извини?

— с какой конкретной проблемой вы обратились? — не я. — вас направили? — не я. — паренёк, все хорошо? — нет. Бан Кристофер Чан — вот человек, который является моим психологом. он тоже заботливый, но он не Хонджун и не… я пришёл к нему в 15, но не по причине изнасилования. по косвенной линии, что шла из неё. конечно, я, как и все подростки, не был в восторге от самого себя, но после «запланированной встречи» я перестал есть. моя, моя ещё живая мать заметила это после двух месяцев голодовки. только после ее смерти я решился обратиться к специалисту. она так и не узнала о жестокости со стороны своего друга ко мне. и хорошо. сам виноват. если коротко, то — поход в уборную стал обычаем после еды, но не для того, чтобы убрать жидкость в организме, просто. чтобы очиститься. чтобы я не чувствовал хотя бы эту тяжесть.

***

— сколько тебе? — уже 17. — и что ты сейчас можешь о себе сказать? — то же, что и в 15 — я виноват. — в смерти мамы? в чувстве вины за то, что ты был использован? в жизни с вечно-открытой ванной комнатой? — я не знаю, Чан. «он любил водить острыми ногтями по внутренней стороне моей левой руки, по ожогу от сигареты двухлетней давности, который, в последствии, так и не затянулся. у него входило в обычай спрашивать фото, еды, которую я сегодня съел, в домашней пижаме. он обожал наматывать на палец мои шелковистые волосы, когда мы сидели в его офисе. был в восторге, когда выводил меня на прогулки по осенней мостовой и видел мое посвежевшее лицо. Чану нравилось вытирать тёплой ладонью слёзы с длинных ресниц, когда шла проработка старых ран.» Кан чувствовал как о нем заботились, он хотел, конечно хотел, но боялся.

***

в 18 лет жизнь начала бурлить яростнее. началась подготовка к дебюту, а их отношения с Крисом, похоже, поехали с мертвой точки под названием «друзья с привилегиями». Чан предложил попробовать отношения. не первый год знакомы. да, разница в возрасте была в 10 лет, но Есан уже доверился ему. Кан перестал блевать. в лечении пошли прогрессы. их встречи стали чаще выходить за пределы офиса. Чан обожал ледяную зиму. в список его любимых дел холодными вечерами входило:       греть мои косточки своим родным телом.       приносить тёплый кофе в гостиную, место моего обитания в его квартире.       после он, по договоренности, мог расстегнуть мою рубашку. больше я не мог, но ради него…он же хотел. — Есан, я больше не могу, — взрослый мужчина, он устал напрягать себя запретами, я понимаю. — Чааан, давай в следующий раз? — хотя бы микро-поцелуй в щеку? ямочки четко были видны на его добром лице. — только, если это будет под моим контролем. каждый такой день заканчивался общей прогулкой под нежными хлопьями снега, которые аккуратно скатывались по кожаным ботинкам. вечером инициативу брал я, но максимум, что я мог выдавить — легкие касания продрогшими кончиками пальцев, мимолетные поцелую в щеку.

***

мне уже 20. в честь дня рождения группы я разрешил ему. он ведь так хотел. наверное, мои желания уже не так важны? — ты так уверен? ты, верно, устал после концерта, Есан-и. — конечно… «меня собственноручно освободившись от одежды, после чего «из ключиц» полилась тонкая речка лиловых засосов. робкими, будто не своими руками, Чан стекал от моей талии к светло-серым боксерам, которые даже не давили мне, потому что. я ничего не чувствовал. ничего, кроме жара, палящего от паха Криса. я отключился.» я боялся, что опять сделал что-то не так. да, так и было. утром я остался один. вещей Кристофера не было. он испарился. чувство использованности преследовало меня в который раз. я нашёл лезвие. алый ручеёк точь-в-точь повторял линию поцелуев, что шла рядом с бёдрами, такой же эмоциональный и отчаянный. — я так устал.