Шанс

      Взглядом можно убить. Виктория Уокер не сомневается в этом, глядя в сверлящие ее насквозь огненно-красные глаза Люцифера, в которых плещется раскаленная адская лава и которая вот-вот грозится прожечь ее нематериальное тело. Скоро она станет первым зафиксированным случаем подобной смерти.       Смерти после смерти.       «Боже мой, Вики, о чем ты опять думаешь».       Бредовые мысли посещают ее все чаще и с этим нужно что-то делать. Об этом красноречиво говорят его брови, что неумолимо ползут вверх и принимают крайне странную форму. Черт, ей даже не нужно что-либо говорить, чтобы выводить его из себя, достаточно просто подумать. Но как она может не думать? И вообще, сам виноват. Нечего лазить по чужим мыслям.       Какая-то непонятная ей злость на его лице, резко вспыхнувшая после последних слов, сменяется на недоумение-удивление-брезгливость-ужас-скептицизм. Неужели возможно в одном выражении лица одновременно отразить сразу столько эмоций? Как ни странно, он может.       С хлестким хлопком демон накрыл лицо ладонями и со вздохом разочарования медленно провел ими вниз, как будто стирая с себя что-то грязное и неприятное. Задержался на щеках, оттягивая кожу вниз, тем самым оголяя нижнюю часть глаз и принимая усталый, но достаточно комичный вид, отчего девушке стало чуточку легче на душе. Сейчас краснокрылый демон перед ней не выглядел устрашающим и готовым ее прибить на месте. Хотя кто знает, что творится в его темном сознании. Она способностью читать мысли не обладает, а очень жаль.       — Надо предложить отцу сделать просмотры Netflix и HBO одним из видов пыток в аду, — неожиданно выдает он с совершенно серьезным лицом.       — Зачем? — опасно интересуется Вики, предвкушая очередной поток оскорблений и гнева в свой адрес абсолютно на пустом месте.       — Потому что там показывают всякую ересь, которая разжижает ваш и без того слабенький мозг и в которую вы начинаете свято верить, — сквозь зубы выплевывает он, а страх противно начинает проникать под кожу девушки. — Какая к черту сделка с дьяволом? По-твоему я занимаюсь такой херней?       — Ты знаешь про Netflix и HBO? — тихо-тихо спрашивает она, словно обращается к самой себе.       Люцифер в удивлении приоткрывает рот, а его левый глаз начинает ощутимо подрагивать в такт пульсирующей на виске выступающей вене. Из всего только что сказанного им эта дура услышала только про эту хрень? Люди поистине самые бесполезные творения Шепфа. В своем идиотизме и страсти нести всякую чушь могут сравниться разве что со стариком Фенцио, вечно недовольным и вечно пьяным.       Глаза дьявола вновь опасно сверкнули в темноте, и Вики уже несколько раз прокляла себя за излишнюю болтливость и несдержанность, опасливо прикрывая рот ладошкой.       «Поздно, маленькая Вики, демон уже взбешен и, кажется, готов рвать и метать от очередной глупости, сорвавшейся с твоих губ».       Но огонь в его глазах неожиданно гаснет, отдавая лишь тлеющими угольками, а губы растягиваются в довольной ухмылке.       — Умница, — сладко протягивает он. — А теперь вернемся к делу. Ты хочешь вернуться в свое тело?       Вики сглатывает и утвердительно кивает в ответ, решая говорить как можно меньше слов этому вспыльчивому типу и держаться от него на безопасном расстоянии, хотя с учетом его сверх способностей, второе вряд ли получится делать.       — Тебе несказанно повезло, Виктория Изабелла Уокер, потому что за каким-то чертом тебе выпал второй шанс на жизнь, — словно яд выплевывает он, как будто отдает что-то почетное и ценное человеку, совершенно не заслужившему такую награду. — Ты в курсе, что с такими внутренними повреждениями, какие получило твое тело в аварии, умирают практически мгновенно?       Отрицательно машет головой, все еще придерживаясь выбранной молчаливой тактики поведения с ним. Вы имеете право хранить молчание. Все, что будет сказано вами, будет использовано против вас без суда и следствия, а приговор будет исполнен на месте без права обжалования, ибо вашего судью бесят ваши тупые вопросы и рассуждения. Вот, что ему следовало сказать ей при их первой встрече. Не факт, что она послушала бы его, но шанс все-таки был бы. И ему не пришлось бы ее душить. Наверное.       — Дело в том, что ты не должна была умереть сегодня.       — Что это значит? — Глаза девушки расширяются в удивлении, и вопрос против воли срывается с ее губ. Держать язык за зубами все-таки не ее.       — Каждой душе на земле отведено свое время и свой час смерти. Вселенная устроена так, что все должно идти своим чередом, — со скучающим видом говорит он, словно объясняет ребенку наипростейшую вещь. — Но иногда, — чуть заметно морщится, — случается так, что душа погибает, скажем, из-за чужой ошибки. Такое бывает очень редко, но твой случай — именно такой.       — Из-за чужой ошибки? Какой ошибки? Чьей? — Вопросы в ее голове стихийно возникают и обрушиваются на демона.       — Ты можешь заткнуться и дослушать меня? — рявкает он, начиная закипать. Это задание все больше и больше начинает казаться ему реальным наказанием, коим его окрестил старик Кроули.       Молчаливый взгляд серебристых глаз выдает весь сумбур в ее голове, но она послушно замолкает, ведь правда, которую она так отчаянно пыталась выпытать у него еще днем, наконец замаячила на горизонте, и ей бы очень не хотелось спугнуть его неожиданно проснувшуюся говорливость.       — Не имеет значения, почему так получилось, — раздражение так и сквозит в его голосе, — важно лишь то, что теперь у тебя на выбор есть несколько вариантов. Первый: ты можешь смириться и умереть сейчас. Неплохой вариант, кстати. Крайне рекомендую.       Девушка фыркает и закатывает глаза.       — Как будто кто-то может согласиться на такое.       — Зря иронизируешь, душонка. На моей памяти было всего два случая, когда человеку давался второй шанс. И один, между прочим, согласился на смерть. — Довольно скалится, наслаждаясь ее смятением на лице.       — Не может быть. Правда согласился умереть?       — Я что, человек, чтобы врать?       — А демоны разве не врут? Я думала, это заложено в вашей природе, — неуверенно произносит она, ожидая очередной его гнев в свою сторону. Сейчас он прекратит свой рассказ и свернет ей шею.       Люцифер медленно надвигается на Вики, что словно приросла к своему месту, боясь даже вздохнуть, и наклоняется к ее ушку, тихо произнося:       — Мы соблазняем, лукавим, вызываем сомнения, желание, наталкиваем на нужные мысли, но откровенная ложь — удел низших существ. — Выдыхает ей в ухо и отстраняется. — Да и смысл мне тебе врать, человечишка? Вот уговорить согласиться на первый вариант — это можно было бы сделать. Но ты не согласишься, а применять к тебе свою силу внушения мне, к сожалению, нельзя.       — А тот человек, который согласился на смерть, почему он так сделал? — игнорируя все его оскорбления и язвительность, с неподдельным интересом спрашивает она. — В голове не укладывается, как кто-то может отказаться от возможности жить дальше.       — Представь себе, так бывает. Человек сказал, что в этой жизни он ничего не добился, ему нечего терять, и он хочет попробовать свои силы в следующей.       — В следующей жизни? То есть мы перерождаемся?       В глазах Вики загорается огонек любопытства и Люцифер понимает, что сболтнул лишнего и навлек на себя очередную кучу ненужных вопросов.       — Не смотри на меня так, я понятия не имею, кем вы становитесь потом. Все души после земной смерти попадают в чистилище. — Видя, как ее рот приоткрылся для озвучивания очередного глупого вопроса, опережает ее, презрительно кривя губы. — Не то чистилище, что описывается в вашей библии. Это что-то типа распределительного пункта, откуда души направляются дальше. В ад, в рай, в школу, в небытие, обратно на землю — вариантов много, но куда именно будет направлена твоя душа заранее неизвестно никому.        От такой неожиданной и невероятной информации у Вики Уокер впервые за все время пропадает дар речи. Она судорожно пытается переварить и осмыслить сказанное Люцифером. Неужели все это правда и после смерти действительно что-то есть. Рай, ад и что-то непонятное про школу и небытие.       — А что такое шко…       — Забудь, — прерывает ее. — Когда придет время — узнаешь. — И неуверенно добавляет: — Если придет.       — Тогда получается, что тот человек не знал, что его ждет после смерти, но все равно согласился?       — Да, душа, он просто решил умереть. Не ищи в этом огромный смысл. Не все цепляются за свою жалкую жизнь, как ты, — грубо бросает он в надежде заткнуть ее.       — Моя жизнь вовсе не была жалкой. — Тихо начинает Вики, но постепенно ее голос становится громче. — И мне есть, что терять. Есть люди, которые меня любят и ждут. И я не сдамся. — Твердо проговаривая каждое слово, она смотрит прямо в его кровавые зрачки, показывая всю свою внутреннюю силу и решительность. По крайней мере, она надеется, что ее слова звучат именно так.       — О, конечно, — сарказм так и свистит в его голосе, — тогда тебе определенно понравится второй вариант.       — И что это за вариант? Мне нужно будет принести в жертву на алтарь твоего раздутого эго десять младенцев?       — А вот шутить с дьяволом не советую, красавица, — переходит на зловещий шепот. — У всего есть предел, а у моего терпения он крайне мал.       — Что за второй вариант? — пропуская мимо ушей его угрозу, она без запинки повторяет свой вопрос. У нее появился шанс вернуться к своей жизни, и она не намерена его упускать из-за какого заносчивого демона с неоправданно раздутым самомнением.       — Тебе будет нужно доказать, что твоя душа чего-то стоит на земле, — безразлично отвечает он, теряя свой прежний запал.       — И как мне это сделать? Заполнить анкету личных достижений?       — Думаешь, если бы это было так просто, стоял бы я сейчас здесь и терпел тебя? — Иронично выгибает бровь. — Нет, маленькая глупая Вики Уокер, истинную ценность души на земле показывает, как это ни иронично, отношение других душ к этой душе. Вы же любите заводить друзей, семьи, строить отношения, а потом разрушать их, любить и ненавидеть. Это и является вашей основной ценностью — отношение друг к другу. Искренние чувства, что испытывают к тебе другие люди — вот что определит, будешь ты снова жить или нет.       Люцифер резко оказывается за спиной девушки, склоняется к уху так близко, что она чувствует его дыхание на своей коже, и в свойственной ему манере начинает томно нашептывать:       — А, может, ну это все? — Проводит кончиками пальцев по щеке, едва ощутимо касаясь бархатной кожи, спускается по открытой шее, очерчивает острые ключицы. — Ведь ты все равно однажды умрешь. Какая разница, когда это случится? Зато там, наверху тебя ждет что-то новое и неизведанное. Соглашайся на первый вариант, Вики.       Его голос звучит поистине дьявольски притягательно, проникая глубоко в сознание и полностью заполняя его собой. От его горячего дыхания по ее телу пробегает табун мурашек, а колени заметно подкашиваются. Она чувствует, как мозг постепенно отключается, а приятное тепло обволакивает ее изнутри, принося успокоение и чувство радости.       И Вики непременно уже сдалась бы в плен его обаянию, позабыв обо всем на свете и согласившись на любое его предложение, пусть даже умереть и пойти за ним в ад, если бы не одно но.       Глубокий вдох и медленный выдох, на котором девушка прикрывает глаза. Легкость и эйфория, внезапно окутавшие ее своими объятиями, начинают постепенно рассасываться, являя истинную картинку реальности. Она открывает глаза и встречается взглядом с его огненно-красными глазами и надменной улыбкой.Оцепенение, словно по щелчку, спадает с Вики. Она снова дышит ровно, а сознание ясное, как ночное небо у нее над головой. Дьявол начал свою игру, но она не поддастся ему. Девушка довольно растягивает губы, словно его уговоры на нее подействовали, и также как он томно спрашивает:       — Это так ты соблазняешь людей на грех? Если да, то у меня для тебя плохие новости.       Демон выпрямляется, но никак не реагирует на ее высказывание, лишь продолжает ухмыляться.       — Я же говорил, на тебя моя сила внушения не действует. — Разводит руки в стороны. — Но попробовать все же стоило. Вдруг прокатило бы и весь предстоящий кошмар закончился бы уже сейчас.       Вики лишь в очередной раз закатывает глаза на его колкость, не позволяя себе съязвить в ответ. А очень хочется.       — Может, ты уже расскажешь мне, в чем будет состоять моя задача по доказыванию своей значимости в этом мире? Искренняя любовь окружающих является мерилом, это я уже поняла. Но как понять и доказать, что они действительно меня любят?        — Умнеешь на глазах, человечишка. Наконец-то задаешь правильные вопросы. — Улыбается настолько неестественно, что Вики ёжится и отводит взгляд в сторону, лишь бы не видеть этой самодовольной физиономии. — Если ты все-таки решишь испытать судьбу и попытаться вернуть свою жизнь, то у тебя на это будет ровно сорок дней. За это время тебе необходимо будет найти трех человек, кто самой искренней и чистой любовью тебя любит.       — Ха, всего трех? — Вырывается у нее. — И что тут сложного, это же не тридцать. — Девушка радостно посмеивается, но в глазах демона пляшут чертята, а дьявольская улыбка не сходит с его лица, отчего ее веселье начинает понемногу угасать. — Неужели в мире найдется тот, кого не любят хотя бы три человека? Смотри, — начинает загибать пальцы, — мама, папа, жених…       Улыбка Люцифера становится еще более широкой, а глаза приобретают ярко-алый оттенок.       — Чего ты на меня так смотришь? Что-то не так?       — Любуюсь тем, как уверенность в твоем голосе и радость в глазах постепенно сходят на нет. Ты думаешь, что это будет легко, и ты справишься очень быстро, но где-то на уровне интуиции чувствуешь, что есть какой-то подвох? О да, Вики, он есть. И не один. Первое твое разочарование, — наклоняется и шепчет, — кровные родственники не считаются.       — Почему? — Гораздо больше, чем хотелось бы выдает ее голос возмущение.       — Потому что кровные узы дарят безоговорочную любовь, бестолочь. Это не выбор, а данность. Даже самых ужасных, кровожадных, беспощадных людей во всей истории мира, которые убивали, насиловали, заставляли страдать тысячи человек, все равно любили их родители. Ирония жизни. Родителей и детей не выбирают. Хотя вы бываете настолько несносными, надменными, самовлюбленными, алчными, что даже родственные узы порой не мешают вам вершить такое, что любой демон позавидует. Но это, скорее, исключение, чем правило. А твой случай как раз таки подходит под общее правило, поэтому родственников можешь сразу списать со счетов, они тебе не помощники.       Смятение на ее лице его забавляет. Какая же наивная ему попалась душа. Все эмоции написаны на лице, а простота ее мироощущения даже немного завораживает. Обычно такими бывают дети, но в последнее время встречаются все реже. Земной мир становится слишком самовлюбленным и надменным, с огромной долей скептицизма, и все это убивает в людях то немногое прекрасное, что еще теплится в некоторых из них. Жизнь жестоко разбивает их о реалии современного мира, беспощадно выжигая внутри трепетную душу, способную на искренние чувства и эмоции, и оставляя там пепелище несбывшихся надежд. Ей повезет, если она умрет сейчас, так и не вкусив всего того дерьма, что творится вокруг.       — Тогда кого можно считать? Друзей? — с опаской спрашивает Вики.       Люцифер лишь молча кивает в ответ.       — А жених? — вдруг произносит воодушевленно. — Он же мне не родственник? По крайней мере, пока. Он же тоже считается?       Снова кивок и с прикрытыми глазами.       — Тогда у меня точно наберется минимум три человека, которые меня действительно любят. — Радостно хлопает в ладоши. Ну точно ребенок в душе. — А как это доказать? Я же не могу просто подойти к ним и спросить.       — Уокер, прекрати поражать меня своей догадливостью, а то я не выдержу и расцелую тебя за то, что ты перестала тупить. — Говорит это с явным сарказмом, но огонь в глазах заметно потеплел.       — Боюсь, что такого не выдержу я. — Усмехнувшись, ответила девушка.       — И правильно делаешь, что боишься, потому что, вкусив дьявола однажды, не сможешь забыть уже никогда, — серьезно произносит он, переставая ухмыляться, облизывает губы и вперивает испытующий взгляд на нее. От этого взгляда хочется спрятаться за ближайшим укрытием, но ноги отказываются двигаться, а потому она просто стоит на месте и смотрит на него, как завороженная, еле дыша. Она не знает, говорит он правду или просто изводит ее, но проверять как-то не хочется.       Проходит не меньше минуты их неотрывного зрительного контакта, когда Люцифер все же отводит свой взгляд в сторону и снова начинает говорить:       — У любящих людей при мыслях о тебе из глаз будут идти слезы. Искренняя любовь порождает кристально чистые слезы. Их-то тебе и предстоит собрать. Всего лишь три слезинки от трех людей. Справишься?       Его ехидный взгляд так и кричит, что все не так просто. Вики начинает злиться. Вот почему нельзя взять и все сразу рассказать? Зачем изводить ее этими недосказанностями? И так все сорок дней будет происходить? Если да, то у нее реально будут все шансы согласиться на смерть раньше срока.       — Окстись, душа, — прерывает ее мысли низким голосом, — я не намерен терпеть тебя сорок дней. Задание выдам, и на этом наше общение закончится.       — Ну так выдавай и вали уже, — рыкнула Вики, теряя терпение. Оскорбления, издевки, унижения, физическое насилие — она сыта уже этим по горло за время общения с ним.       — У малышки Вики прорезались молочные зубки? Мне нравится.       Эта его коварная улыбка сведет ее однажды с ума. С ним же невозможно разговаривать серьезно. Вот он вроде бы говорит о деле, весь такой из себя важный, а через секунду уже смотрит на нее с какой-то похотью и вожделением. Игры дьявола ей точно не нравятся. Может, и на кого-то они действуют приятно, но сейчас она не чувствует ничего, кроме постепенно охватывающего ее гнева.       — Я не понимаю, в чем суть этого задания, — сквозь зубы шипит она, — мои друзья уже плакали обо мне в больнице. Разве это не доказывает, как сильно я для них важна и любима?       — Святая простота. — Смольные брови наигранно взлетают вверх в притворном удивлении. — Думаешь, плачь всегда означает скорбь, искреннюю любовь и чувства?       Люцифер щелкает пальцами, и через мгновение они оказываются в каком-то помещении, наполненном людьми. Вики осматривается по сторонам и приоткрывает рот в удивлении.       — Мы что, на поминках? — шепотом спрашивает она, ошарашенно разглядывая людей в черных одеждах с печалью на лицах. Кто-то отрешенно смотрит куда-то в пустоту, кто-то скромно роняет слезы, кто-то бьется в нескрываемой истерике, но большая часть собравшихся людей о чем-то тихо переговаривается между собой, сгруппировавшись в маленькие группы. Общая атмосфера давит своей скорбью и болью.       — Можешь не шептать, нас все равно никто не видит и не слышит. — Складывает руки на груди и пробегает глазами по собравшимся.       — И зачем мы здесь? — уже увереннее спрашивает она.       — Объяснять тебе что-либо очень сложно, поэтому я решил наглядно показать.       Девушка фыркает, но ничего не говорит в ответ.       — Посмотри вон на того паренька в шапке, — указывает пальцем, — видишь его слезы?       Вики проследила взглядом за указательным пальцем демона и увидела сидящего в кругу таких же молодых людей паренька. Его компания о чем-то разговаривала, и он время от времени кивал им в ответ, произнося пару-тройку слов. По его лицу пробежала слеза. Глаза девушки резко расширились, а изо рта вырвался удивленный вздох.       — Она фиолетовая. Как это? Разве так бывает?       — Именно так и бывает. Это вы, люди, видите все в одном цвете. На самом же деле скорбь многогранна и имеет разные оттенки. Фиолетовая слеза означает сочувствие. Не любовь, но светлую грусть. Не самый плохой вариант. — Переводит взгляд в другую сторону. — А теперь посмотри вон на ту девушку, — указывает пальцем, — видишь?       — У нее серые слезы…       — Смерть девушки, на похоронах которой мы сейчас находимся, заставила ее задуматься о собственной жизни. Она не оплакивает погибшую, а боится такой же участи для себя. Поэтому ее слезы имеют серый цвет. — Берет Вики за плечи и разворачивает спиной к себе. — Вон там видишь, молодой мужчина в костюме? Это ее коллега по работе. Они не очень хорошо ладили, но именно ему выпала радость присутствовать на похоронах от лица всей компании и выражать родственникам соболезнования. Его слезы красные — это слезы из вежливости, не больше. Наиболее распространенный вариант. Всегда скупые, мелкие и быстро иссякают.       — Ох… О, смотри. — Вики по-свойски хватает Люцифера за предплечья и немного разворачивает в сторону. — У того мужчины они зеленые. Что значат зеленые слезы? Это что-то хорошее, наверное. Такие красивые, как будто сверкают.       Дьявол ухмыляется и с легким азартом смотрит на девушку.       — В этом вся ваша людская суть. Вас так легко обмануть. Знаешь, почему у него они именно зеленые? — Наклоняется к ее уху, выдерживая паузу и подогревая интерес Вики. — Это муж покойной. Как думаешь, что он испытывает сейчас?       Взгляд девушки загорается любопытством.       — Он, наверное, очень сильно страдает, потому что потерял любовь всей своей жизни, — с придыханием говорит она, встречаясь с насмешливым взглядом дьявола.       — Не знаю, как насчет любви всей жизни, но зеленые слезы означают облегчение и веру в будущее. — Непонимающий взгляд серых глаз требует подробностей. Вздыхает и продолжает. — Она оставила ему солидное наследство — вот и вся любовь.       — Говоришь так, как будто люди не умеют любить. — Дует губы, слегка морща носик. Ей всегда претили такие типы, которые считают, что настоящие чувства — это фикция, и любое хорошее отношение к тебе обязательно подразумевает какую-то выгоду для другого человека.       — Умеют.       Неожиданно.       — Но это бывает редко и чаще всего замешано на кровном родстве.       — Это такой намек, что я не смогу выполнить задание? — с вызовом бросает она.       — Это констатация факта, — безэмоционально бросает ей в лицо. Похоже на правду.       Тут взгляд девушки цепляется за группу плачущих девушек в углу комнаты. Они держатся особняком. Молодые, красивые. Но что-то в них ее смущает.       — Люцифер, — сквозь заинтересованность произносит она, резко меняя тему, чего он явно не ожидал, — а что значат черные слезы?       — Черные? — Он прослеживает ее взгляд и устремляет свои глаза на тех же девушек, которых сейчас разглядывает Вики. — Ах, эти. Мое самое любимое, — сладко растягивает слова, словно смакуя их вкус, — это слезы радости.       — В смысле радости? На похоронах? — Ей сложно поверить в услышанное.       — Именно так. Только на похоронах слезы радости приобретают такой чудесный темный оттенок и сладко-горький вкус. — Снова эта наивность и непонимание в серых омутах. — Что ты на меня так пялишься? Только не говори мне, что тебя удивляет тот факт, что кто-то может радоваться смерти другого человека. Более человечной черты я еще не встречал. Искренняя злоба, ненависть и злорадство — вот их отыскать у людей гораздо проще, чем любовь. Эти девушки были близкими подругами усопшей, всегда завидовали ей и теперь неимоверно рады, что она покинула этот бренный мир.       — Поверить не могу…       — Суровая правда жизни. Прости, что разбил твои розовые очки. — Видя ее смятение немного смягчается. — Одно могу сказать: повезло тем, кто не присутствует на собственных похоронах.       Вики порывисто вбирает воздух в легкие, но ком в горле не дает этого сделать. Неужели и в ее жизни есть те, кто будет радоваться, если она умрет. Чем можно заслужить такое отношение к себе? Почему люди так жестоки?       — Не думай об этом, — произносит он, снова вторгаясь в ее мысли и читая их, как открытую книгу.       — Да, пожалуй, не стоит, — неуверенно произносит она в ответ. — А чистые слезы, какие они? Те, что мне предстоит собрать? Неужели никто здесь не скорбит по ней искренне?       — Кое-кто скорбит, но не в этом зале.       Щелчок пальцев, и они оказываются в небольшой комнате. Посередине стоит приоткрытый гроб, возле которого, склонившись, плачет молодая девушка, а под руку ее держит мужчина в возрасте. По другую сторону стоит женщина средних лет. Все трое не сдерживают слез, и по их виду однозначно можно сказать, что эти люди морально раздавлены смертью девушки. Вики видит, как слезы скапывают с их щек, но они совершенно прозрачные по цвету, лишь их яркий блеск позволяет определить, что они есть.       — Их слезы прозрачные, — констатирует она.       — Потому что чистые и искренние. Ничего, кроме скорби, любви и боли потери. Именно такие тебе и нужны.       — А кто эти люди? Они любили ее по-настоящему, с грустью замечает она, на себе чувствуя их боль от утраты.       Лукавая улыбка демона отчего-то теперь отдает горечью, словно он собирается нанести ей очередной удар.       — Это отец, мать и сестра умершей. Наглядный пример чистой кровной любви. — Выдыхает, переводя взгляд на Вики. — Как видишь, только они искренне горюют по ней. После увиденного все еще хочешь попробовать выполнить задание? Вдруг тебя постигнет разочарование в людях, окружавших тебя всю твою жизнь? Задание не выполнишь, так еще и умрешь с тяжелым грузом на душе от осознания собственной никчемности. А так уйдешь в неведении, считая, что прожила хоть и короткую, но счастливую и достойную жизнь. Учти, обратного пути не будет.       Снова этот лукавый, заговорческий тон, но без капли соблазна. Он предлагает это всерьез.       — Я — не она, — твердо произносит Вики, пальцами нервно теребя подол своего платья. Картина, что только что предстала перед ней, все-таки заставила ее задуматься о собственной жизни. Нет, ее друзья точно ее любят. В этом она даже не сомневается. Она и представить себе не может, чтобы Мими, Лора или Энди не чувствовали к ней искренней любви. С Мими и Лорой она знакома с детства. Еще с волшебных школьных лет их трио было неразлучно, всегда понимали, любили и поддерживали друг друга, и смогли пронести свою дружбу сквозь года, невзирая на разлуку, когда учились в разных университетах, и всякие мелкие ссоры.       А Энди… Он же так сильно ее любит! Она видела его убитый горем взгляд, когда он был в ее палате и держал за руку ее неподвижное тело. Если это не настоящая искренняя любовь, то тогда она вообще не знает, что это такое.       — Как скажешь, душонка, — снисходительно произносит Люцифер, протягивая ей руку. — Тогда, пошли?       — Куда?       — Тебе же нужно как-то собирать слезы. А как ты будешь это делать без телесной оболочки?       — Ты вернешь меня в мое тело? — Радостная улыбка заиграла на лице шатенки.       — Конечно, — улыбается в ответ, похлопывая ее по ладошке, — сейчас ты быстро очнешься, расскажешь обо всем своим друзьям, они хором порыдают, и ты снова будешь жить своей скучной земной жизнью.       — Издеваешься надо мной? — Улыбка медленно сползла с ее лица.       — А ты на что рассчитывала? — Злобно прикрикнул. — Думаешь, все будет так просто? — Усмехается и едко бросает: — Размечталась.       Очередной щелчок мужских пальцев переносит их в другое помещение. Судя по обстановке, это чья-то квартира. Очень скромная и совершенно неуютная. Количество мебели минимальное, ремонт сильно уставший, да и по площади она кажется Вики катастрофически маленькой — одна комната, в которой совмещена спальня, гостиная и кухня. Да, Вики привыкла к роскоши, с этим не поспоришь, но то, что она видит сейчас, выглядит действительно немного убого.       Из ванной комнаты выходит девушка. Ее внешность в общем и целом соответствует обстановке, но даже это не мешает Уокер определить, что хозяйка данного гнездышка по возрасту не далеко ушла от самой Вики. Светло русые волосы убраны в бесформенный пучок, абсолютное отсутствие макияжа, но такие выразительные прозрачно-голубые глаза, в которых она видит пустоту. Растянутая мужская футболка и потертые спортивные штаны не позволяют однозначно сказать о ее телосложении, но скорее всего, что-то близкое к среднему между стройной и немного полноватой. Обычная девушка, не считая умопомрачительного цвета глаз.       Она спокойно проходит мимо незваных гостей и усаживается на диван, подкладывая ноги под себя, берет в руку ведерко с мороженым и все тем же пустым взглядом смотрит в телевизор.       — Познакомься, душа, это Веро́ника Стенс. Она любезно одолжит тебе свое тело для выполнения задания.       — Чего? — Кажется, от удивления у Вики сейчас глаза на лоб вылезут, а челюсть и вовсе упадет на пол.       — Ближайшие сорок дней ты будешь жить в ее теле и проживать ее жизнь, делая все то, что делала она, попутно выполняя свое задание.       — Ты шутишь, да? Очередная твоя тупая попытка заставить меня сдаться?       Дьявол резко приближается к шатенке. От его напора становится не по себе, она пятится назад, но упирается спиной в стену. Люцифер подходит к ней вплотную, ставя обе руки параллельно ее голове, и злобно шепчет:       — Шутки кончились, человечишка. Слушай внимательно и вникай, поскольку если ты нарушишь хоть одно правило пребывания в ее теле, твои сорок дней тут же закончатся, и ты отправишься в чистилище. Я ясно говорю?       Вики сглатывает и утвердительно машет головой. Демон отстраняется, восстанавливая дистанцию между ними.       — Веро́ника Стенс. 26 лет. Не замужем. Детей нет. Работает официанткой. Друзей нет. Ведет закрытый образ жизни. Родителей нет, как и ближайших родственников. Сирота. Увлечений нет. В выходные дни занимается выгулом собак на добровольной основе.       — Подожди, подожди. — Останавливает его, прикладывая ладонь к его губам. Глаза демона тут же вспыхивают алым, и она резко отдергивает руку, словно обжегшись от его взгляда. — А ты не мог бы все это записать? Я так быстро не за...по...мню...       Последнее слово звучит крайне неуверенно, поскольку лицо Люцифера перекашивает от злости.       — Ты идиотка? — Кричит демон.       Вскидывает руку, и Вики мысленно уже успевает помолиться всем известным богам, готовясь к хлесткому удару по лицу, но он едва касается двумя пальцами ее виска. Легкий разряд тока проходит сквозь ее тело, и факты из жизни незнакомой девушки сами собой начинают возникать у нее в голове.       — Вау, — только и выдает она, восхищенным взглядом смотря на дьявола, на что он иронично закатывает глаза.       — А теперь главное: за эти сорок дней ты должна будешь вести себя как Веро́ника Стенс. Для особо непонятливых поясняю — это значит, что ты будешь ходить на ее работу, оплачивать счета, следить за ее здоровьем и заниматься всякой остальной вашей рутинной земной хренью. Если с телом что-либо случится, ты его как-то повредишь или кардинально изменишь — твое задание будет провалено. Это первое правило. Второе — ты никоим образом не должна выдавать свою истинную личность. Это касается не только прямых слов об этом, но и поведения. Если кто-то догадается, что ты Виктория Уокер, как думаешь, что случится?       — Задание будет провалено, — через губу бубнит девушка в ответ.       — Умница. И третье…       — Да что ж так много-то…       — А ну цыц. — Пальцем велит ей закрыть рот. — Третье правило — не вмешиваться в жизнь собственника тела. Это касается репутации, личных отношений и привязанностей. Будешь вести себя максимально нейтрально.       — Это еще что за условия такие? Я же не могу совсем ни с кем не разговаривать, пока буду ей. А как я тогда смогу собрать слезы у своих друзей и жениха? — возмущенно кричит она.       — Ты никогда не дослушиваешь до конца, да? — спокойно отвечает ей на крик.       — Прости, — почти шепчет.       — Ты можешь вступать в контакт для достижения своей главной цели. По завершении задания все мелкие воспоминания сотрутся сами собой из памяти тех, с кем ты будешь общаться. Но вот если ты завяжешь с кем-либо прочные отношения, такие как крепкая дружба или любовь, что, в общем-то, маловероятно, но все же, то такие воспоминания останутся. Представь себе картину, когда ты покинешь тело, и к настоящей Веро́нике придет кто-нибудь из твоих знакомых, которых она видит в первый раз в жизни. Скорее всего, после такого бедную девушку будет ждать психушка.       — Хорошо, я все поняла. А как будет происходить сам процесс собирания слез?       — Если кто-то прольет по тебе чистую слезу, она появится вот здесь. — Касается ладонью ключиц Вики, и у нее на шее появляется цепочка с прозрачной подвеской в виде капли.       Девушка аккуратно берет кулон в руку, рассматривая его. Он настолько прозрачный, что кажется совершенно невесомым.       — Красивый, — улыбаясь, произносит она.       Люцифер прицокивает, устало прикрывая глаза. Вот он где настоящий ад — на земле в обществе с глупой девушкой. Медленно выдыхает, успокаивая бушующий внутри него вулкан. Затем засовывает руку в карман брюк и достает из него современный мобильный телефон.       — Держи. — Протягивает ей.       — Это мне? О, телефон. — Забирает устройство связи, разглядывая его. — Это же последняя модель. Ух ты, спасибо. Почти сутки уже без связи. Там наверняка уже во всех соцсетях все мои знакомые стоят на ушах из-за произошедшего и грустят по мне, — быстро затараторила девушка, снимая телефон с блокировки. — Ой, а что это?       На экране мобильного устройства высветился таймер с шестью нулями, а снизу значилось число сорок.       — Уокер, ты когда-нибудь перестанешь меня бесить? — рыкнул Люцифер, забирая из рук Вики телефон.       — Да сейчас-то что не так?       — Дал бы я тебе обычный телефон во всей этой ситуации?       — А я откуда знаю. — Фыркает, недовольно складывая руки на груди.       — Эти цифры — время, которое у тебя осталось для выполнения задания. Когда таймер выдаст ноль дней, ноль часов, ноль минут и ноль секунд для тебя все закончится. Это чтобы ты не забывала. А это, — перелистывает на экране другое окно, — кнопка экстренного вызова, если телу будет угрожать опасность. Тыкнешь на нее, и я появлюсь.       Подбрасывает телефон, и девушка едва успевает поймать его в воздухе.       — Но учти, что это на крайний случай. Вызовешь меня из-за какой-нибудь фигни, я тебя убью.       — Охотно верю, — язвит Вики, опасливо прижимая гаджет к груди.       — В таком случае, удачи. А я пошел. Увидимся через сорок дней. — Салютует ей рукой и начинает призывать водоворот.       — Постой. У меня есть вопрос.       Люцифер шумно вбирает воздух через ноздри.       — Ты уверена, что тебе стоит его задавать? Мое терпение на исходе, — шипит демон.       — Ты сказал, что мой случай третий за все время. Один из людей выбрал смерть, значит, другой выбрал второй шанс. Скажи, у него получилось выполнить задание?       Он пробегается задумчивым взглядом по фигурке Вики, сощурив глаза. Привычная лукавая улыбка снова играет на его красивом лице.       — Выполнишь задание — расскажу.       Девушка от злости поджимает губы. Но тут ее осеняет, что она все еще находится в бестелесной форме, а он не сказал ей, как попасть в тело девушки.       — А как я попаду в ее тело? — кричит ему сквозь окутавший его водоворот воздуха.       — Полночь.       Одно единственное слово произносит демон и через мгновение исчезает вместе с образовавшимся миниатюрным торнадо посередине комнаты.       — Крылатый говнюк. — Смотрит в потолок. — И что это значит?       На настенных часах показывало без пяти минут двенадцать. Вероника, судя по ее расслабленной позе и отсутствию телодвижений, так и уснула перед телевизором в обнимку с ведерком мороженного.       Вики подошла к ней поближе. В свете синеватого свечения лицо девушки выглядело уставшим и немного болезненным. Молодая, красивая девушка и вот так проводит свои вечера. Что-то подсказывает шатенке, что и здесь таится какой-то подвох. Ей ведь не просто так дали именно ее тело? Одинокая, живет замкнутой жизнью, никого нет, ни с кем не общается. Разве так можно?       — Веро́ника, почему ты так живешь?       Вопрос улетает в пустоту. Стрелка часов сдвигается на полночь.