Отблески твоих глаз

— Просыпайся. — Ну солнышко, еще пять минуточек. Нежно потягиваюсь и обнимаю подушку. Солнечный луч пробегает по лицу, и я нехотя приоткрываю глаз. Она стоит в белье возле кровати и, увидев, что я проснулся, наклоняется и шепчет на ухо: «Доброе утро». Улыбаюсь. Меня ждет еще один прекрасный день. Хотелось бы рассказывать именно такую историю, но увы. — Просыпайся! — Агрх, ну отстань! — Живо просыпайся, это уже не смешно! — Еще пять минуточек. Пять, а потом еще пять, а потом еще десять, а там и из дома можно не выходить. — Если ты не встанешь сейчас же, я пойду скажу твоему отцу, что я — гей! Я не шучу, Граймс, считаю до трех! Она с раздражением открывает глаза. Ух, ну и взгляд, да-да, страшно. Нехотя садится и потягивается. Я стою возле кровати уже в пиджаке и, увидев, что она не собирается ускоряться, наклоняюсь и шепчу на ухо: «Еще пять минут, и ты останешься без завтрака». Она недовольно морщится, показывая, что день не задался. — Ты — ужасный человек! Граймс кидает еще один полный недовольства взгляд, но мрачно поднимается с кровати. Моя майка оказалась ей почти впору, так что уличаю момент в полной мере насладиться изгибами любимого тела. Но быстро отвлекаюсь от этого занятия, потому что бессердечный кофе требует внимания. Пока разливаю его по кружкам, прокручиваю в голове план сегодняшнего насыщенного дня. — Доброе утро? — Отстань, — хмурится Граймс. — Я не в настроении. — Да ладно, — пододвигаю ей блинчики и чашку, — все у тебя отлично. К тому же, я помню, сегодня ты заканчиваешь всего лишь полтретьего. Граймс решает не снисходить до ответа, и время, пока она режет блин, а я заправляю кровать и надеваю часы, проходит в полном молчании. — Угу, — мычит наконец она, — всего лишь до полтретьего. Так что, — тыкает в меня вилкой, — тебе придется освободиться как можно раньше. Я пожимаю плечами. Оба мы знаем, что это никак от меня не зависит. — Я постараюсь. Но ничего не обещаю. — Кстати-кстати! Мы же не будем ничего рассказывать папе, Лью? Она спрашивает с нажимом, намекая, что ответ может быть только один. — В этом нет необходимости… он настолько доверяет, что даже разрешает тебе оставаться у меня ночевать. А это дорогого стоит. Граймс окончательно проснулась и развеселилась, так что утыкается мне в плечо и искренне хохочет: — Льюис, ты гениальный шантажист, просто гениальный! «Давай расскажем твоему отцу, что я — гей!». И все равно, что ты — не гей и рассказывать ничего не собираешься. Это восторг! От ее такого уровня веселья у меня кровь приливает к щекам, так что аккуратно глажу Граймс по голове, забираю у нее край пиджака и совершаю променад до зеркала. Ну ладно, ничего критичного, скоро пройдет. Возвращаюсь и мягко намекаю, что пора бы собираться. До института мы бежим почти прогулочно. Останавливаемся возле ворот, я сверяю часы, которые разрешают поцеловать Граймс на прощание. Она обнимает меня, тоже целует и желает хорошего дня. Взаимно, любимая. Провожаю взглядом, пока она заходит в здание. Только бы не опоздала! Она же ночевала у меня, я за нее отвечаю! Отвечаю почти головой! Ведь иначе мистер Нейстон мне эту самую голову и оторвет. Ладно, собрались! Оглядываюсь и думаю, что, вероятно, не успею дойти до Валенсии, и делаю первые уверенные шаги в сторону автопарка.

