Взаимовыручка

      Рейни просыпается каждую ночь, через два часа после полуночи и не может снова заснуть. Страх, с которым легко справится при свете дня, отыгрывает своё после заката. Рейни не хочет закрывать глаза. Стоит только расслабиться, ослабить оборону, опустить раскалывающуюся голову на подушку — и вернутся сны. Рейни сидит на кровати, прижимая колени к груди и нервно комкая простыню. Рейни напряжена, она хмурится и повторяет в голове стихи, лишь бы не остаться один на один с темнотой в углах. Рейни смела, нет почти ничего, что могло бы напугать её наяву, но сны — сны приводят её в ужас.       Который год Рейни не может отделаться от кошмаров. Каждую ночь, в одно и тоже время, с единственным сюжетом, они возвращаются. Рейни не знает, как вырваться из их объятий. Она хорошо понимает, что спит, но знание это, вопреки всем лекарям, не освобождает. Рейни бессильна изменить хоть что-то. Рейни просто ждёт конца очередного мучительного видения чтобы очнуться — и больше не лечь. Она часто жалеет, что людям не выжить без сна. Дай кто возможность — она первой бы отказалась от этой назойливой необходимости. Кошмары пробираются из мира снов, тенями клубятся на полу. Рейни замирает.       Каждую ночь Рейни видит мертвецов. Они похожи на призраков и каждый старается показать свою историю. У первого, кто попался сегодня Рейни на глаза, перерезано горло, у второго не достаёт руки и ноги, третий распух и посинел, четвёртый и пятый хвастают стреляными ранами в груди, у шестого на шее виднеется след петли, а череп седьмого разбит. Рейни отворачивается от чужих белых лиц, но из окна на неё смотрит мёртвая лошадь. На её гриве блестит иней, а в седле висят какие-то ошмётки.       Рейни с первыми утренними сумерками выскакивает из комнаты, выбегает в общий зал. Дом ещё спит, призраки уже ушли. У Рейни есть почти полтора часа на то, чтобы побыть наедине с собой. Она радуется неожиданной свободе и хочет плакать. Рейни устала и обессилена, но она громко смеётся, говорит «да» в ответ на любое предложение и без труда собирает сотню комплиментов. Никто не замечает, как она прячет взгляд. Рейни и сама начинает верить в свою силу. Силу, заработанную долгими трудами, а не полученную в подарок с рождения. К ночи Рейни спокойна и уверенно ложится на взбитые подушки.       Рейни снова оказывается в окружении. В саду, наполовину заслоняемым лошадиным трупом, раскинулся лагерь. Палатки, группы беззвучно перешёптывающихся людей, призрачные костры. Снаружи ждёт тысяча мертвецов. Рейни хочет спрятать лицо, но боится — стоит закрыть глаза, и призраки подберутся ближе. Проскользнут на постель — и Рейни скончается на месте.       «Почему вы приходите ко мне? За что?» — Рейни спрашивает их всех — но незваные гости не отвечают. Может, и вовсе они не понимают человеческий язык. Смерть и не такое сотрёт из памяти. Рейни украдкой поправляет подол ночной рубашки и покорно смотрит на разрубленное тело, вставшее точно посреди коврика, расшитого сестричкой Лисой. Рейни ждёт.       Печальная правда заключается в том, что Рейни никого из этих людей не знает. Она их — не убивала. Они ей — никто. Рейни вообще не любит сражения. На её счету всего один удачный поход, вылазка на вражескую территорию с несколькими десятками отчаявшихся смельчаков — бездарный бисер, призванный отвлечь врагов от незащищённых пограничных городов, неожиданно обернувшийся злой стаей. Рейни справилась случайно, даже смогла вернуть почти половину солдат — и ей не стыдно, что кто-то погиб. Рейни так же защищала себя — и свою семью — от нескольких покушений. Да, она убивала, спасая дорогих людей, дело или себя. Те, чьи смерти Рейни помнит, не приходят никогда.       Рейни хочет кричать, но молчит, боясь потревожить родных. Они ведь услышат, проснутся, побегут на помощь сестре. Они, пусть и странная, но семья, они не бросают своих в беде. Они разорвут темноту комнату и не увидят ничего — потому что люди не видят мёртвых. Рейни знает, что не сошла с ума. Рейни не понимает совсем ничего. Рейни молчит, расплачиваясь за чужие, бессмысленные из тёмной комнаты, полной трупов, победы.       Дверь не скрипит, но Рейни вскидывается на движение. Паника накрывает с головой, хватает за горло — никогда призраки не могли касаться предметов. Никогда к ней не приходил брат… Никогда! Рейн входит в её комнату с усмешкой, притворно поднимает руки, и она падает на опостылевшие одеяла. Брат не мёртв, брат не призрак, брат просто не спал — и решил навестить сестру. Рейн садится рядом и гладит по голове, греет замёрзшие ладони. Ужас отступает.       — Ты не виновата, — говорит он, — Они приходят, потому что ты в силах их увидеть. Ничего личного.       — А ты? Тоже видишь? — Рейни устала удивляться, она смотрит на брата и видит своё отражение. У Рейна под глазами круги, а на лбу морщинка, которой не было во время войны.       — Нет, — Рейн улыбается и Рейни снова становится страшно, — Я их слышу.