«Будет больно»

      В глазах резко потемнело, а все тело пробила крупная дрожь. Юнги беспомощно открыл и закрыл рот, глотая воздух. Грудную клетку сдавило с невероятной силой, лишая возможности вдыхать полной грудью. Голова закружилась, заставляя парня плюхнуться в рядом стоящее кресло, благо не мимо него, не рухнув на пол в собственной комнате. Резкая боль пронзила тело, словно пробило током, заставив его вскрикнуть от ощущений. Он начал задыхаться, хватаясь за горло, как будто от приступа астмы. Юнги совершенно не понимал, что происходит, пока краем глаза не заметил метку на запястье правой руки. Кожу в этом месте нестерпимо жгло. Выводы напрашивались сами собой. Все эти перемены в его состоянии зависели от ощущений его истинного, который тот испытывал в этот самый момент.       —Твою мать, что у тебя там происходит... —пробормотал парень, с силой сжимая челюсти, до хруста костей и зажмуриваясь, пытаясь прийти в норму.       Так продолжалось еще примерно полчаса, за которые Мин успел проклясть все на свете, пожелать смерти всем вокруг и в частности, человеку, из-за которого он все это испытывал. Юнги уже ненавидел своего истинного за то, что тот с ним делал, хотя и не мог ничего изменить. Волосы прилипли ко лбу, а футболка пропиталась насквозь, липнув к телу. Холодные мурашки пробежались по позвоночнику, заставляя Юнги поморщиться. Он медленно поднялся с кресла и направился в душ, желая скорее смыть с себя весь этот ужас и очистить голову, отрезвить рассудок. Еще пол часа и альфа был бы готов подорвать к черту весь город разом, чтобы стереть все признаки существования истинного и причину, по которой тот так страдает.       Встав под холодную струю, он закрыл глаза и буквально наслаждался, пока его разгоряченное тело остывало в потоке холодной воды. Еще немного и от него бы натурально пошел пар, при резкой смене температур. Мин не мог сказать, сколько времени он так провел, практически без движения, но, когда вышел из душевой, время перевалило уже за полночь. Тяжкий вздох разрезал пустоту темной комнаты. Заниматься музыкой не было сейчас никакого желания. Юнги в два шага добрался до окна и распахнул его, настежь, впуская прохладный ветерок в помещение и подставляя лицо. Щелчок зажигалки и глубокая затяжка сигареты без фильтра. Едкий дым обволакивает легкие, обжигая носоглотку и затем выходит наружу, медленно даря ему ощущение спокойствия. Как ни странно, сигареты всегда успокаивали альфу, а в особенности в такие тяжелые моменты. В голове крутилось великое множество мыслей, на лбу образовалась складка, сдвинутые брови сигнализировали о глубокой задумчивости своего обладателя. Раздражает. Парень явно не рассчитывал на то, что в жизни ему так сильно не повезет. Кто-то радовался, когда получал метку и осознавал принадлежность к этому миру, получал доступ к чувствам и ощущениям истинного, мечтал скорее найти его и прожить всю жизнь бок о бок со своей любовью. Кто-то, но не Мин Юнги. Где тут счастье, когда твоя жизнь целиком и полностью зависит от какого-то придурка (или придурошной, кто знает?), твоя ментальная связь дает трещины, заставляет тебя чувствовать все мучения твоей половинки. А вдруг он ему не понравится? А может он редкостный козел или еще чего хуже, звезда какая-нибудь. Юнги не был готов впускать в свою жизнь какого-то левого человека, которого природа определила ему в пару. Кто его спрашивал? Юнги не просил о таком. Он одиночка и спокойно себе жил, пока не случилось то, что случилось.       