«Будет больно»

      Тэхен послушно шел за Чонгуком, не проявляя при этом совершенно никаких эмоций. Его холодная отстраненность даже бесила Чона, больше, чем самодовольное улыбающееся лицо, с широкой квадратной улыбкой. Его глубокие карие глаза выдавали с головой. Ким забавлялся с этой ситуации, прекрасно осознавая, насколько сильный и опасный противник находится перед ним. Может быть сам Чон еще не знал, что угодил в лапы хищника, наивно полагая, что он здесь акула. Но Ким не был бы главой наркодиллеров, если бы не навел справки о придурке, который срывает все их поставки за последний год и постоянно ставит палки в колеса. Какого же было удивление омеги, когда он узнал, что за всеми выходками, которые могли стоить ему не только свободы, но и жизни, стоял никто иной, как сам сын Алмаза.       Он в тот день попросту напился, чего не позволял себе уже несколько лет, в виду опасной работы. И казалось бы, что такого, наркодиллеру всего-то напиться алкоголя. Да вот только всем было плевать на состояние Тэхена, на его личную жизнь и проблемы. Да к черту, просто на его жизнь. Они упорно считали его своей собственностью и использовали как хотели. В том числе для своих плотских утех. Когда Алмаз вытащил его из той комнаты, Ким наивно полагал, что все его худшие кошмары закончились и никто больше никогда не будет его насиловать. Вот Чонгук бы удивился, узнай, что омега перед ним — личная шлюха его отца, которого он трахает по первому своему желанию. Та самая шлюха, которую он трахал, заставив Гок Ду смотреть.       Если бы Чонгук знал об этом, он бы не притащил Тэхена в пустой класс, приперев к стенке и внимательно изучая. Он бы давно уже Кима застрелил. Тэхен ухмыльнулся своей полубезумной улыбкой, представляя эту картину.       — Ты чё обдолбанный что ли? — возмутился Гук, рассматривая парня перед собой. Он до странного показался ему знакомым, а его запах, едва уловимый из-за применения сильных подавителей, отчаянно напоминал о каком-то прошлом, которое все ускользало от него, сколько бы Чонгук за него ни цеплялся.       — А тебя это волнует? –хмыкнул Тэ.       Что-что, а наркотики Тэхен не употреблял по своей воле никогда в жизни, не смотря на свой статус. Ему было омерзительно портить свой организм и затуманивать разум. Ему хватило насмотреться на наркош, которые готовы жопу подставлять под любого, кто готов дать им дозу и не только это. Чего стоил только один Хосок. Тэхену было противно от него. Чон творил совершенную дичь, ради новой дозы, переходя все границы. Настолько он казался ему омерзительным, что Ким, несмотря ни на что, никогда не использовал парня в своих целях, хотя мог бы поиметь с него очень хорошую выгоду. Тем не менее, Тэхен предпочитал чистых ребят в своей команде, никому не позволяя употреблять эту синтетическую дрянь. И любой член его команды прекрасно знал, стоило только Тэхену прознать об употреблении запрещенных веществ, как тот вылетал словно пробка от шампанского, в лучшем случае живым из банды, в худшем они оказывались на столе у Алмаза, а дальше их жизнь уже ничего не стоила.       — На самом деле мне плевать на это, — фыркнул Чон и сделав шаг вперед, схватил Тэхена за грудки, прижимая того к стенке.       Тэ больно ударился затылком, но не подал виду. Ситуация его начинала забавлять. Мысленно Ким уже распланировал, что и как ему сделать, чтобы оставить Чона в своих сетях, не выдавая при этом свои секреты. Чон будет работать на него, в этом Тэхен не сомневался. Он подомнет главаря банды Лисов, не моргнув и глазом и воспользуется этим в своих целях. Ведь сам Тэхен знал о нем гораздо больше, чем тот думал.       — Это ты толкнул того неудачника на меня, испортив мне хорошую драку? — прорычал Гук сквозь зубы.       