Взаимовыручка

      Тихо и тревожно. Неверный свет и тени, размытые линии веток рождают призраков, скребутся в окно тонкие когти. Или просто ветер? Ветер, луна и облака, одна из самых обыкновенных ночей. Лиса просто устала. У неё всегда недостаёт сил, в каком-то смысле это нормальное её состояние, но и оно не может держаться вечно — случаются провалы. Как этот. Тогда Лиса совсем теряется. Не чувствует себя, по привычке выполняя дела, и падает в звенящую темноту с закатом.       Что-то пошло не так. Тьма не молчит, тьма звенит, точно призрачные колокольчики да бубенцы за порогом. Звуки задевают за живое, тянутся мимо дома, невидимой вереницей уходя за стену тумана. Они покинут спящий город и замолчат, оставят эхо звона и тянущую боль в груди. Слёзы, улыбка и память — всё, что останется от них.       Но пока колокольцы здесь. Плывут совсем рядом, заставляют пробудиться. Тьма расступается. Отступает. В серо-синем сумраке не остаётся сомнений — это руки тянутся к молчаливому дому, зовут за собой. Лиса подходит к окну и почти видит тропинку мерцающих золотистых огоньков.       Тихий шёпот, движущая вперёд память. Реальность слишком нереальна. Лисе страшно. Она боится дышать, шаг за шагом удаляясь от знакомых улиц. Те же мостовые, выметенные к празднику — и холодная влажная земля, которые чувствуют ноги. Церковь, готовая чествовать святых — развалины древнего замка, чужого застывшего дома. Лиса одна на улице, но рядом с ней, вокруг, существа. Они звали, она пришла. Призрачный огонёк пролетает сквозь фонарь, тучи обещают грозу, луна скрывается. Лиса не видит того, что чувствует и делает выбор. Лиса закрывает глаза.       Лиса вдруг понимает свою тревогу. Не тревога это вовсе — ожидание. Напряжение и надежда, вера в то, чего никогда не случится в простом и понятном мире людей. Ушли в прошлое маги и стихиали, закостенели на страницах пергамента, а наука сумела объяснить так много тайн, казавшихся чудесами. Не сказать теперь, ходили ли они по земле. Лиса знает. Лиса верит. Лиса устала. Просто, по-человечески, устала. Лиса ступает на траву.       Пробирает до костей. По позвоночнику взбираются мурашки, воздух заполняет лёгкие — и останавливается, не может покинуть тела. Лиса старается расслабиться, но только крепче обнимает плечи. Теперь Лиса чувствует запахи. Сладкое разнотравье, иван-чай, полынь. Река. Сеть полей и рек, долина, укрытая туманом от любых взглядов. Лиса идёт вброд. Подол мокнет, липнет к ногам, лёгкое течение несёт песок через ступни, а берега подставляют дерево, выступающее из глины.       Лиса спускается по тропе. Она ведёт прямо и вверх, всего-то. Долина опускается, и сколько бы шагов ни занял подъём, туман остаётся над головой. Влага разбавляет аромат. Темно. Река петлёй обнимает холмистый луг, за её руслом начинается чаща, а второй брод уже напротив. Так хочется преодолеть тяжесть тела, бросится к нему, забыв о камнях и порванном платье, спуститься к кромке, сделать два шага — и нырнуть, провалиться в воду, еле касаясь пальцами дна. Лиса уверена — всё будет именно так. А всплыв ниже по течению, у того берега, можно войти в напитанный силой лес. Можно идти неведомыми, но такими родными тропами. Можно найти старый разрушенный замок с узкими кельями… Можно пропасть.       Лиса знает, что нельзя. Шаг в воду — и чудо истает, глаза пересилят чувства — и она очнётся. Покрутит головой, и вернётся к дому, не чувствуя ничего. Лиса отворачивается. Луг покрыт густой сочной травой, дальше от тропы растёт кипрей. Лиса вслепую набирает букет из полевых, горчащих на губах трав и бросает под ноги, на бесполезную шаль. Лиса кружится. Не думая о следующем шаге, среди ночного поля. Некому окликнуть её, некому отвлечь. Она совершенно одна. Лиса танцует в хороводе огней, пятнами проступающих под веками и чувствует лёгкое, как воздух, касание дымных ладоней. Лиса счастливо улыбается.       Лиса не помнит, как оказалась в своей пустой комнате. Просто почти случайно открывает глаза — и видит потолок. Ах да, Лиса ведь устала. Заснула с закатом и очнулась до рассвета. Лиса поднимается с кровати, пересаживается к окну. Ночью, кажется, было ветрено. Ветрено, тревожно и темно. Лиса слегка улыбается, касается стекла. Подол платья цел и сух, волосы не растрёпаны, трав нет. Только тело не ломит привычная тяжесть. Не холодно.       Лиса встречает рассвет. Ветер приносит ей режуще-горький запах далёких дымных костров и чужое незнакомое пение. Или это ранние птицы поют в саду?