Мы с тобой (не) пара

Тот же вечер

— Ну я ему и говорю: «Ты долбоёб что ли?», а он смотрит на ме… — разговор резко прерывается, — блять… О, это Арс. Серёжа смотрит на Эда расстроено, потому что такую интересную историю помешали рассказать. — Здарова, Арс, — Эд закидывает ногу на другую и ставит локоть на боковушку кресла. — Привет, — почему-то тихо отвечают ему. — Че такой грустный? — Выграновскому вроде хочется продолжить рифму, но из-за расстроенного голоса Попова, он передумывает. — Не грустный я. — Ага, слышу. Че хотел-то? — Сказать, чтобы вы билеты покупали на Алтай. — А на какое число? — Я тебе скину смс-кой. — Окей, а скок мы там будем? И жить ваще где? — Будем там дня два, три, а жить в каких-то домиках. — Понятно… А ты че не спишь? Тебе же завтра детей учить. — Да вот… — Арсений крутит в руках пакетик перед собой, — нашёл у себя в кармане кое-че, интересно, кто это подложил. — А-а-а, ну даже не знаю, — улыбается Эд. — Ещё раз увижу, ты у меня пиздов получишь, понял? — Понял. Кстати, ты трубку бери почаще, иначе я с тобой через Антона, связываться буду, я ему уже написать сегодня успел, дельный пацан. — Эд, ёбаный ты в рот! Тебе прошлого раза мало было?! Если его родители об этом узнают, я не буду геройствовать и говорить, что виноват я, а не какой-то наркоман из Всеволожска. — Да ладно, Арс, Шастен этот понимающий… — он хочет, продолжить, но его обрывают. — Шастун. — Ну Шастун. Не бузи, короче. Адьес нахуй. — Ну до связи. Эдик кидает телефон на диван, и молится, чтобы тот не отскочил и не упал. Серёжа ждёт продолжение. — Короче, Арс сказал билеты нам смотреть, надо ещё Нуру с Лёхой передать. Матвиенко смотрит на него и не знает, что ответить. — Ладно, купим. Продолжай свою историю.

***

— Арсений Сергеевич, — Антон приоткрывает дверь кабинета и заглядывает внутрь. За столом сидит классный. — Что? — не отрываясь от журнала спрашивает он. — А можно деньги вам отдать за поездку? — Конечно, — Попов поправляет очки и поворачивается к ученику. Шастун смотрит на него и, если честно, это хочется делать бесконечно. Стоять вот так и смотреть в голубые глаза. — Ты сразу всю сумму принёс? — Ага. Антон кладёт деньги на стол и ждёт, пока Арсений запишет в своём черном ежедневнике, что он едет. — Всё, можешь идти, — пересчитав деньги отправляет его Арс. — Хорошо. Только Шаст отворачивается, чтобы уйти, как его хватают за кисть и слегка сжимают. И если бы у сердца был, рот, оно начало бы орать. Руки начинают дрожать и Антон понимает — всё. Ебучая влюблённость, о которой он даже думать не хотел. Ему хватило разбитого сердца ещё в девятом классе, знаете ли. — Что? — он оборачивается и смотрит сверху. — А твои друзья, Оксана там, Дима, они едут? Подростку хочется уебать, чтоб руку отпустили, и он, наконец, успокоился. Антон проглатывает слюну и чувствует, что подавился, но продолжает, блять, говорить. — Д… — он прокашливается, но продолжает уже не своим голосом, — да, Оксана едет. — Хорошо, — руку спустя таке долгое время отпускают, — можешь идти, я обо всём скажу позже. Ученик чуть ли не вылетает из кабинета и думает о том, что это ебучий позор. Из- за ебучей слюны всё пошло по пизде. Он печатает смс об этом в их беседу, а друзья ему пишут, что вот он снова и влюбился.

