О блуждание

— Завтра, Власть в городе станет нашей, мистер Уайлд — Знакомо басящий голос, звучал в сумерках комнаты. Медовый голос тихонько заползал в органы слуха. Царящая темнота обжигала глаза, штурмуя восприятие окружающих теней.       Прощупывая сгусток тьмы, Николас стал прислушиваться к голосу. — … всё сомневаетесь, мистер Уайлд, в наших идеалах строения общества? Считаете, наш цемент, для воздвижения нового фундамента, хрупок? Почему? Неужели мы ошиблись? Неужели ваши убеждения так изменчивы?       Безмолвно «разыскивая выключатель», Николас боялся своего собственного языка, который в сговоре с мозгом мог запятнать его репутацию, на которую всё ниже опускалось чернильное перо, ведь кляксу чересчур сложно вывести с футболки. — …мистер Уайлд. Совет разочарован вашей сегодняшней расхлябанностью в разговоре с мисс Хоппс. Если вы не можете проявить свою стойкость с обычной крольчихой, как «Совет» может рассчитывать на вас?       По законам классика, Николас ломал свою голову вопросом: Завести диалог или не завести? Возможность выбора, крушила трещавшую под давлением стену сознания. — …молчание полезно в двух случаях. Когда сказать нечего и когда говорить не хочется. К какому из них, вы себя относите? — Простите, я немного не в себе — Отстранился лис. — Все мы немного не в себе, но это не повод для игнорирования собеседника — Соглашаясь с голосом, лис промолвил что-то несуразное. — Что ж, думаю, мистер Уайлд, вам интересно, зачем «Совет» искал с вами личной встречи — Николас замер в ожидании — Проявив себя прекрасным инициатором в предыдущей операции, вы заслужили возгласы похвалы со стороны членов нашего общества. Надеюсь, вы понимаете, что это означает? Лидер, способный одним своим поступком повести за собой, способный своими действиями поднять моральный дух толпы, добавился в нашу копилку. Я бы даже сказал: вы, мистер Уайлд, были единственным, кто вывел граждан на новый уровень протеста. Радикальность. Как прекрасно это слово. Быстрота, эффективность, страх.       Страх? Слово заиграло на струнах сомнения. Кто, по мнению голоса, должен испытывать страх? Чиновники? Логично. А если всё же голос имел виду многозначность этого слова. Неужели толпа должна испытывать страх перед «Зелеными»? Если так, то чем режим завтрашнего общества будет отличаться от сегодняшнего террора? Зрение лиса понемногу привыкало к темноте комнаты. Уже виднелся стул, на котором располагалась какая-то большая подвижная фигура. — Каковы вообще ваши представления о мире, мистер Уайлд? Так ли нуждаются наши граждане в голосе? — Демократия как основа современного общества… — Основа хрупка, мистер Уайлд. Демократия является властью народа лишь на бумаге. На деле же народная власть приносит неразбериху в своих рядах, из-за чего народу приходиться избирать из себя достойных пастухов. Пастухи начинают чувствовать сладость власти, и демократия вмиг превращается в утопию.       Сумеречная комната обретала вид подсобки. Полки и шкафы. Швабры, вёдра, лестница и моющие средства. Фигура ухмылялась. Николас шагнул на встречу. Повторяя про себя — «Лицо. Лицо. Я должен увидеть лицо.» Щелчок — Если вы попытаетесь довести задуманное до конца, мне придется выстрелить в вас — Вместо очередного шага вперед, Николас совершил несколько шагов назад и как итог прижался вплотную к двери. Ощущая себя грызуном в мышеловки, опасение ляпнуть лишнего, отходило на второй план. — Вы не объяснили мою задачу! — Голос автоматически завышал свою частоту. — Ваша задача до глупости проста. Завтра вы застрелите Мэра. — Ч-ч-ч-что — Лисий язык спотыкался о фразу собеседника — Почему я? Я не хочу! — Ключ к вашей свободе лежит на ритуальном камне. Камень, который принесет всем нам покой. Вы ведь этого хотите, не так ли?       Трепещущее тело, колыхалось под дуновением грядущего ветра. Буран и ураган несутся на всех своих леденящих порах к городу зверей. Уже слышится топот копыт. Виднеется их прозорливый прищур и песочный вид. Николас Уайлд ощутил себя ледяной скульптурой. Замутнённым внутри и хрупким снаружи. — Я не смогу — Шепнул лис — Найдите другого зверя. — Там, где отступает Ник, всегда наступает Мак, верно. — Откуда? — Знаю о вашем Альтер эго? Несложно догадаться. Диалог с самим собой в коридоре, видеокамера, установленная в вашей комнате, всё это показала нам любопытные представления. Вы тот, кого мы искали, мистер Уайлд. — Совет искал чудаковатого зверя? — Такого же, как и он сам. Нам знаком внутренний голос. Все мы, когда-то заплутали в чертогах себя, но голос помог нам выбраться из западни. Голос ведёт нас, мы стали одним целым. — Вы не заставите меня плясать под дудку моего внутреннего урода. — Какие слова! Но вы ведь уже пляшете, мистер Уайлд. У вас «танцевальная чума», плясать вам придётся до последнего вздоха.

***

      Понедельник. Время 23:00. Дождь.       Здание Центрального Полицейского Департамента — Зверополис.       Журналисты толпились возле сцены. Вспышки фотокамер вспыхивали то тут, то там. Речь одного оседлывала речь второго, кругом голосовой бардак. Окна запотевали под дыханием толпы. Духота. Полицейские цепью окружили подножья сцены. Все ожидали предстоящего выступления мэра.       Николас Уайлд, стоя в стороне происходящего, сжимал револьвер, спрятанный под темно-зеленым пальто. Его глаза светились неподдельным животным страхом. Ему хотелось провалиться под землю, застрелиться, но что-то внутри его останавливало. Держало на привязи.       План действий, разработанный Советом, был зауряден. Выход Мэра к журналистам, отключение света, спародированный портативными колонками раскат грома и выстрел.       Настало время.