На самом деле ему было плевать, просто в последнее время слишком многое навалилось и ему срочно нужна была разрядка. Он оставил У До Хвана караулить коридор, чтобы никто не мог помешать ему, а сам притащил Кима в пустой класс с одной лишь целью.       — Даже если это был я, где доказательства? — спокойно ответил ему Тэ Тэ. Сначала он думал, что полностью контролирует ситуацию, но увидев победный и опасный блеск в глазах парня, немного напрягся. Он не совсем понимал, что тот от него хочет, но его ухмылка не светила ничего хорошего и с каждой секундой Тэхен ощущал это все больше.       — Да плевать я хотел на доказательства. Тебе придется отработать за свой косяк, — фыркнул Чонгук.       А дальше все пошло совершенно не по плану. Альфа впился болезненным поцелуем в полуоткрытые губы омеги, заставляя того вздрогнуть от неожиданности. Ким попытался сопротивляться и оттолкнуть его от себя, за что получил не сильный удар все об туже стенку. Чонгук и не думал останавливаться, он жадно сминал чужие губы, полностью отдавшись во власть своих эмоций. А его ярость бушевала и требовала выхода уже довольно давно. У Чона не было личного омеги, да и секса не было давно, чуть ли не с последнего гона. А этот отморозок здесь и сейчас начал источать такой сладкий аромат кофе, который так сильно любил альфа, что ему попросту сорвало башню.       Где-то на задворках сознания Ким материл себя всем, на чем свет стоит, ведь он забыл принять новую дозу блокаторов запаха, а его течка приближалась к своему апогею. Посему приятный, бодрящий, волнующий и безумно сладкий аромат кофе прорвался сквозь оболочку и распространялся с бешенной скоростью вокруг. Неудивительно, что у альфы сорвало крышу. В какой-то миг Тэ понял, что сопротивляться будет бесполезно, он сделает себе только хуже и перестал брыкаться, отдаваясь во власть ситуации. Почему бы и да, собственно. Он перехватил инициативу и уже сам с жадностью сминал губы альфы, запустив свои пальчики в его шевелюру и больно потянув назад, высвобождая его шею. Тэ прильнул к ней, оставляя болезненные укусы и яркие отметины. Чон только усмехнулся податливости омеги. Шлюха она и в Африке шлюха.       — Никаких меток, придурок, — прошипел альфа, с силой отрывая парня от себя и резко толкая его к партам.       Думать долго не пришлось, Тэхен быстро повернулся спиной и призывно покачал своими бедрами, позволяя Чонгуку с силой впиться в них пальцами. Еще немного и ткань его брюк разорвется по швам, от таких прикосновений. Ему до странного это нравилось. Хотя Тэ и помнил, что делает это все ради своей цели, которая всегда у него будет стоять на первом месте. А пока приходится терпеть и делать, даже если это в какой-то мере приносит ему удовольствие. Чертов извращенец.       Чон быстро спускает с омеги штаны, не удосуживаясь проверить, хорошо ли растянут его вход, есть ли смазка и как там вообще обстоят дела, он выпускает свой член из тесных брюк и с одного толчка загоняет его в задницу Кима, до боли впиваясь пальцами в бедра парня. Он почти сразу же срывается на бешенный темп, не заботясь ни о чьем удовольствии или болезненных ощущениях. Ему абсолютно плевать. Он трахает омегу и придерживает его одной рукой, пока вторая рука тянется к копне волос, и резко тянет ее на себя, заставляя Тэхена протяжно заскулить и выгнуться назад, запрокидывая голову. Чонгук кончает быстро, резко изливается внутрь и так же быстро выходит, не позволяя завязаться узлу, чтобы не иметь ненужные последствия. В моменте он думает, что ему нужно в клинику, провериться на всякие инфекции, ведь он не успел воспользоваться презервативом. Он корит себя за неосмотрительность и думает о том, что ему нужен омега на ближайшие пару ночей, скрасить удовольствие. А то разрядку то он получил, но никакого удовольствия.       — Будешь должен, Ким Тэхен, — бросает альфа на последок и выходит из аудитории, махнув рукой своему человеку и покидая университет.       Тэ Тэ улыбается сквозь слезы, пока натягивает свои штаны. Ирония судьбы или злая шутка. Мечта никогда ни от кого больше не зависеть и не быть изнасилованным, осуществима только через жестокое насилие над собой же. Он делает глубокий вдох и выдох и возвращает свою квадратную улыбку на лицо, прежде чем покидает аудиторию.                   Осмотревшись по сторонам, нет ли никого по близости, омега достает телефон и набирает номер.       — Да, он попался на крючок, — холодно бросает Тэ в трубку. Он слушает что-то, что говорит ему собеседник и кивает головой.       — Да, Чонгук и не подозревает, что я знаю кто он и что я с ними сделаю, — короткая пауза, во время которой очевидно ему сообщают какую-то важную информацию. — Нет, я не буду его сдавать Алмазу, я сделаю кое-что получше и избавлюсь сразу от обеих банд. Мне осточертело уже все. Я использую и папочку, и его сынишку в своих целях. А ты держи рот на замке. Если я узнаю, что ты кому-то что-то ляпнул, я сниму с тебя кожу и заставлю ее сожрать, после чего скормлю твои останки свиньям, понял меня? — резко закончил Ким и отключился. Доверие доверием, но держать в страхе тоже нужно, иначе никакого смысла не будет, как и толку. На этом он наконец выдохнул и спокойно покинул университет, даже не догадываясь, что весь его разговор подслушал один не безызвестный наркоман.

***

      — Для тебя здесь ничего нет, — ухмыльнулся мужчина, в очередной раз преграждая путь одному рыжему сопляку. Признаться, честно, он давненько не видел его в стенах своего заведения и был довольно удивлен появлению рыжего придурка на горизонте.       — На этот раз у меня кое-что есть для вас, — самодовольно заявил альфа и подмигнул с таким заговорщицким видом, что охранник засомневался. Он подумал несколько минут, а затем связался с начальством по рации.       — Господин Ча, тут Хоби приперся, да нет, я знаю, что его нельзя пускать, он говорит, что у него есть какая-то важная информация для нас. С виду без ломки и не обдолбанный, — охранник смерил Хо презрительным взглядом и снова вернулся к своей рации, пока второй его напарник лениво отмахивался от назойливых прилипал.       Девочки, которых не пустили в клуб были готовы отсосать уже и самим охранникам, чтобы те пропустили. Но судя по всему, кто-то до них уже постарался хорошенько, раз его напарник так легко отказывался от бесплатных удовольствий.       — Хорошо, господин Ча, — наконец он закончил переговоры и подозрительно осмотрел Хосока на наличие оружия, прежде чем пропустить его в клуб. Он вызвал сопровождающего, чтобы Хосок не лазил где ему не следует и был доставлен прямиком к руководству. Чон победно улыбнулся и с лицом победителя просочился сквозь толпу. Он уже представил, как все они подчиняются ему, как он будет на вершине этой пирамиды, ведь Чон Хосок несет очень важную информацию для Алмаза, для всей его банды. Он попросту обязан дать ему большой запас и наградить каким-нибудь подарком, а этот клуб вполне себе сойдет за награду. Чон был просто уверен в своей неотразимости, а самое главное в своей незаменимости и в своем выгодном положении.       