***

Я открываю глаза. Еще один день. А еще ли один? Да, похоже. Солнечный свет слепит, так что приходится сесть. Комкаю простынь, чтобы проснуться быстрее, и медленно оглядываюсь. Все так же. Все, твою мать, так же. Та же заляпанная плита, те же разбросанные по полу и стульям вещи. Глубокий вдох пахнущего жиром воздуха. Ненавижу. Медленно и очень осторожно, чтобы не производить никаких звуков, ставлю ногу на пол. Знаю, что старые доски у Марка скрипят, так что переношу вес очень осторожно. Когда одна из них все же напоминает о своей неидеальности, резко оборачиваюсь. Но Марк только переворачивается на живот, так что часть его спины перестает загораживать от меня солнечные лучи. Свет падает на тело, и с тоской замечаю синяк на бедре. Кажется, вчера его не было? Да и не важно. Почти не дыша, подбираю с пола валяющиеся брюки и рубашку и надеваю, стараясь вообще не касаться старых досок. Сложно? Да, сложно, но потерпи. Не хочешь же ты разбудить Марка? Нет конечно, потому что тогда он будет злиться. А это никому не нужно. Ботинки стоят у входа, и я пробираюсь туда на цыпочках. Мне… мне определенно нужен кто-то здесь, в этом доме, потому что вот так разгуливать по Мелисе опасно. Даже если Марк и пытается меня убедить, что все нормально, я доверяю себе и своему опыту куда больше. Так что определенно нужно сказать, что мне нужен агент здесь. Зашнуровываю ботинки и, выдохнув, щелкаю дверным замком. Легкий треск расходится по комнате. Веки Марка лишь чуть дергаются. Вопреки ожиданиям. Похоже, вчерашний секс подействовал на него совсем благотворно, раз его нервная натура тут же не вскочила и не вперила в меня яростный взгляд. Выскальзываю в коридор и притворяю дверь. Люблю? Люблю. Да, да, люблю. В каком-то упадке сил провожу пальцами по волосам. Да люблю, конечно люблю, о чем разговор?

***

Забегаю в аудиторию без двух минут девять. Подобие прически растрепалось еще тогда, когда мы с Лью бежали по парку. И почему бы просто не взять такси? «Потому что ты и так проводишь целый день в помещении, так что тебе надо гулять». Вот зануда! Нет бы на свидание пригласить или еще что, так вместо этого он заставляет меня вставать на полчаса раньше. Все, больше никакого Льюиса Вэйна по утрам! Трех раз за первые две недели сентября хватило, мам, пап, возвращаюсь домой. Поправляю совсем уж нахально вылетевшие пряди и осматриваюсь. Жанна машет мне рукой, говоря, что заняла место. Да, мы… мы скорее всего станем отличными подругами. По крайней мере, приятельницей я ее уже считаю. Киваю кудрявой брюнетке и бегом пересекаю аудиторию. Как раз вовремя, чтобы не нарваться на гнев вошедшего преподавателя. — Привет, — шепчу я, раскладывая листы и ручку. — Привет, — Жанна отвечает совершенно в той же манере, — что на этот раз? Смотрю на нее деланно удивленным взглядом, но все же отвечаю: — Я просто еще не привыкла к новому графику! — Ага, ага, — беззвучно оспаривает она аргумент и косится на убежавшую пуговицу блузы, — не привыкла она к графику. — Ничего не было! — искренне возмущаюсь я, но забытую пуговицу все же застегиваю, — мы не извращенцы. Ага, у Льюиса случится сердечный приступ, если ему предложить хоть что-то, пока он собирается на работу. У него произойдет сдвиг сознания, и он сломается. Знаем, проверяли. Занятия проходят по обычному расписанию. За окном так ярко цветет сентябрь, и теплый ветер разносит запах тыквы и апельсинов, что я почти жалею, что просиживаю эти дни за занятиями. Но, с другой стороны, это же шаг к мечте? К тому же, здесь интереснее, чем в школе. Так что стараюсь не расстраиваться. В обеденный перерыв мы с Жанной решаем променять душные аудитории на газон сквера и устраиваем себе получасовой пикничок. Болтаем о всякой ерунде, обсуждаем предметы и преподавателей, делимся впечатлениями о том, как прошли выходные. Наша с Лью поездка к озеру ее очень интересует, и я с удовольствием рассказываю, как мы провели целый день на природе. Да, когда твой парень периодически целует тебя перед институтскими окнами, сложно скрыть его существование. Хотя я и не против. Лукавый взгляд Жанны пробегает по моему лицу, рукам и, наконец, грязной посуде на пледе. — Надо бы помыть до занятий, — справедливо заключает она. — Угу. Я оглядываюсь, вспоминая, есть ли где-то на улице туалет, или придется тащиться в здание и сократить прогулку. Она делает то же самое. — Ну вот почему кому-то достаются такие, а кому-то — ничего? — с досадой жалуется Жанна. Не понимаю резкой смены темы и поднимаю бровь. Жанна кисло смотрит на меня и тыкает пальцем куда-то вглубь парка. Провожаю жест взглядом. И цепенею. Да, меня бы определенно тоже поразил вид идеально лежащих русых волос, строгой белой рубашки и блестящих на солнце лаковых ботинок. Ну и, конечно, этого огромного букета, что не помещается даже в руках у представителя идеальных парней. Все это поразило бы меня. Безусловно. Но бровь сама собой поползла вверх. — Что ты здесь делаешь? — назрел самый логичный и верный вопрос. Интерес Жанны определенно возрастает, она смотрит на меня с непониманием. Блуждающие зеленые глаза встречаются с моими. Пока не начался какой-то спектакль, ищу и успешно нахожу сучку. Джей мать его Шэн слегка ухмыляется и делает шаг в нашу сторону.