Уголки твоих-моих воротников

«Всё хорошо, что хорошо кончается». Уильям Шекспир

Сегодня выпал первый снег. Изящные кристаллики льда оседали на землю совсем ненадолго, растворяясь в остатках тепла ноября. Чистый, наполненный северными нотками воздух заполнял всё вокруг, пробирался в самые маленькие щели, шепча каждому о грядущей зиме. Но холод — он всё же снаружи, не способен больше пройтись мурашками по коже, ведь внутри впервые за долгие годы тепло. Он позволял себе думать о многом с того дня. Сколько прошло? Соврёт, если скажет, что не замечал каждой уходящей секунды. Сто сорок четыре часа глубоко в своей голове. Иному это показалось бы бесчеловечной пыткой, однако Драко был не из тех. Вчера, стоя напротив залитого лучами уходящего солнца окна, он видел закат, но в том месте, что принято называть душой, ясно ощущался рассвет. Это чувство было настолько непривычным, что в первые секунды хотелось от него сбежать. Свету, ожившему внутри, было предназначено стать белой полосой среди чернеющей тьмы. Светом была она. Тем жалящим лучом, что первым появляется на горизонте ранним утром, что не просто заливает сиянием радужку глаз, а пробирается глубже, прямо в голову. Нет ничего спокойнее этого момента — смотреть, как увлечённо Гермиона читает книгу с притянутыми к себе ногами, ещё не заметив его силуэта в дверном проёме. Наверное, со счастливым концом, — подумал Драко, опираясь на дубовую перекладину плечом, что почти уже не ныло от затянувшихся ран на лопатках. Небольшая одноместная палата в одном из дальних коридоров Мунго была залита золотым светом, от чего больничная рубашка девушки пестрила горчичным цветом куда сильнее. Вся площадь небольшой прикроватной тумбы, предназначенная для зелий, была заставлена учебниками. Нет, Малфой точно не ошибся палатой. Гермиона очень серьёзно приняла новость о том, что завтра они вернутся к учёбе, и совсем скоро произошедшее покажется кошмарным сном, который забыть не удастся. Нисколько не бледная, здоровая, как никогда живая Гермиона посмотрела на него. Так вышло, что парень слишком громко молчал. — Не думал, что ты слушала, когда я говорил о том, что тебе нужен колдомедик, — Драко не смог не съязвить, сдерживая легкую ухмылку. — Даже костюм по случаю нашла… Гермиона лишь закатила глаза, откладывая книгу на тумбу, где её переплёт стал своеобразной верхушкой башни. Она ждала его с самого дня суда, но подавать виду не собиралась. Льстить и без того довольному Малфою в её планы не входило. Разлука — та ещё стерва. В минуты отсутствия человека чувствуешь, что почти им не увлечён, но стоит ему появиться, страсть беспощадно разгорается. Скрестив ноги, Гермиона неустанно смотрела на него кричащим от вопросов взглядом. Она притворилась, что почти не скучала, но это заблуждение никак не меняло реальности, в которой она желала лишь прижаться к нему и не отпускать часами. А Драко улыбнулся, потому что знал. — Ты мне палец порезал, — съязвить в ответ не удалось. Уголки губ бесконтрольно потянулись вверх, от чего слова звучали ни капли не серьезно. — Было намного лучше, пока ты молчала, — парень облизнул немеющие от ухмылки губы. Он выглядел забавно с накинутым на строгий джемпер жёлтым халатом. Без этого атрибута парню вряд ли позволили бы пройти дальше входа. — Они разрешили тебе остаться? — теребя одеяло кончиками пальцев, спросила девушка с нескрываемой надеждой в голосе. Да, Гермиона скучала. Скучала настолько, что сдалась, позволяя ему победить в перепалке наигранных взглядов. Книги надоели в первый же день. На второй читать стало невозможно: строчки расплывались, буквы вылетали из слов, а понять их смысл и вовсе не оставалось возможным. В белых стенах Гермиона отсиживала срок, которому не видела конца. — Сомневаешься