Стряхнув пепел, парень еще раз вздохнул и убрал бычок. Отец не любил запах сигарет и тем более запрещал сыну курить, хотя тот его никогда и не слушал. Впрочем, это скорее привычка, так как они с Хоби уже давно съехали из отчего дома. И благо, не в съемную квартиру. Родители давно создали парням трастовый фонд, доступ к которому парни получили по совершеннолетию. Через год после поступления в вуз, мальчишки совершили свою первую крупную покупку в этой жизни. Они приобрели себе квартиру, неподалеку от университета, чтобы было ближе и быстрее добираться, а оставшиеся средства разделили поровну, каждый используя их по своему усмотрению. Несмотря на то, что они получали приличную стипендию, которой хватало на обычные расходы, буквально с головой, семейство Мин продолжало перечислять альфам некоторые средства. Такое условие они поставили парням. До окончания вуза, они будут выплачивать каждому определенную сумму денег, а после они могут полагаться только на себя. Юнги все полученные средства копил на протяжении нескольких лет и у него собралась уже достаточно приличная сумма. Единственное, на что он позволил себе потратиться, так это качественная аппаратура для создания музыки. Здесь продешевить было не просто нельзя, но приравнивалось к смертному греху. Чего таить, Мин был первоклассным музыкантом, с отменным слухом и продюсерскими способностями, хотя сам про себя так сказать не мог и не пытался. Вечно мрачный и недовольный Юнги, всегда повышал планку и стремился сделать еще лучше, чем есть. За это его одновременно уважали и не любили. Он практически никогда никому не говорил теплые слова, в качестве поддержки или же отмечая качество работы, всегда мог к чему-то придраться и часто оставлял совершенно не лестные отзывы относительно чужих работ. Его могли бы упрекнуть в нарциссизме и обвинить в некомпетентной и предвзятой оценке, если бы не знали, что к своему творчеству, Юнги относится еще жестче и требовательнее, чем к кому-либо другому.       Немного подумав, он решил все же лечь спать вместо того, чтобы мучить себя тяжелыми думами. На часах показывало уже два часа ночи, а вставать было необходимо в восемь утра. И хоть Юнги ненавидел тратить время впустую, тем более ночь, когда он был наиболее активен, тем не менее, стоило выспаться перед важным днем в универе. Забравшись в постель, брюнет с головой накрыл себя одеялом, оставив окно нараспашку и попытался выбросить все из головы, настраиваясь на крепкий сон.       На сон, которому было просто не суждено появиться сегодня в этой обители. Первый раз парень очнулся во время нового приступа, примерно через полчаса после того, как лег. Его моментально бросило в жар, а все тело пробило, будто пригвоздив к кровати, не давая ему возможности даже пошевелиться. Каждое движение приносило страдания. Да что уж там говорить, даже дышать было больно. Самая мерзкая, фантомная боль, передаваемая через чертову ментальную связь с истинным. На этот раз закончилось все гораздо быстрее, чем в прошлый. Второй раз его застали врасплох еще до того, как он попытался уснуть. Бесцельно рассматривая потолок, Юнги почувствовал приближение очередной вспышки по жжению в запястье. Мин даже успел закатить глаза, прежде чем его снова скрутило пополам. Сползти с кровати не было возможности, чтобы добраться до таблеток. Снотворное или обезболивающее, он так и не решил просто потому, что сил не было ни на что. Хоби, к сожалению, не ночевал сегодня дома, иначе бы слышал то количество отборных матов, которыми Юнги покрывал омегу, страдающего где-то в Сеуле, которыми тот успевал его осыпать в перерывах между делом.       —Сука, тебя че там, насилуют, что ли, ирод, —процедил сквозь зубы альфа и прикрыл глаза. Заснуть сегодня так и не удалось.       Ох, Юнги, знал бы ты, насколько близок к правде.