***

День вылета

Сегодня Антон всё-таки встретил своих родителей. Дома они пробыли недолго — ему надо было ехать в аэропорт к десяти часам. Вёз его туда папа. Там он еле как нашёл своих одноклассников и учителя (после того как проходит стойку регистрации). Оксана говорит о чём-то с Арсением, а у Шастуна при виде него внутри всё затрепетало. — Здравствуйте, — говорит он, когда подходит к ним. — Привет, — отвечает ему его классный, — Ничего не забыл? — Не-а, — улыбается он. Оксана смотрит то на друга, то на Сергеича и не может сдержать улыбки. Антон, заметив это, зыркнул на неё зло, чтоб она так не палилась. Антон за неимением смысла стоять рядом с ними дальше плюхается на свободные места с одноклассниками и залезает в телефон. Через несколько минут к нему подсаживается Оксана. — Чё, Димка ещё спит? — не отрываясь от гаджетов спрашивает Шаст. — Вроде да. — Понятно. Кстати, какие у тебя места? — Да хер его знает, я не помню. А че? — Да вдруг вместе сидим. А то мне чёт очково лететь. — Не ссы, прорвёмся. Вон, если с Арсом сидеть будешь, дак он тебя за ручку подержит если чё. — Э-э, — Антон бьёт её в предплечье и смотрит возмущённо, — афигела? Оксана смеётся и утыкается тоже в телефон. — Господи! — Антон дёргается и поднимает голову вверх, — что так пугать-то? — Что поделать, если вы не можете из телефонов вылезти? Пойдёмте, посадка началась.

***

Антон злится на Оксану, потому что та накаркала и он сейчас сидит рядом с Арсением Сергеевичем. А он между прочим, не хочет, чтобы учитель видел, что ему страшно. Тот сидит абсолютно спокойно, иногда поворачивается и привстаёт, чтобы проконтролировать, всё ли хорошо с учениками. Оксана где-то сзади. Арсений, заметив как ученик постоянно облизывает губы и бегает глазами везде, где может, спрашивает, с ухмылкой: — Боишься? Антон резко поворачивается к нему и смотрит с открытым ртом. Секунд через пять только отвечает: — Ну, я ни разу не летал просто… Немного страшно. — Если хочешь, мы можем поговорить, чтоб ты абстрагировался. Ты, например, знал, что самолёт — самый безопасный вид транспорта? — Да, но мне не очень в это верится. Я вот смотрел, как вообще такая махина может подняться в небо, но так и не понял, — железная птица начинает разгоняться, а Антон нервничать больше. Ещё этот мотор громкий, блин! — Если честно, то я тоже не очень это понимаю, — вдруг в его руку резко вцепляются чуть ли не мёртвой хваткой, — Анто-о-он, да не страшно же. — Не смешно! — Арс перестаёт смеятся, а просто смотрит с улыбкой. — А ты какую музыку слушаешь? — Рэп, — Шаст держит всё ещё его руку и уже подумывает её отпустить, но не делает этого, — Раз вам так не страшно, то вы, наверное, много раз уже много раз летали, да? — Да. — И где больше всего понравилось? — В Казахстане и Германии. Антон сразу вспоминает песню Касты. — Ах, ты знаешь немецкий? — Арсений смотрит сначала непонимающе, а потом подхватывает. — Учил полгода. — Дак ты человек светский. — Я такой, да. Verstehen, Einstein. — Ништяк, бифштекс… или что? — Или что? — Спасибо. — Не за что. Шаст, вспомнив слова когда-то любимой песни забывает о страхе и отпускает Арсения. — Слушаешь рэп? — Ага. А вы, как я понимаю тоже? — Бывает. Тебе, кстати, перестало быть страшно, — он указывает на руку, улыбаясь, — я знал, что поможет. — Откуда вы узнали, что это помогает? — Я же всё-таки на учителя выучился, — говорит как что-то очевидное Арс. Антон мысленно хлопает себя по лбу. — А там учат с детьми обращаться.