в моем даре убеждения? — голос Драко прервал картины воспоминаний. Он всё ещё стоял в дверном проёме, будто боясь сделать шаг вперёд. Грейнджер выглядит слишком хрупкой в больничной рубашке, над воротником которой загорелись янтарные глаза. Да, внешне сильная, но она не скрывает, насколько в эти дни была слаба. — У меня есть на это основания, — пожала девушка плечами с некой долей самодовольства. — На суде последнее слово осталось за мной. — Ты выбрала не лучшее время, чтобы давать волю чувствам, — промычал Драко. Она никогда не узнает, что ему понравилось. Тем днём под взглядами присяжных в животе запорхали отнюдь не бабочки. Там, под самым желудком, развелась плотоядная моль, не оставляя шансов. Тот момент стал переломным. В одну секунду мир изменился, и через пару часов Драко покинул Министерство. — Меня это мало волновало, — Гермиона мотнула головой и чуть прищурилась от бьющего в окно солнца. — Тем более присяжным понравилось. Даже судья не смог продолжать перечить их просьбам оправдать тебя. — Чем ты их подкупила? — Перестань, Драко, — отмахнулась она. — Никого я не подкупала. Я просто… просто сделала то, что в тот момент считала необходимым, и это помогло сохранить тебя, — Грейнджер остановилась, чтобы сделать вдох, а затем продолжила немного тише. Так ему придётся прислушаться к каждому слову, а, следовательно, и принять смысл сказанного. — Ты оправдан. Да, с множеством нюансов, но я заручилась, что буду рядом, чтобы помочь тебе не совершать ошибок во время испытательного срока. Так что перестань притворяться чёрствым и скажи наконец — они разрешили тебе остаться здесь со мной или нет? Гермиона сравняет с землей это место, если услышит отрицательный ответ. — Разрешили, — сдался Драко. И в ушах, в бьющихся сердцах обоих внезапно стало тихо. Как и всё в этом мире рождается из малого, их любовь родилась из одного запретного прикосновения. Вопреки собственным заблуждениям они оказались вместе на пороге чего-то большего. Таковы, получается, на вкус хорошие концы. Они заставляют вновь поверить в любовь, в поцелуи, в романтику, нежность. Но это не значит, что всё будет сводиться к каким-то идеальным отношениям. Будет беспорядок и хаос, сумасшествие и сведённое к эгоизму безрассудство. Придётся вновь почувствовать на себе и жар, и холод, и влажность облепившего тело пота — желанно до дрожи. — Тут везде пахнет снадобьями, — и вновь эта колкая ухмылка на его лице. — Было бы неплохо разбавить этот смрад ароматом цветов, не считаешь? — одаривая Гермиону бархатом собственного голоса, Драко аккуратно потирал меж пальцев бутоны розоватых пионов, пару десятков которых он до этого момента незаметно скрывал за спиной совсем как перечитавший кучу наивных романов мальчишка. Но Малфою была настолько не присуща эта банальность, что он мог бы даже рассчитывать на удивление Гермионы. Однако на лице девушки ни на секунду не показалось изумления. Она лишь вновь расплылась в умиротворённой улыбке, переводя взгляд на одинокий, уставленный похожими букетами стол в самом дальнем углу комнаты. — Я знаю, что все цветы с того стола от тебя. Все прошедшие дни ты специально присылал их в Мунго до рассвета, чтобы утром я просыпалась вместе с их ароматом, — слова слетали с её губ невероятно мелодично. Девушка закусила губу, вновь переводя взгляд на Драко. — Миссис Пирл не умеет держать язык за зубами. — Соплохвоста бы ей в рот, — буркнул парень, преодолевая расстояние до стола, который сейчас походил на цветущее голландское поле. Коротким жестом свободной руки он взял с подоконника одну из ваз, которые поставили сюда специально, поняв, что цветы от него поступать не перестанут. Вопреки его ожиданиям, ни один из стоящих здесь букетов завять не успел. Лишь