О блуждание

      Петля завязалась на шее вновь, но на этот раз не удавкой, а в качестве страховки. Ошейник, в самом деле, ещё недавно был электрическим и когда-то впрямь принадлежал Уайлду. Синий с потрескавшимся ободком ни один десяток лет, провисел он у лиса на шее своеобразным «инквизитором». В эту же минуту от «инквизитора» осталось лишь название. Самые электронно-подкованные из «Зелёных», смогли вывести из строя механизм, который подавал электрический заряд стремившейся по облезшей шерсти, сквозь лоскуты кожи, въедаясь в клетки крови, разглашая унизительную правду нынешнего Зверополиса — в ничтожности хищника пред травоядным зверем.       На улице царствовал вечер. Его весенняя пора, заставляла зверей закутываться в свои теплые пуховики, поддевать дополнительную пару штанов и натягивать на ноги шерстяные носки. Небо заволакивали черно-серые облака, которые так гордо продвигались по синеве поднебесья, скрипя своими могучими спинами издавая гром и проецируя молнии, что завораживали дух и гремели предвестником конца. Минусовая температура давила на носы, выдавливая из них кровяной окрас.       На центральной площади Зверополиса с каждой минутой возрастало количество зверей пришедших сюда выразить своё несогласие с действующим правительством. Они молчали, томно дыша, они знали, они предчувствовали чем всё кончиться, они готовы выразить протест и не готовы к его последствиям, они сильны морально и в то же время подавлены страхом. Так была всегда и так будет вечно. Но их сердца бились в унисон, а их глотки готовились к возгласу гражданина, что, в сущности, выразиться в крик народа, ведь вместе, они представляли из себя разношерстное слияние зверей, объединенных одной целью — Свержение режима, который ущемлял их права.       Силовые структуры Зверополиса или как гласило их официальное название «Зверовойцы» с самого утра не теряли бдительности. Они наблюдали за затишьем, зная, что вскоре, тишина многочисленного протеста выйдет на уровень буйных волн, которые под порывом весеннего ветра заполонят весь город. И они были правы, прозвучал первый лозунг, который подхватила большая часть протестующих зверей. Словно сорвавшись с цепи, «Зверовойцы» приступили к задержаниям. Удивительно, но среди «бравых вояк» самыми жестокими оказывались подразделения хищников. «Казалось» они избивали зверей ради забавы. Задерживали всех без разбора: пожилой, девушка, парень, дубинки использовали как мухобойку в ночной жаркий день лета. Звери лишь неодобряюще гудели и свистели в лица своих недоброжелателей. Такое пацифистское настроение зверей было связанно с заповедью одного видного защитника прав хищников — Златогрива. «Нам не следует опускаться до их уровня» — сказал когда-то, Златогрив, после чего его этапировали в колонию строгого режима.       Повисшая в воздухе тревожная атмосфера эволюционировала с каждым задержанием и каждым ударом дубинки. Лица протестующих зверей выражали контролируемый гнев, готовый взорваться от большего натяжения. Электричество сжигало звериную плоть, тела их изредка вздрагивали, но они терпели, сжав кулаки и стиснув свои клыки. Ощущение, будто хищники ожидали знак, который ни как не мог последовать, всё больше зависало у Николаса в голове. Группы «Зеленых» держались вместе, не вступая в открытую конфронтацию с «Зверовойцами», они ожидали распоряжений от своих координаторов.       Наблюдая за несправедливо жестокими задержаниями, терпение Николаса начинало закипать, как Везувий в последний день Помпеи. Он не мог понять, почему «Зверовойцы» избивают мирных граждан, которые толком не сделали ничего плохого? Кто отдаёт такие кровожадные указания? C каких пор избиение за собственное мнение стало в наше время делом наживным? Тем временем события на площади развивались стремительно. В толпе раздавались звуки электрических разрядов, и начинало пахнуть жжёной плотью. «Зверовойцы» паровозиком, положив руку на плечо впередистоящего «сообщника», друг за другом продвигались вглубь толпы. В ход пошли электрошокеры, будто электрических ошейников стало не хватать. Николас, на лице которого играла злоба, раздражение, непонимание, ненависть вытерпеть боле не мог. Выхватив у одного из протестующих флаг (с изображением герба Зверополиса) на деревянном черенке, лис в бешенстве стал продвигаться в гущу толпы к источнику своей психологической нестабильности и внутреннего закипания. Приказ Майлза «остановиться», он уже не слышал или не хотел слышать, глаза его загорелись хищными огоньками.       Несколько секунд спустя и деревянный черенок со всего размаху летит в голову «Зверовойца». Сила удара была настолько велика, что хруст от трещины на шлеме и расколовшегося надвое черенка, на мгновение смог перекрыть лозунги. Контуженный от удара «Зверовоец» упал наземь. Действие лиса радостным всплеском встретилось толпой, политические лозунги переменились на радикально-агрессивные выкрики. Толпа выплевывала терпение, свирепея на глазах. Вставая в сцепку, звери стали окружать отбившуюся от остальных группу «Зверовойцев». Стоявшие в нескольких метрах от разыгравшегося события резервные группы силовых структур, заметив оживленные шевеления вокруг своих коллег, незамедлительно двинулись им на выручку, попутно усиливая давления на митингующих. На этот раз удары дубинками приходились исключительно по головам, рубящим замахом, что в прямом смысле слова, приводило к картине «Варфоломеевская ночь». Протестующие один за другим с животрепещущими криками, падали на окровавленный асфальт. Боле не вытерпел Майлз, последовал приказ сделать защитное полукольцо, которое отсечет большую часть протестующих зверей от «Зверовойцев». Последние попытались продавить образовавшееся живое заграждение, но затея не увенчалась успехом, «Зеленые» стали оказывать ожесточенное сопротивление. Началось массовое побоище.       На протянутую лапу помощи зверей в зеленом, протестующие решили ответить путём сноса заграждений, которые всё это время сдерживали их в рамках площади. Малые группы «Зверовойцев» попытались оттеснить разгневанную толпу, отчего вспыхнуло новое поле брани.       Звери бились с небывалой яростью, диод на ошейниках горел красным цветом захлебываясь электричеством. Ток прорезал от макушки до кончиков пальцев, но они его уже не ощущали.