***

На Алтае красиво. По приезде они около часа ехали в автобусе и за это время друзья успели нафоткать кучу красивых домов и гор, которые они проезжали. Ну и, конечно же, выложить в сторис то, как Шаст в рот ебал четырёх часовые перелёты. — Тебе не кажется, что тут воздух, как будто свежее? — спрашивает Антон у Оксаны, когда они выходят из автобуса, и оглядывается. — Конечно свежее, дурак, мы же в лесу. — Оксана закатывает глаза и уходит вперёд, оставляя друга позади. Павел Алексеевич, который ехал с ними, пытается всех построить парами. Правда, зачем, они ведь не в детском саду и не убегут за пределы турбазы. Когда все собрались, их ведут куда-то по дороге. Фролова впереди успевает ещё что-то фоткать, пока Антон смотрит под ноги, пытаясь не запнуться о повсюду торчащие корни. Через минут пять, в итоге подходят к небольшим одноэтажным домикам, стоящим в несколько рядов. — Ребята! — Кричит Павел Алексеевич, — Жить вы будете вдвоём, можете сами выбрать с кем. Сейчас вам Арсений Сергеевич выдаст ключи и вы пойдёте и осмотритесь, потом все соберёмся около главного здания, вы его найдёте сами. — Найдём сами? — удивлённо шепчет Шаст на ухо подруги, — а может нам домой ещё самим уехать? — Чё ты как бабка, Шаст? Разберёмся. Антон оглядывает Оксану как настоящего предателя и ждёт, когда к ним подойдёт Арс. Он с ней уже негласно договорился, что жить они будут вместе. — Так, вот ваш — двадцать девятый, — подходит к ним учитель и протягивает ключ, пока парень смотрит пристально на его лицо, разглядывает. — Хорошо, — щебечет девушка. Антон как будто просыпается и оглядывает учителя, который уже уходит. — Ты че блин? — возмущается Окс, — совсем засмотрелся? Антон облизывает губы и тихо отвечает: — Сорян. Антону иногда трудно держаться рядом с такими мужчинами. Он любит плохих мальчиков, кажется. А то, что Арсений плохой, — ладно, на самом деле не очень плохой, а такой вот, — Антон понял ещё когда ночевал в другом городе. Как он там, Вселожск? Короче, не суть. У Попова плохие друзья, с которыми он чуть не накурился впервые в жизни, откуда крутая тачка (ну не может же она появиться из воздуха, по мнению парня, он кем-то ещё работает), а ещё квартира в Питере. То есть их две. И у них (друзей) как будто есть вседозволенность. В общем, Антон очень странно мыслит, но главное сам себя он понимает. Вот так. В домике уютно. Две кровати, стоящие на против друг друга, тумбочка между ними и туалет с ванной, и зашторенной окно. Не шикуют, конечно, но тоже ничего. Антон плюхается на кровать, а чемодан кидает рядом. — Кайф, — залазит в телефон и сразу выкатывает глаза, — где связь?! Оксана подбегает к нему и заглядывает в мобильник. Не увидев там пять заветных палочек и 4G, она сразу же проверяет это у себя. — Бли-ин! И че нам делать теперь? — Она стонет разочарованно и тоже падает на кровать. — Даже ночью в инете не посидеть. — Не говори, — она находится расстроенной пару секунд, а потом коварно улыбается, а на вопрос Антона: «Че лыбишься?» — отвечает, — мне, кстати, тот Эдик заявку в друзья кинул? — Эдик?! — Шаст смеётся и кидает телефон на тумбу. — Эй, а че смешного? Ну я её вообще-то отклонила! — Почему? — Тут же резко вопрошают её. — Да он странный какой-то… — Чем же? — Когда приедем, рассмотришь пристальнее его страницу.

***

Когда уже начинает темнеть, он с Оксаной идёт к главному зданию. Сказали, что там несколько залов, какие-то комнаты отдыха и всякая поебота, ненужная Антону. Ему хватит лежания в комнате и воспоминаний о том, как же хорошо ему было лежать на любимой кроватке и пить пиво с самой лучшей карбонацией. Или сходить в бар. Невольно вспоминает мужика, с которым по пьяне обсуждал креветок, а тот ему вдруг сказал: ‌"Я не из этих полупидарасов, которые мусолят там это, — он вертит рукой в воздухе стаканом пива и показывает жестом, что якобы парень понял, что он имел ввиду, — которые сплёвывают, такие: «мммм… да, нотка борща здесь не плохая». Спорить с ним Шастун не стал надо своего же блага. Раздражение накатывает, когда они сидят на скамейках для карликов и слушают их вожатого. Про распорядок их дня и всякие конкурсы слушать не интересно, потому что намного увлекательнее разглядывать Арсения втихую. Тот стоит, ебалом хеувертит, всё с кем-то разговаривает. Ну прям актив всей школы, ё маё. Когда Попов уходит, Шаст поворачивается, чтоб посмотреть, кто сидит рядом и видит девушку его возраста. Она смотрит сначала на него, потом на уходящего Арсения, а потом снова на него. — У вас будет взаимно, но не сразу, — говорит та, как будто Антон попросил у неё погадать на суженного. — Э… — ничего более он сказать не может. — Лера. — Она протягивает ему руку и ждёт, когда Антон очнётся. — Антон. — Я ведь правильно поняла, что он тебе нравится? Шаст раздумывает, говорить ли левому человеку, что ему нравится его учитель, или нет. Всё-таки, вряд ли она побежит тому рассказывать всё, да и живут он по-любому в разных городах. — Ну, да. А как ты узнала? — Ты так на него смотрел, ну я и предположила. — А, понятно, — всё настолько очевидно? — Мы, кстати, в одном отряде, — говорит она, когда Антон отворачивается. — Да? А я думал у нас отряд только из нашего класса. Это остаётся без ответа и за сегодняшний вечер они больше не встречаются.