***

      —Ты выглядишь как зомби во время апокалипсиса, — громкий смех Хосока резал по ушам. Юнги поморщился.       —Заткнись, — он выкурил с утра уже пять сигарет и выпил три стаканчика с кофе. Настроение стремительно близилось к отметке минус двести, а саркастические выражения слетали с языка раньше, чем он успел даже осознать, что говорит. От парня буквально шарахались в разные стороны, а его пылающие праведным гневом феромоны, разлетались во все стороны, отпугивая даже самых стойких альф, на своем пути.       —Чем ты занимался всю ночь, от чего так стремно выглядишь? — все не унимался рыжий, бодро вышагивая рядом с братом. В отличии от него, у Хосока было просто потрясающее настроение, но он явно не желал делиться причинами этого самого настроения.       —У меня такое ощущение, будто мне все кишки выпотрошили наружу, обмотали вокруг шеи и придушили, — кратко бросил Мин, от чего у Хоби пробежался холодок по спине. Он бросил обеспокоенный взгляд на Юнги, отмечая, что он выглядит сегодня иначе, чем всегда. Невероятно огромные мешки под глазами, чернее чем обычно. Еще более бледный, словно фарфоровая кукла, а его аура извергающая все негодование мира, явно была направлена не на того бариста, что сварил отвратительный кофе.       —Расскажешь? —поинтересовался Чон и получив отрицательный ответ, тяжко вздохнул.       Юнги всегда был такой. Но давить на него не следовало, если захочет, сам расскажет, рано или поздно. Стоит только немного подождать. Решив, что он не будет донимать его расспросами, парень кивнул Мину и устремился к себе на этаж, вскоре у него должны были начаться отборочные перед показательным просмотром к отчетному концерту, в честь юбилея их универа. Ровно тоже самое сейчас предстояло и самому Юнги, с единственным отличием, что он участвовал от музыкального коллектива, а Хосок собирался танцевать. И если Мина можно было назвать гением в рэп-индустрии и в целом музыке, то Хосок был одним из лучших танцоров университета. Он часто выступал на различных сценах и за пределами родного вуза, чего нельзя сказать о старшем брате. Юнги предпочитал скрывать свою личность за никнеймом и лицо всегда прятал под маской, чтобы лишний раз не светиться. Его музыка на удивление имела своих фанатов и стала довольно быстро популярной, но некоторые неадекватные, буквально грезили поиском реальной личности исполнителя и штурмовали все места, где он мог случайно засветиться или все, что они о нем узнали. Дабы избежать этих стычек и спокойно жить себе, Юнги запретил Хосоку рассказывать кому-либо о нем любую личную информацию и предпочел скрываться за кепкой и черной маской, чтобы не выделяться из толпы.       Спустя несколько часов, они должны были встретиться в местном кафетерии, чтобы обсудить отборочные, поделиться новостями и заодно перекусить. Желудок Мина давно уже требовал закинуть в него что-нибудь, кроме кофе и сигарет, а потому постоянно издавал непонятные звуки, заставляя парня чувствовать себя неловко. Хоби появился как раз в тот момент, когда Юнги делал заказ на кассе. Подлетев к альфе, он остановился на мгновение, чтобы перевести дыхание.       —Ты не представляешь, что сейчас произошло! — затараторил рыжий, бросая на Юнги косые взгляды. —На отборочных был просто трэш! —альфа быстро сообщил кассиру свой заказ и расплатился за обоих, поблагодарив работника кивком головы и забирая свой поднос, устремившись за молча покинувшим кассу братом. Он скинул сумку буквально на пол, плюхнулся на стул и пододвинул к себе стаканчик с кипятком, чтобы заварить чай.       —Юнги-я, ты бы видел, что творилось в танцклассе! — не унимался он. — Я, конечно, знал, что у нас есть талантливые младшие, но этот парень порвал просто всех. Он так охренительно двигается, а как музыку чувствует, будто каждой клеточкой тела. Я открыл рот в изумлении, что уж говорить об остальных. Он просто потрясающий, приковывает взгляд и вытворяет такое...А еще, ты не поверишь, но он танцевал под один из твоих треков. А выглядит, ну просто как икона стиля, как айдол сошедший со страниц журнала. И у него такие необыкновенные, редкие голубые глаза. Ей богу, в них смотришь, а там пустота. Как будто в бездну проваливаешься, на дно морское. Черт возьми, что творится у него в голове, — выпалил без остановки и даже не переводя дыхание.       —Подожди, что ты сказал? —Юнги выпучил глаза и замер, боясь даже шелохнуться.       —Я говорю черти у него в голове пляшут, а в глазах пропасть, — Хосок с недоумением уставился на брата, не понимая, что того так повергло в шок.       —Нет-нет, до этого, — он отодвинул от себя поднос с едой. Аппетит резко пропал, несмотря на бунтующий желудок.       —Ааааааа, ты, наверное, про музыку? Ну да, он использовал твой трек. Но чему ты так удивлен? Ты же знаешь, что довольно популярен на просторах интернета, — парень пожал плечами и продолжил уплетать за обе щеки.       —Да так, не важно, — отмахнулся Мин и перевел взгляд. Он не стал подавать виду, но ему действительно стало интересно посмотреть на этого мальчишку, про которого так самозабвенно рассказывал брат. Мало кто мог его настолько заинтересовать, чтобы Чон рассказывал с таким восторгом, да и оценил танцевальные навыки. Интересно, какой трек выбрал парень, что он так зацепил остальных.       —Результаты отборочных еще неизвестны, но я пророчу ему место в пятерке лучших. Хочешь посмотреть на выступление? —как бы между прочим сказал рыжий, не поднимая взгляда. Уж он знал Мина лучше многих и сразу понял, что тот парень действительно его заинтересовал, хоть Юнги и не скажет об этом вслух.       —Если время будет. Еще неизвестно, что там с нашими результатами.       —Ой, да брось. Ты вообще можешь не переживать. Я уверен, что ты на первом месте, —Хоби на самом деле был уверен в таланте своего брата и не понимал, почему тот так строг с собой. Хотя если быть честным, эту привычку придирчиво относиться к себе и своим результатам, он перенял у него. Рыжий и сам относился довольно требовательно к себе и часами тренировался в зале, доводя свои выступления до совершенства. От того и был лучшим.       Юнги ничего не стал говорить, лишь многозначительно хмыкнул на высказывание и уткнулся в свой стаканчик с кофе. Неизвестно, который уже по счету за сегодня. Желудок парня сдался, видимо осознав, что никакая пища ему сегодня не светит, от чего перестал издавать жуткие звуки, насыщаясь только крепким напитком.

***

      Состояние Чимина нельзя было назвать удовлетворительным. Даже, мягко говоря, оно отдаленно напоминало переваренный фарш. Внутреннее беспокойство выплеснулось наружу, всем своим видом подавая знаки парню, который тот упорно игнорировал. Предыдущая ночка вынула из него всю душу и не только, заставляя организм боязливо сжиматься и напрягаться от каждого лишнего движения. Невероятно, сколько усилий ему потребовалось для того, чтобы заставить себя подняться с кровати сегодня утром и скрипя зубами отправиться в университет. Он буквально, проглотил по меньшей мере пачки две три обезболивающих, чтобы вообще ничего не чувствовать. Это было достаточно рисково, чтобы не сказаться на, и так, ослабленном организме, который подвергают пыткам каждый божий день. Он даже не знал, что заставляет его держаться на плаву, с тем адом, что творится в его жизни. Любой другой на месте Чимина уже давно бы кони двинул или совершил суицид, но мальчик упрямо вытаскивал себя с того света каждый раз, когда находился на грани жизни и смерти. А попадал он туда слишком часто. Приходилось буквально за шкирку вытаскивать себя из мира мертвых, чтобы доказать самому себе, что он способен на что-то большее, чем просто сдаться и подохнуть от очередного приступа его ненавистного отца. Чим никогда не понимал, почему отец так сильно ненавидит собственного сына и так обращается с ним. И не хотел понимать. Все, о чем он думал, так это как б поскорее закончить университет и свалить из этой гребанной страны.       —Ты был просто великолепен, —успел сказать какой-то бета, выходя из класса, где только недавно закончились отборочные.       Пак и сам не знал, что на него нашло. Его выступление действительно было невообразимым, даже для самого танцора. Он словно выпустил всех чертей наружу, позволяя им взять верх над его телом и плясать как никогда раньше. Вся боль от пережитого отразилось в этом танце, обволакивая его от кончиков волос, до самых пяток. Все эмоции вышли, образуя невероятную картину боли и отчаяния, в которой он кружился в танце, словно манипулируя каждым чувством. Лицо выражало беспристрастность, в глазах словно сам дьявол поселился, а движения перетекали от медленных и плавных, в резкие и быстрые, заставляя сердце болезненно сжаться в комочек и затаить дыхание. От его выступления мурашки бегали по коже, по спине проходил холодок, а волосы становились дыбом. Он завораживал, притягивал и моментально уничтожал взглядом, совершая многочисленные убийства всей аудитории, без остановки и возможности хотя бы просто вздохнуть.       