О блуждание

***

      Что это было? Голова кружиться, кажется, кровь сползает с уст. Боже. Я не чувствую своих задних лап. Кхм. Кхм. Во рту привкус железа. Огонь. Рыжеватые языки пламени. Интересно они доберутся до меня? Звук. Писк, я не понимаю, как будто мячом попали по уху. Нужно закрыть глаза, я не могу, мне больно.       Железный бык расплющен до консервной крышки. Перед глазами кровь, перед ушами вопль… писк. Ощущая себя слизняком, Николас безуспешно пытался уйти от разящей траектории косы. Лезвие наносило раны. Сознание звало к себе…       Свет…

***

      Посреди бескрайнего космического полотна, любуясь сгоранием звезды, стоял Николас Уайлд. Одетый в кровавый, порванный зеленый комбинезон, он не сводил взгляда с белой, тускнеющей точки, умирающей среди ослепительно-ярких светил, которые ничем не могли ей помочь. Запахло серой, а в голове раскачивались мысли о возможной кончине — «Неужели переход в загробный мир выглядит так?» — Он стоял и рассуждал про себя. — «Интересно, велика ли потеря одной маленькой звездочки для необъятного космоса? Кто толком заметит исчезновение звезды? А если и кто-то заметит, как это изменит жизнь этого существа? Допустим если звезда это Солнце. Допустим, она погибла, и Земля погрязла во тьме. И что? Конец всему живому? Да, но ведь только на этой планете. А что на остальных? Как смерть Солнца, отразиться на остальном космосе? Никак? Никак» — Неожиданно резкая, режущая боль прошлась по всему лисьему телу. Чёрный водоворот, подобно чёрной дыре родился на месте погасшей звезды и поглотил всё полотно. Вглядываясь в сгусток тьмы, он почувствовал, как неведомая сила склоняет его к полу. Колени гудели, трещал позвоночник, лапы ныли самым громким плачем. — Ты Глупец! — Громким жужжанием водопада зашумело в ушах лиса. — Избрав путь чудовища, думаешь обрести долгожданный покой! — К горлу лиса подходил ком. — Отняв жизни зверей, чувствуешь себя лучше?! — С уст сползла густая кровь. — Я умер? — Ты смертельно потерян в глубинах себя! — Мак, которого ты создал, посоветовал мне сделать это! — Мака создал не я, а ты. Ему присуща вся твоя потаённая дурость: лишняя подозрительность, жестокость, радикальность. — Чего плохого в радикалах?! — Они пустословы, заверят о несусветной справедливости, а на вкус такие же, как и их предшественники, только физиономия меняется. — Ты сам заверял меня, что это мой единственный выход! — Мак заверял тебя в этом! — Объяснись уже, кто такой Мак?! — Твоя самая неразумная сторона разума. Ещё его называют максимализмом. — Предохранитель… — Совершенно верно, предохранитель. Когда ты впал в психическую нестабильность, что бы избежать перегрева твой «так называемый предохранитель Мак» создал для тебя глупейшее деление всего на белое и черное. Именно из-за этого деления ты заплутал в своём омуте… — Как мне выбраться из омута? — Омут разума это плен, пытка, наносящая непостижимый урон существам, обладающим этим дьявольским искусством — мыслить. Скованные подобно Прометею, разумные существа подвергаются вековым мукам. Взгромоздив на душу мораль, существа приобретают ответственность. Из двух ярм рождается древо идеологии, которое носит характер цикличной изменчивости. Если древо заклинит на одном цикле, то, как правило, его ожидает завядшая гибель разума. — Что это значит?       Тьма…

***

      Открыв глаза, Николас увидел лицо Финна. Феннек делал лису искусственный массаж сердца. Ритмично надавливая ему на грудь, Финн шмыгал носом, пытаясь не подавать вида своей растерянности, он отводил взгляд от своего пациента, в прямом смысле слова, делая искусственный массаж сердца, вслепую. Слух Уайлда всё еще слышал окружающую среду глухо, как в вакууме. — Финн прекрати насиловать ему грудь… — Раздался откуда-то сиплый голос. — Я пытаюсь завести его сердце. — Как можно спокойнее проговорил Феннек и по всей видимости теряя над собой контроль надавил на истрепанную грудь Уайлда чересчур сильно, вызвав у того обжигающую боль, от чего лис издал характерный звук. — Чёрт, слава богу, живой! — Куда мы едем? — Подавляя колющую боль, прошипел Ник. — На базу, на сегодня всё… .

