О блуждание

***

      Тьма волочила Николаса по закромам его малодушия. Он пришёл в себя, лёжа на кровати, забившись под одеяло, словно лисенок, испугавшийся тени на стене. Тяжелый вдох, колючий выдох. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Ощущение покалывания в области груди поразило, будто заостренное копьё поражающие живую плоть. Паническая атака не отступала, Нику хотелось убежать, но мысль что придется выползти из-под своего тёплого, шерстяного убежища прибавляла лишнего переживания. Один, в тёмной комнате заперт со своими страхами. Только Ник и Нечто во мраке тени. Голоса и голоса бились о стенки его черепной коробки. Каждый скрежет, каждый шум, доносившийся со всех сторон, подпитывал испуг. В голову залезали воспоминания детских страшилок. Чудовище, живущее под кроватью, высунув лапу, утащит тебя и сожрёт. Шерсть, встала дыбом, Николас доходил до предела своих кислородных возможностей. Казалось ещё немного и мукам его придет конец.       Пот сползал по шерсти. Дышать становилась всё сложнее. Медлить больше нельзя, необходим свежий глоток воздуха. Задохнуться под собственным одеялом, глупая смерть.       Собирая оставшееся мужество, Николас, решался на «отчаянный» поступок — вылезти из-под одеяла. Голова начинала предательски чесаться, а пот от обычного сползания, начинал проливаться водопадом, образуя на когда-то сухой простыне, озеро имени Ника Уайлда.       Вначале вылезли навострённые уши. Их тут же обдало прохладным ветерком, гулявшим по комнате. Становилось легче. Теперь следовало вылезти самым подлым органам — глазам. Говорят, если сильно боишься нужно закрыть глаза, но закрыв их, темнота стала гуще, а слух обострился. Николас вновь залез под одеяло. Кислород окончательно закончился, лис ощущал, как теряет сознание. Голова гудела самым громким музыкальным инструментом на этом или уже на том свете.       Свет…

***

      Николас стоял посередине длинного коридора. Стены приобрели вместо белоснежно мятого окраса, фиолетово-тёплый оттенок. Орнамент пола из звёздного ночного неба переродился в причудливый снежный узор тёмно-синего цвета. В конце коридора, как свет в конце туннеля пробивался райский свет. Свет слепил, но не обжигал роговицу. Чувства бросали в смятение. Медленно продвигаясь вперёд, слух лиса стал распознавать звук, преобладающе глухой. И чем дальше Уайлд заходил, тем сильнее становилось жужжание, сравнить которое можно лишь с назойливой пчелой перепутавшей твоё ухо со своим ульем. Вдруг по носу ударил смрад вина.       Спустя какое-то время на горизонте, перекрывая райский свет, появилась загадочная чёрная фигура. Попытка её окликнуть не увенчалась успехом, тогда Николас ускорил шаг. Фигура, точно тень, начинала скользить по стенам коридора, разгоняя водоворот чёрного в светлом помещении. Ник остановился, пристально наблюдая за столь притягательным явлением. Водоворот лишь кружился, набирая скорость с каждым своим оборотом. Попытка ещё раз окликнуть тьму, наконец, дала результат. Тьма в танце направилась в сторону смиренного лиса.       Приблизившись вплотную к самому носу Уайлда, из тьмы раздался голос. — Испытывая страх пред неизведанным, зверь полностью теряет облик разумного. Ведь если разум был дан за страх, зачем тогда была дана возможность выбиться из тьмы в свет, из пустого бытия в безграничное существование? — Где я? — Ты разобран, и должно, хочешь собраться вновь? — Что это за место? — Интересовался лис, несколько радуясь возможности хоть с кем-то поговорить. — Под завалом переживаний, не смог заметить явного и оказавшись в одиночестве, ты обрел самого себя. — О чём ты? — Задаёшь два вопроса, но не отвечаешь на единственный мой. Ответь на мой и познаешь свои. Ты хочешь обрести единение с собой? — Единение? Да, наверное. — Пытаясь вникнуть, что обозначает это единение, язык Николаса дал ответ за него. — Тогда ответь, что ты сделал для покоя? — Я… — Вопрос поставил лиса в тупик. — Твой хвост сейчас лежит под одеялом убежища, оно дало тебе шанс на единение с собой, но тебя заботят лишь старые неудачи и переживания. У тебя появилось орудие коим сразить ты можешь гидру что сразила твой покой, но вместо обработки орудия ты гложешь будущим единением, для которого ты до сих пор ничего не сделал. — Я мог создать парк! — Взорвался Николай. — Но его забрали! Он должен был стать моим покоем и единением! Но его у меня забрали, забрали копы! Просто потому что высокопоставленный буржуй, не видящий своих собственных ботинок, отдал приказ! Зажравшийся ублюдок, который боится за свою шкуру, боится, что хищники станут клыками защищать свою свободу! Боится, что другие травоядные узрят истину! Если бы я мог, думаешь, я бы не попытался воплотить в жизнь главный страх буржуя?!.. — Некое прозрение оборвало пылкую речь Николаса. В голове родилась мысль, если уйти из «Зеленых» нельзя, если убийство уже произошло, то почему же не воспользоваться ситуацией и не воплотить в жизнь то, чего он больше всего желал. Мечту о свободе и парке. — Знай, Ник. Лукавства перед другим порождает недопонимание в будущем, а лукавства пред собой — гибель. Помни и всегда повторяй, а если отойдешь от истины, двери в твоё сознание для тебя всегда открыты.       Николас закрыл глаза…

***

      Свет и тьма отступали и через считанные секунды, Уайлд открыл глаза. Быстро сбросив с себя одеяло, лис уселся на кровать и начал глубоко дышать, пожирая воздух, словно голодный — еду. Страха больше не было. Внутри вновь заискрил маленький огонек идеи. — Как ты Ник? — Бросив свой взор в сторону источника голоса, Николас увидел сидящего на стуле Мака. — Нормально, жить буду. — С улыбкой проговорил Ник, будто из неоткуда появившийся Мак не застал его врасплох. — Во сне ты что-то бубнил себе под нос, не мог ли ты повторить мне эту истину? — Лукавства перед другим порождает недопонимание в будущем, а лукавства пред собой — гибель. — Хорошо. Ты справишься, я уверен. — Мак встал со стула и медленно поплёл в сторону двери. Напоследок повернувшись к Нику, он проговорил. — Помни и всегда повторяй, а если отойдешь от истины, двери в твоё сознание для тебя всегда открыты.       Дверь закрылась, оставив Николаса наедине с собой, но на этот раз одиночество его не пугало.