Двойное предательство

Выключи своё сознанье, Я не прошу пониманья. Сколько мы раз убеждались — Падали, но поднимались! Знаешь, никто нам не нужен, Круг до безумия сужен, Сколько себе признавались — Падали, но поднимались!

      Акутагава вышел из лифта в темный коридор этажа, он расстегнул плащ, поправил полы своей рубашки, и не спеша отправился в свой кабинет. Находился тот в самом конце. «Необычная темень» — подумал Рюноске о коридоре. Утро только переходило в день, а тут темно как будто полночь. А все из-за плотных штор на окнах, которые не пропускали ни капли света и лампы почему-то не горели. Аку нервно передёрнул плечами и продолжил свой путь.       Вдруг его привлек негромкий всхлип со стороны окон. Он одернул портьеру и увидел Чую Накахару, сидящего на подоконнике, там же лежала его шляпа. Молодой мафиози плакал, уткнувшись лицом в ладони, он даже не услышал приближения Рюноске. Парень аккуратно взял Чую за запястья и опустил его руки вниз, освобождая лицо. — Семпай снова вас обидел, Накахара-сан? — спокойным голосом спросил Акутагава. — Что? — Чуя всхлипнул и одарил его гневным взглядом, — Какого черта ты лезешь не в свое дело? — Просто, хотел убедиться, что с вами все в порядке. И не бойтесь… я никому не скажу. — Это что сейчас было? — рыкнул Чуя, — Ты жалеть меня вздумал? — Ни в коем случае! — его руки обхватили талию Накахары и поставили его на пол перед собой, из рукава Аку вытащил платок и стер слезы с лица рыжего мафиози, — Вы мне очень нравитесь, Чуя-сан, и я не хочу, что бы вы страдали из-за Семпая.       Накахара только собрался снова возмутиться, как почувствовал длинные тонкие пальцы на своем подбородке, сухие губы Рюноске коснулись его приоткрытых губ и мальчишка завис в робком поцелуе. Сразу стало так тепло. Чуя не ожидал, что неловкая попытка Акутагавы проявить поддержку, так его заденет. Сердечко пропустило удар, а потом понеслось вперёд с бешеной скоростью. — Идёмте со мной, Накахара-сан. Я вас чаем напою, — предложил Рюноске, отстранившись от лица Чуи и подавая ему шляпу.       Акутагава заметил сразу, как поцелуй изменил настроение мафиози. Чуя уже смотрел не так враждебно, его длинные ресницы трепетали, как крылья у бабочки. Голубые, словно спокойное море в ясную погоду, глаза сверкнули лучиками солнца. Акутагава взял его за руку и повел за собой, Чуе даже не пришло в голову оспорить или вырваться.       Они подошли к кабинету Рюноске, Акутагава повернул ключ в замке и, открыв дверь, пропустил Накахару вперёд. Чуя сделал несколько шагов и остановился, он, конечно, бывал уже в этом кабинете по рабочим делам, но сейчас немного стушевался. Аку закрыл дверь и приблизился к Накахаре. Он обнял мафиози со спины, губы прикоснулись к ушку, щекоча дыханием. Прикосновение было настолько приятно, что по телу прокатилась волна мурашек. — Что вы хотите, чтобы я вам сделал? Чай? Или кофе? А может быть… минет? — Минет?! — удивленно переспросил Чуя, слегка оборачиваясь, ощущая, как губы переместились на его скулу, прошлись по бархатной щеке. — Не думаю, что вы сейчас против этого, — продолжал жарко шептать Рюноске, его рука опустилась к брюкам Чуи и провела по выпирающему бугорку. Одновременно он прикусил зубами мочку его уха. Накахара издал что-то наподобие стона, — Чуя-сан? — Чаю… если можно! — выдохнул из себя Чуя. — Уверены? — проговорил Акутагава, расстегивая пуговицу, а затем и молнию на брюках мафиози. Проникая рукой под ткань чужих трусов и, своими прикосновениями к обнаженной плоти, вызывая дрожь во всем теле Накахары, — Не думаю, что еще когда-нибудь я решусь предложить вам такое. — Как ты вообще до такого додумался? — строго заметил Чуя, еле сдерживая себя в желании застонать от того, что Рюноске водил рукой по его члену, целуя при этом пульсирующую венку на шее. — Там, в коридоре, вы посмотрели на меня таким взглядом, за который и душу отдать не жалко, — признался Акутагава.       Чуя ненадолго задумался. Рюноске со своим предложением был, как ответ на его молитвы. Он сидел и ревел больше не из-за Дазая, а оттого, что очень хотелось видеть рядом с собой родную душу. Но Осаму этой душой явно не желал быть. Он словно дразнил Накахару, подпуская немного ближе к себе, а потом издевками и унижением отбрасывал обратно.       Чуя глубоко вздохнул, взвешивая все «за» и «против», все больше склоняясь к положительному ответу. — Рюноске, ты понимаешь, что сейчас просишь меня доверить тебе одну из интимных частей моего тела? — серьезно спросил он. — Доверяйте, не пожалеете, — хмыкнул в ответ Акутагава, вынимая свою руку из чужих трусов и разворачивая Накахару лицом к себе. — Хочешь сказать, что у тебя опыт есть в таких делах? — удивился Чуя. — Конечно, есть, — опускаясь на колени и облизывая губы, подтвердил Аку. — Вот тихушник!!! — Чую подмывало спросить, с кем он практикует, но в то же время он понимал, что это очень каверзный вопрос, которым он может обидеть Акутагаву.       Рюноске тем временем приспустил вниз брюки и трусы Чуи, освобождая вставший от ласки его руки член. Ему нравился этот член, он не мог объяснить почему. Может приятный запах тела, может не такой большой размер, как у его бывшего компаньона. Может привлекало то, что он хотел ласкать его сам, а не по принуждению. Акутагава прикоснулся губами к головке в робком поцелуе, она была приятно теплой, потом языком прошёлся по кругу, пощекотал уретру. Чуя томно вздохнул, Аку разомкнул губы и скользнул ими вниз по чужому стояку, головка вошла в его горячий рот и уперлась в небо. Мафиози шумно выдохнул и, сняв с одной руки перчатку, запустил свои тонкие пальчики в волосы Акутагавы. «Странно, мягкие, как пух?!» — пронеслось в голове у Накахары. Он, почему-то был уверен, что у обладателя Расемона волосы жесткие, как и его жесткий характер. — Рю, — начал было Чуя, но слова так и остались недосказанными, парень стал посасывать член, одновременно насаживаясь ртом все больше и больше.       Рюноске двигался настолько быстро, что от всего происходящего Накахару бросило в жар. Приятно было осознавать, что не ты себе дрочишь, а это делает кто-то другой. Да не просто дрочит, а вытворяет такое, что голова идет кругом. Он поскуливал, стараясь сдерживать себя в плане эмоций, но все же не смог сдержать стон кончая, яростно вцепившись второй рукой в перчатке в плечо Акутагавы.       Когда Рюноске встал с колен и посмотрел на Чую, от него не ускользнуло его возбужденное дыхание. Рука в перчатке все еще оставалась на плече Аку, второй рукой Накахара решил приобнять парня за шею. — Ну, что? Не жалеете, Чуя-сан? — серые глаза страстно смотрели в голубые, руки заключили в объятия гибкое тело мафиози. — Нет, — твердо ответил Чуя и, за шею притянув к себе, прикоснулся первым к чуть припухшим губам Рюноске.