несколько нежно-розовых листочков чуть поникли, но не осмелились опасть. — Спасибо, — прозвучал за спиной голос Грейнджер. — За что? — спросил он неуместно, очерчивая кончиком пальца краешек стеклянного горлышка. — За цветы, — ответила девушка, шурша одеялом. Малфою не показалось, она стала ближе. Спокойный голос прозвучал чуть тише, а сама Гермиона, кажется, придвинулась к краю кровати. — Это просто цветы, Грейнджер, не придавай им большого значения, — ему не оставалось ничего, кроме как вновь и вновь проходиться взглядом вдоль свежайших лепестков. — Они прекрасны, Драко. Все до единого, — девушка говорила слишком смело, как будто знала, что после этих слов Драко не сможет больше отворачиваться от искренних чувств. — Пионы в конце ноября? Ты очень постарался, чтобы их найти… Почему не розы? Они оба знают, что, сколько бы времени не прошло, оставаясь наедине — границы неумолимо стираются, а маски слетают с лиц. Оба имеют друг над другом определенную власть. Потому Драко и обернулся, что услышал её безмолвную просьбу. Гермиона ниже его на голову, а сейчас, когда сидит в паре метров поодаль, кажется куда меньше под лучами закатного солнца. — Розы красивые, но пустые. К тому же, с шипами. По-настоящему хороший цветок не должен колоть пальцы, — краем взгляда Малфой продолжал осматривать румяные бутоны, пока его взор не запнулся о желтое пятно. Тюльпаны почти скрылись за толщей накрывающих их лепестков. — А это что за убожество? — Малфой! — прикрикнула девушка, ворчливо нахмурив брови. — Это от Рона, — аккуратно добавила она. — Мерлин, Гермиона… — Я не защищаю его и не оправдываю, — эти горящие жёлтым цветы продолжали покалывать нечто внутри, когда она нечаянно натыкалась на них взглядом. Они чисты, они не те — что она отправила в мусор несколько недель назад. Да, приняты от человека, который обратился страшнейшим кошмаром в голове, пока она срезала свои волосы. Но теперь это просто цветы, которые, к слову, прекрасно пахнут. — Он умолял простить его, и я простила, но ничего более. — Я заметил, — буркнул Драко, скрестив руки на груди. — Ты подала в суд ходатайство об отсутствии обвинений в его сторону. После этого ты подала второе ходатайство — точно такое же, но написанное другими словами, чтобы в Визенгамоте наверняка поняли твой посыл. Гермиона ничуть не смутилась. Да, её сердце требовало справедливости, тревожные мысли и заполняющая всё свободное время скука заставили изрядно поволноваться. Она переписывала ходатайство трижды, прежде чем была точно уверена, что её поймут верно. Присутствовать на ещё одном бессмысленном суде она не особо горела желанием. — И они поняли, — Гермиона чуть вскинула голову. — Я получила ответ вчера днём. Драко лишь устало опёрся о стену, не распуская скрещенных на груди рук. Они ярче всего выражали его нежелание говорить о Роне. — Одного ходатайства для Уизела было бы предостаточно, — прошипел парень в зубы. — Что насчёт Дафны? О ней тут ни слуху, ни духу… — в последние несколько дней при визитах друзей Гермиона чувствовала некую неловкость, когда спрашивала о блондинке в тщетный раз, получая в ответ лишь недоумевающие мотания головой. — Даже Гарри не знает, как её семья ответила на обвинения. — Гринграсс откупилась, — спокойно ответил Драко, будто эта новость никак к нему не относилась. В каком-то роде он был прав. — Идиоты из Визенгамота раскидали взятки по карманам и замяли дело. Верно говорят: об обществе лучше всего судить по тому, как в нём судят. Безнаказанность Дафны заставила Гермиону закипеть в момент. Пусть подавятся своим правосудием! — Но так нельзя всё оставить! — девушка с силой сжала ладонями матрас, от чего он тихо зашуршал. Подушечки пальцев обожгло, но в горле пекло ещё больше, и ступни почувствовали