Быстро пройдя все основные помещения клуба, молодой человек повел Хоби по коридору налево, там, где уже не громыхала нещадно музыка и не разливались реки алкоголя. В отдельное помещение для особых персон. Комната выглядела по настоящему богато и изысканно. Стильное помещение с приглушенным освещением являло собой место сбора верхушки банды. В центре стоял круглый стеклянный журнальный столик, вокруг которого были расставлены черные кожанные диваны и несколько кресел. У дальней стены виднелась небольшая барная стойка, рядом с которой стояли две клетки на постаменте. В каждой клетке находилось по одной полуголой девице, извивающейся в такт играющей музыки. Не громко, чтобы не перебивать важные разговоры. Красавицы в бикини разносили напитки, некоторые сидели на коленях у импозантных мужчин, некоторые активно массировали и обхаживали своих хозяев. У левой стены было несколько глубоких выемок, прикрытых плотными бардовыми шторами. Из-за которых доносились характерных звуки. Громкие стоны и быстрые шлепки тел оповещали о приятном времяпрепровождении людей. Хоби знал, там стоят кровати и все возможные наборы для сексуальных утех. Он сам не раз оказывался по ту сторону ширмы. Чон сглотнул, прогоняя воспоминания, однако организм помнил. Его член ощутимо дернулся в штанах и заныл. Хосок как та собачка Павлова, реагировала на включенную лампочку. Он тут же захотел оказаться как можно дальше от проклятой комнаты, но уже было поздно. Альфа втянул носом воздух и постарался сконцентрироваться. На самом деле у него плохо получалось, потому что двух недельное воздержание буквально выбивало почву из-под ног. Чон сначала хотел как обычно обратиться к Тэхену, но подслушанный разговор заставил его предпринять другие действия. Правда ему пришлось попотеть, чтобы найти свои старые контакты и напроситься к главарю банды.       Хосок от чего то был уверен в том, что его обязательно похвалят, как собачку, которая вовремя принесла тапочки, без приказа, самостоятельно. И эта мысль настолько будоражила альфу, что перебивала все его эмоциональное и физическое возбуждение. Накрывало волной от одной только мысли и даже без самих наркотиков. Но вот вот парня должно было перекрыть по настоящему. Отсутствие дозы начинало говорить само за себя. Первое время он еще держался, держался на энтузиазме, на возбужденном состоянии, на эмоциональных качелях. В конце концов, на привычке. Через две недели он начинал становиться уже раздражительным, дерганным, нервным, злым и агрессивным. Еще через неделю такого раздражительного состояния все плавно перетекало в апатию и легкую депрессию. Постоянную сонливость и усталость. А затем наступал самый пик. Начиналась дикая ломка, когда Хосок готов землю под ногами грызть, лишь бы получить свои наркотики. И это еще только самое безобидное, на что готов парень ради дозы.       К его великому удовольствию (или сожалению?) он оказался в нужном месте и в нужный час. Чон был слегка взбудоражен, когда входил в давно забытую комнату и видел все эти самодовольные лица всей верхушки. Бегло осмотревшись, Чон понял, что Алмаза здесь нет и немного расстроился. Он хотел лично рассказать ему о предательстве его доверенного лица и любимого сыночка.       — А Алмаз будет? — не удержался Хосок от высказывания, приближаясь к диванам. Один из мужчин фыркнул и окинул презрительным взглядом альфу.       — А ты кто такой, что смеешь спрашивать босса? — Хоби постарался напрячь память и вспомнить это лицо, но так и не смог.       — У меня для него важная информация, — постарался спокойно ответить Хосок. Ему не нужно их злить, хоть он и был уверен в том, что этот мудак заберет свои слова обратно, когда узнает, ЧТО ему хочет поведать Хосок.       — Хоби, давно не виделись, какая неожиданная встреча! — воскликнул высокий седовласый мужчина. Он единственный был в строгом деловом костюме и явно трезвый, по сравнению с другими. А еще вокруг него не было ни одной девицы. Заметив небольшую метку под левым глазом, Хо почтительно склонился в поклоне.       — Господин Рубин, рад снова вас видеть, — пролепетал парень почти что с благоговением. Все же годы сотрудничества ничем не выбить.       — Ну ну, не стоит. Иди присаживайся рядом, поговорим с тобой, — мужчина указал кивком головы на место рядом с собой. Его глаза опасно сверкнули, и он одним взглядом заткнул всех окружающих, кто только намеревался открыть свой рот. Приказы Рубина не обсуждаются.       Альфа кивнул и медленно приблизился, садясь буквально на краешек дивана, в опасной близости от мужчины. Не смотря на его радушный вид, в его глазах и напряженной позе читалась стальная хватка и смертельная опасность. Он вдохнул яркий запах граната и улыбнулся одним уголком губ. Несмотря на то, что Рубин был альфой, пах он потрясающе.       — Ну рассказывай, мой мальчик, какими судьбами ты к нам залетел. Помнится, мне, я ясно дал тебе понять, куда тебе можно приходить, а куда нет, — резко бросил брюнет, даже не удосужившись посмотреть на Чона.       — Простите, но это действительно очень важно, — прошелестел Хо. Мужчина умел произвести нужный эффект и впечатление одним только своим видом. Он одной фразой сбил всю спесь с альфы и нагнал на него страху.       —Что же такого суперважного и ценного ты хочешь нам рассказать, что не смог сообщить через известные источники и координаторов?       — Господин! Ким Тэхен и сын алмаза устроили заговор против банды! Я сам слышал, как они трахались в университете, а потом Ким звонил по телефону и говорил, что все прошло по плану и скоро он отомстит им всем. Что Чон у него на крючке и скоро все закончится, — воскликнул рыжий. Он с победным видом уставился на господина Ча и ожидал что тот его похвалит за оперативно донесенную информацию, за бдительность и приверженность ценностями и идеалам банды. Но господин Ча в ту же секунду резко взмахнул рукой и влепил Хосоку пощечину. Его лицо исказилось яростью.       — Как ты смеешь наговаривать на приближенных членов банды и вообще раскрывать свой поганый рот!       — Но это правда! — со слезами на глазах и с обидой в голосе произнес парень, прижимая руку в горящей щеке. Мужчина схватил Хоби за грудки и подтащил к себе ближе, почти что, рыча.       — Не смей открывать свой вонючий рот без приказа. Отныне тебе запрещается произносить любые слова, тебе можно открывать рот только для того, чтобы сосать! Вшивая собака, как ты посмел прийти сюда и считать, что ты можешь нести полную чушь с видом победителя и еще рассчитывать на что-то! Ах ты ублюдок, я покажу тебе, как нужно себя вести и что тебе позволено, вшивая блоха!       Брюнет схватил Хосока за волосы и резко вскочил, потащив его в сторону одной из ширм. Хоби закричал от боли и тут же начал выть и скулить. Он пытался сопротивляться, но крепкая мужская рука удерживала его за волосы и его любые попытки причиняли еще больше боли. Затем Хосока бросили на пол, и он больно ударился об ножку кровати. Ча расстегнул свою ширинку и не дожидаясь, пока рыжий придет в себя, вставил ему член в рот, насильно начиная трахать его и удерживать его голову за волосы у своей ширинки, чтобы не смог выбраться. Он трахал Хоби до тех пор, пока не кончил, совершенно не заботясь о том, что парень чуть не задохнулся. Его скулеж было слышно во всех углах помещения. Но никто не посмел даже повернуть голову на это зрелище, делая вид, будто так и надо и ничего не происходит. Затем мужчина кивнул двумя парням, оказавшимся в туже секунду возле него и приказал им.       — Раздеть, и на кровать, а затем трахать. Каждый в этом помещении обязан трахнуть его в любую из доступных дырок, до тех пор, пока не кончит. Все могут развлекаться с любыми предметами. Это приказ, — он развернулся, застегивая штаны и взял бокал с виски с подноса подоспевшей блондинки и покинул ширму, не заботясь о последствиях.