Уже намного позже, когда класс опустел и все разбрелись по своим делам, Чимин смог выдохнуть и немного расслабиться, прийти в себя, если можно так сказать. Он был полностью опустошен и раздавлен. Сил не оставалось ни на что. В голове царила пустота, все мысли куда-то улетучились, а тело стало каким-то ватным. Парень едва шевелил руками и ногами. Слабость накатила на него внезапно, ухватившись за бренное тело парнишки в коридоре и не выпуская из своих цепких лап. Белые круги перед глазами, неуверенные шаги и последнее, что он видит, перед тем как упасть в обморок, это невысокий, жутко худой парень, с нереальными антрацитовыми глазами и явно угрюмым и недовольным выражением лица, когда он падал на него.       Все, что пронеслось в голове Юнги в этот момент не сравнится ни с чем, в тот момент, когда он почувствовал слабость.       —Ох черт, опять? Этого мне еще не хватало, — пробормотал альфа, подхватывая омегу, что так бессовестно упал в его объятия.       Слабость накатила на него волной, как было уже раньше, этой ночью, однако он не почувствовал никаких болезненных толчков и спазмов, а вместо этого пришло на смену чувство спокойствия и уверенности. Только вот в чем, Мин никак не мог понять. Ощутив слабый, едва уловимый запах мелиссы, у него расширились зрачки. В неуверенности, он даже помотал головой по сторонам, но в коридоре, как назло, не было абсолютно никого, кроме омеги в его руках. Значит он исходил от него.       Несмотря на свой внешний вид и телосложение, Мин был довольно силен. Не просто же так занимался боксом все школьные годы и умел не только постоять за себя, но и таскать таких вот нерадивых студентов, падающих ему в объятия. Юн подхватил омегу на руки и быстрым шагом потащил в медкабинет, прося медсестру вызвать скорую, так как младший не реагировал ни на что. Он не приходил в себя долгое время и Юнги забеспокоился. Странное чувство поселилось у него в груди, но альфа старательно отметал его от себя, чтобы не надумать лишнего. И все таки, тревога окутала его сознание, хоть Мин и не знал ее причину. И все бы ничего, ему стоило просто принести омегу в медпункт и идти дальше по своим делам, но от чего-то Юнги не торопился уходить. Он рассматривал его с нескрываемым любопытством.       Мягкие черты лица привлекали взгляд. Чуть вздернутый носик, большие пухлые губы, такие длинные и сейчас опущенные ресницы, высокий лоб. Интересно, какого цвета у него глаза? Невероятной красоты серебристые волосы переливались под солнечными лучами. Омега так умиротворенно дышал, словно его ни что не заботит в этом мире. Стройная фигура, скрыта под черным худи, зато его взору представляются явно подкачанные ноги парня. Его бедра, обтянутые черными джинсами, так соблазнительно...так, стоп. Выбрось из головы свои похабные мыслишки, Мин Юнги. Ох боже, а этот аромат...несмотря на то, что он был настолько слаб, практически не ощущался, словно парень являлся бетой, а не омегой (у бет нет своего индивидуального запаха, в виду отсутствия ароматных желез) и все же он приятно кружил голову.       Неосознанно Юнги потянул носом воздух, чуть придвинувшись к парню. Его инстинкты буквально взбесились и сущность альфы внутри требовала сильнее ощутить этот запах. Пока медсестра встречала врачей из скорой помощи, оставшись наедине с омегой, Юнги все ниже склонялся к нему, практически утыкаясь носом в ароматную железу на шее парня.       —Черт... — с трудом оторвавшись и сделав глубокий вдох, он закрыл глаза и резко встал с места, беря над собой контроль и отходя к окну. Невероятно сильно захотелось курить, но было нельзя. Не здесь и не сейчас.       —Вы кто? — вошедшие сотрудники задали ему вопрос с места в карьер. На мгновение он даже потерялся, но тут же ответил.       — Никто, просто этот парень свалился на меня, — Мин пожал плечами и обернулся, наблюдая за действиями персонала. — Я поеду с ним, убедиться, что с ним все в порядке, — хмыкнув, они не стали препятствовать его желанию и погрузив омегу на тележку, вместе с альфой отправились в больницу.