***

      День, два, три. Четвёртый день Николас лежал в бункерном госпитале. Он не видел Майлза, его не навещал Финн и уж тем более кто-либо другой. Лишь Ласка в качестве лечащего врача, давала таблетки, делала перевязки и ставила капельницы. Разговор с ней не клеился. Дни в полном одиночестве и относительном спокойствии, Ник проводил за распутыванием клубка из ниток собственного сознания. Занятие не из самых лёгких. Развязывая один узел, тут же на его месте появлялись несколько других, более запутанных. Эта чехарда сбивала Ника, из-за чего ему приходилось начинать сначала.       Парк, задержание, спецприёмник, освобождение, Финн, парк, розыск, Майлз, зеленые, Мак, обморок, прозрение, протест, потасовки, угон, таран, заплутал…       И всё это под перчинкой вечной меланхолии.       В палату вошла Ласка, она заходила к больному утром, в обед и вечером. Она задавала короткие вопросы и давала такие же короткие ответы, отчего Николасу казалось, будто она затаила на него обиду. — Доброго дня. — Лис поднял свою лапу в знак приветствия. — Жалобы есть? — Ник отрицательно покачал головой. — Хорошо, вот лекарства. — Она поставила капсулу с синенькими таблетками на прикроватную тумбочку. Когда Ласка уже собиралась уходить, Николас решился на разговор. — Постой, я хотел спросить тебя. Что я такого натворил? Почему ты со мной не разговариваешь? — А ты сам не понимаешь? — С долей агрессии в своём голосе, Ласка отреагировала на вопрос лиса. — Своей выходкой несколько дней назад ты развязал целую гражданскую войну. Каждый день по улицам нашего Зверополиса течёт кровь! — Ласка выглядела очень взволновано. — У тебя в палате стоит телевизор, если хочешь увидеть плоды своего творения, включи новостной канал. — Напоследок Ласка громко хлопнула дверью.       Телевизор? В палате, в самом деле, стоял телевизор? Удивительно, но это факт. Небольшой телевизор стоял на столе в углу комнаты. Ошарашенный Николас, принялся искать пульт от телевизора. С дискомфортом в теле, он просмотрел шкафчики своей прикроватной тумбочки. В самой нижней лис обнаружил заветный пульт. Щёлк и телевизор зашипел. Канал Nws — новости. — …Пожары не затихают в районах Sahara Square и Savanna Central, протестующие забрасывают «Зверовойцев» зажигательными бутылками. Полицейские участки в Tundratown подвергаются нападениям, протестующие разбивают окна и выламывают двери. В центр Зверополиса стягиваются силы «Специального Отряда Зверовойцев». Далее репортаж с места событий проведёт наш корреспондент Ния Тон. — «Зверополис в огне.» Эта цитата Мэра нашего города Барашкис полностью описывает нынешние события в Зверополисе. А всё началось четыре дня назад, когда Николас Уайлд на полицейском автомобиле влетел в заграждения «Зверовойцев». Трое силовиков погибли на месте, ещё четверо тяжело ранены. Сам Николас Уайлд скрылся. Череда событий повлекла по всему городу массу кровавых потасовок между правоохранителями и хищниками… — Мы вынуждены прервать наш сюжет из-за прямого включения Мэра Барашкис… — Остановитесь! Граждане остановитесь! Нам пора закончить эту бесполезную войну! Я обращаюсь в первую очередь к хищникам! Вами манипулируют, опомнитесь! Хищники и травоядные всегда жили лапа об лапу! Ошейники вынужденная мера! Я обещаю вам, если вы остановитесь сейчас, правительство города немедленно рассмотрит законопроект послабляющий закон о ношении ошейников для хищников!