холодность пола. — Она не может просто выйти сухой из воды. Мы должны что-то сделать, чтобы она получила по заслугам… — Гермиона, тот смазливый колдомедик просил меня следить, чтобы ты не вставала с кровати, — очевидно не придавая её словам большого значения, Драко чуть пошатнулся в сторону девушки, завидев, как она намеревается подняться и начать расхаживать из стороны в сторону, бурча себе под нос что-то о справедливости. — Я на носочках… — Грейнджер, — повторил парень более настойчиво, но она проигнорировала, встала, вынудила его в один момент преодолеть жалкие метры, силой усадить её на кровать, а затем упереться руками в металлический край кровати, с полной серьёзностью нависая над девичьим лицом. — Мне начхать на Гринграсс, тебе советую сделать так же. Всё закончилось, — нет, Драко не сдался. Просто тишина оказалась слишком приятна. Она даровала спокойствие, иммунитет от осуждений прошлого и самое главное — привилегию быть честным с самим собой. — Ни одна из тех пустых проблем не должна волновать тебя до завтрашнего утра. Не должна волновать до конца жизни, ведь я буду рядом. Он был слишком близко, чтобы сопротивляться порыву по-хозяйски впиться в губы Грейнджер. Драко поцеловал её так, как делал до этого — жадно и без сомнений. Так, как он хотел. Так, как ощущается только с ней эта близость, как опьяняет вкус её губ. Это наркотик. Гермиона — наркотик, самая настоящая зависимость, которая отвечает ему взаимностью, зарываясь в его волосы горящими от нарастающего жара пальцами. Это поцелуй сменил её боевой настрой. Грейнджер попросту забылась, поддалась движениям выученных вдоль и поперёк губ Драко. Прерваться? Не сейчас, не когда так близко. Так приятно ощущать кого-то настолько влажно, откровенно, поддаваться порыву подсесть на смятое одеяло и притянуть её к себе за бедра, ловя горячий воздух сбивающегося напрочь дыхания Гермионы. — Чёрт, как же я скучал, — слова Драко растворились в раскалённом между ними пространстве прежде, чем он вновь убил жалкие миллиметры, разделяющие их. С этого самого момента, как он оказался в её руках, Гермиона вряд ли сможет отпустить малфоевские плечи, его шею, вряд ли сможет прожить без его нежных рук, гуляющих вдоль её тела безо всяких запретов. Так, как она хотела. Так, как ощущается только с ним. — Завтра мы вернёмся в Хогвартс, и всё станет как прежде? — чуть отстранившись, девушка провела по лицу Драко своими ладонями, ловя его опьяняющий взгляд. — Ничего уже не будет как прежде, Гермиона, — он медленно прошёлся губами вдоль её щеки, а после — тихо прошептал на ухо, чтобы даже стены не смогли услышать его обещания. — Ты будешь счастлива. Будешь счастлива, — отдавалось в затуманенной голове, когда они вновь и вновь сминали губы друг друга, когда понимали, что теперь так будет всегда, когда громко вдыхали кислород, пытаясь отдышаться, а затем продолжали с большим напором. — Помнишь, на Астрономической башне я рассказывал тебе о том сне, который постоянно мне снится, — слова выходили прерывистыми, нечёткими. Возбуждение не позволяет быть трезвым. Драко не открывал глаз, ведь её дыхания над ухом было предостаточно, чтобы понять — Гермиона ловит каждый звук. — Ты лежишь на полу в Малфой Мэноре, Беллатриса… — Помню, — прошептала она, вбирая в себя остатки кипящего между ними кислорода. Её руки, обвитые вокруг малфоевской шеи, сомкнулись крепче, когда она услышала: — Сегодня ночью я тебя спас. Уткнувшись носом в шею Драко, Гермиона ощутила полностью, как его запах обволакивает её, а руки парня прижимают к себе ближе. Горячие, раскрасневшиеся от поцелуев губы растянулись в улыбке, когда Драко вновь её поцеловал. Девушка улыбалась, ведь в голове её родилось тихое осознание: она спасла его не меньше.