***

      Час спустя «Зеленые» всё же сумели одолеть «Зверовойцев» и заполучить трофеи в виде их снаряжения. Опьяненные маленькой победой в бодром расположении духа они поспешили в сторону заграждений, где оставался последний очаг «Зверовойского сопротивления».       Площадь погрязла в крови и воплях. Последний день Помпеи, разыгрался сегодня в центре Зверополиса. «Зверовойцы» пали, вместе с этим протест выплеснулся на улицы Зверополиса. Словно по зову сердца они двинули в сторону мэрии, единственной преградой на их пути стал Центральный Полицейский Департамент.       Майлз подозвал к себе свою группу. — Они будут перекрывать дорогу, нам необходимо достать таран. — Майлз перекрикивал толпу. — Ник найди транспорт… — В одиночку? — Главное скрой лицо, ты же не забыл что в розыске? — Вопрос на вопрос, классика перевода разговора в другое русло. — Не забыл. — Недовольно брякнул лис.       Длинная колонна наводняла улицы. Колышась волнами, звери продвигались по городу. Такие по-настоящему свободные, они с высоко поднятой головой свободно скандировали лозунги. Из силовых структур их сопровождали лишь полицейские кортежи, которые не пытались препятствовать свободному шествию.       Отделившись от колонны, Уайлд, завернул в один из переулков. Майлз поставил практически не выполнимую задачу. Вспоминая его различными нехорошими словами, Николас попутно ломал себе и так поломанную голову вопросом — «Где достать таран?»       Тёмный переулок глухо грохотал возгласы не далёкой толпы. Грязный «рукав» главной улицы был пуст. Ни местного контингента, ни кого-либо ещё не наблюдалось. Торопливым шагом Николас пересек весь переулок. Его встречала относительная тишина, очередной улицы. Уцепляясь глазами за бесхозно стоявшие автомобили, лис бился с моралью. Красть или нет?       Вдруг послышался звук приближающегося автомобиля. Николас забежал за первый попавшийся автомобиль и затаился. По дороге ехал полицейский джип. Осторожно, словно крадясь. Остановившись около переулка, дверь джипа открылась, и из неё выбежал полицейский барашек. — Джуди прости, мне и вправду очень надо. — Протараторил барашек, забегая в переулок.       Новая дума загорелась в голове Ника. Действовать или переждать? Определенно там есть один полицейский, вопрос лишь, каких он размеров?