***

      —Так, ну, что я хочу вам сказать. Вам бы стоило больше заботиться о своем омеге и не доводить его до такого состояния. Это безответственно, молодой человек. Наносить такие травмы молодому организму, тем более измученному и не только истощением. Вы вообще в своем уме? Он так и умереть от полученных травм может. Конечно, его медкарта просто огромная, я таких давно не видела. Бедный мальчик, столько пережить, да еще и свой альфа так измывается над ним, — внезапно обрушившаяся на него лавина критики заставила Юнги потерять дар речи.       —Постойте, я не его альфа, что вы несете! —воскликнул парень.       Это надо же, он по доброте душевной поймал парня без сознания, донес до медиков, вызвал скорую и даже поехал с ним в больницу, провел здесь хрен знает сколько часов, скрючившись в позе эмбриона на стуле возле палаты, выпил бессменное количество стаканчиков с отвратительным растворимым кофе, а на него еще и наезжают за то, к чему Мин не имеет никакого отношения. Что за бред!       —Я бы на вашем месте хорошенько подумала, —фыркнула старшая сестра и резко развернулась в противоположную от альфы сторону. — Я позову старшего врача, он вам все объяснит. И да, можете посетить больного, — бросила девушка через плечо и удалилась, оставив Юнги так и стоять посреди коридора.       Ярость охватывала его разум, но брюнет старался держать его в узде, не выплескивая ненароком на невинных людей. Его абсолютно точно возмущало такое поведение. Решив для себя, что он только заглянет на минутку, а дождавшись врача, покинет наконец палату, Мин тихо повернул ручку палаты и вошел внутрь.       В помещении был выключен свет, не давая ему особой возможности рассмотреть омегу, лежащего на больничной койке и подключенного к аппарату. Несколько капельниц стояли возле кровати. Монитор показывал жизненные показатели, периодически издавая звуки и давая вошедшим понять, что пациент скорее жив, чем мертв. Его размеренное дыхание заставило Юнги моментально выпустить всю ярость, оставив в его голове только бесчисленное множество вопросов. Оказавшись рядом с Чимином, присев на рядом стоящий стул, он снова почувствовал накатывающее умиротворение. Из забытья его выдернул звук поворачиваемой ручки двери и вошедший врач, с легкой блуждающей улыбкой на лице.       — Я так полагаю, вы не в курсе, — он вошел внутрь и включил небольшую лампу, освещая парочку тусклым желтым светом.       —Не в курсе чего? — Юн все еще не понимал, что происходит в этой больнице. Пальцы сами нашли мягкую ладонь Пака, осторожно сжимая ее в своей руке.       Доктор Ким попытался спрятать улыбку в бороде, пододвигая второй стул к койке пациента и проверяя некоторые показатели, записывая их в свой журнал.       —Вы не задумывались, почему так реагируете на больного? Быть может почувствовали его запах или же какие-то необычные ощущения, находясь рядом с ним? Или у вас произошло совсем недавно что-то, необъяснимое раньше, связанное с вашим состоянием? — он начал издалека, позволяя Юнги самому поразмыслить над сказанными словами и прийти к выводу. Честно говоря, у него были подозрения, которые терзали светлую головушку альфы на протяжении последних нескольких часов, пока он находился в коридоре больницы, ожидая непонятно чего. Юнги и сам не знал, что заставляет его упорно сидеть на месте и не ехать домой. По сути, он даже не знает этого парня, но необъяснимое чувство буквально приковало к этой двери, которую он буравил взглядом.       —Я смотрю, высказывать свои подозрения вы сейчас не в состоянии, — доктор Ким перевернул страницу и сделал себе еще какие-то пометки. — Он ваш истинный.       Юнги шумно втянул воздух, мгновенно переводя взгляд на лежащего парня. Рука непроизвольно дрогнула, крепче сжимая теплую ладонь, а глаза метнулись к умиротворенному спящему лицу. Осознание током прошибло его тело, поднимая волосы дыбом. Сначала от нахлынувших чувств, от того, что он нашел-таки своего истинного омегу, а затем в голове всплыли его ночные страдания, от чего зрачки Юнги расширились еще больше. Ему стало невыносимо больно, словно вырвали кусок сердца. Какой урод посмел так издеваться над бедным пареньком...А затем накатила ненависть и отвращение. Из-за этого омеги его всю ночь сворачивало крюком, выворачивало наизнанку, уничтожало раз за разом, ломало и пробивало насквозь. И не важно, что он там вытворял и почему в таком состоянии, Юнги мог из-за него проебаться с отборочными.       Буря эмоций сейчас отражалась на обычно таком спокойном лице альфы. Он даже и не знал, что может одновременно испытывать столько ощущений и эмоций. То, с какой скоростью они менялись и заменяли одна другую, заставили его в шоке отдернуть руку и повернуться к врачу.       —Что со мной происходит и что с ним?       — Все не так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. Дело не только в том, что этот молодой человек, ваш истинный. Возможно, вы не знаете, но он ко всему прочему еще и является ясным. Вы в курсе, кто такие ясные и чем они отличаются? — Юнги тихо ахнул. Судя по его выражению лица, он явно знал и это знание не приносило никакого удовольствия. Рука непроизвольно дернулась, чтобы не касаться ненароком оголенной кожи парня.       —Видимо знаете. Не переживайте, ваша истинность на него положительно влияет, и вы единственный в мире человек, который может к нему сейчас прикасаться, без болезненных ощущений для парня. У него было очень тяжелое детство, судя по медицинской карте. Мальчик довел себя до истощения, у него явный нервный срыв, острое восприятие любого человека и организм буквально кричит о помощи. Несколько дней, он будет без сознания, ему необходимо восстановиться, а потом требуется хороший уход. К сожалению, я ничего не могу вам гарантировать по поводу его состояния и самочувствия и единственное, в чем я сейчас уверен на все сто процентов, так это тот факт, что вы влияете на него и очень сильно. Присутствие альфы ему жизненно необходимо, тем более своего истинного альфы. Его омежья сущность испускает привлекающие вас феромоны, вы чувствуете этот запах, верно? И да, предвещая ваши вопросы о разрыве связи, хочу сразу сказать, до его полного восстановления, это его убьет. В прямом смысле слова, — врач тяжело вздохнул. Он ничего не мог поделать и помочь разобраться в чувствах, что сейчас терзают два юных сердца. Опыт подсказывал мужчине, что все не так просто, но у этой пары есть будущее, хоть они и не подозревают сейчас совершенно ни о чём. Доктор Ким был безнадежным романтиком и верил в любовь между истинными, что преодолеет все препятствия на их пути. — Советую вам поехать домой и тоже немного отдохнуть, выглядите неважно, — напоследок заключил врач и покинул палату, оставляя Юнги на растерзание своим мыслям.       Просидев еще полчаса в полной тишине, Юнги наконец поднялся и направился домой. Ему предстояло подумать много о чём и разобраться в себе, хотя желание напиться в стельку сейчас превышало все остальное.