Отблески твоих глаз

Удивительно, но атмосфера встречи не кажется такой тяжелой, как я ожидал. Учитывая уровень дипломатов выше обычного, держусь более статно и даже чувствую некоторую нервозность. Но, похоже, никто пока не настроен на серьезные переговоры. Блиц-встречи первой четверти форума только что закончились, и я пью кофе, раздумывая, что же Валенсия захочет делать после. Видел, у нее загорелись глаза от одного совместного мелиско-сиэльского проекта, так что, предполагаю, работы у меня еще прибавится. Все же, моим переводам документов Валенсия почему-то доверяет больше, чем остальным. Если честно, совсем безосновательно. Но приятно. – И ты хочешь сказать, что мы вот так вот целый день будем обсуждать какие-то проекты с новыми людьми без гарантий? – Угу. – Это же совершенно бесполезно! – возмущается Костя и непрозрачно намекает, что уже устал и хочет домой. – Бесполезно, если рассуждать об этом как ты. А если рассуждать «Новые знакомства, возможность сотрудничества, налаживание взаимоотношений…», то весь форум оказывается очень благотворным. Костя смотрит на меня неодобрительно, но возражать вроде не собирается. Прячу улыбку – наблюдать, как Костя пытается вникнуть в дело его мамы, всегда очень занимательно. Хотя что-то мне и не верится, что Валенсия останется довольна его работой. – Так, я тебе что-то еще обещал показать? – всплывает в голове. – Хм… да, еще, кажется, какая-то муть. Щелкаю пальцами, удачно вспомнив, что и правда обещал Косте показать разницу в заполнении форм на участие в форумах. Так что быстро допиваю кофе и маню его за собой. – Ты здесь такой серьезный, мне даже страшно, – жалуется друг, пока мы проходим мимо конференц-залов. – Как машина. – Правда? – меня искренне удивляет это сравнение, – простите. Кажется, надо расслабиться. Но так, я просто все это знаю и модели поведения хорошо отработал. – Ты меня пугаешь. – Я думал, мне показалось! А это и правда Льюис Вэйн! Я не слышал этого голоса уже давно, но это совсем не значит, что я тут же не могу определить его обладателя. Так что глаза сами собой пробегают по толпе в поисках черных зализанных волос и блестящих глаз. И, конечно, рубашки с мелкими цветочками – неотъемлемой части образа. – Привет. – Привет! Мэл останавливается передо мной в своей неподражаемой жизнерадостности. Глаза блестят, на бледных щеках слегка играет румянец. Как я и думал, за галстуком и пиджаком скрывается рубашка в белую ромашку – удивительно, насколько он уверен в себе, раз носит их даже на такие мероприятия. Он улыбается. И я улыбаюсь в ответ. Вроде бы должен глубоко и многозначительно вздыхать, попадаясь на глаза людям из прошлой жизни, а все равно радуюсь. Этот человек – просто нечто. Расплываюсь в улыбке, не думая ни о чем, кроме того, как удивительно рад его видеть. – Не может быть, это и правда ты? – зеленые глаза пробегают по мне и останавливаются на лице. – Похоже, мне невероятно повезло! Или… мне уйти и сделать вид, что мы не знакомы? – вдруг переключается он на серьезность. Совершенно не понимаю, к чему его последняя фраза. Приходится заставить мозг работать по-взрослому. – Что? Нет! Ха-ха, – неужели он серьезно? – Просто так получилось. Нет, я ни от кого не прячусь, в том числе от тебя. Я даже очень рад, что мы встретились здесь. Случайно? – Ну, относительно. Я тут представляю Лизу. Она не смогла приехать, – Мэл кидает всего один взгляд, и я понимаю, что это надо воспринимать как «не захотела», – так что я тут за нее. Вдруг какое предложение подвернется. А ты? Какими ты судьбами? Твой новый босс? Добрый день. Я – Мэлон Хаксли, секретарь Лизы Джалетти. – Константин, – как-то ошарашенно отвечает Костя и пожимает протянутую руку. Вряд ли Мэл действительно так подумал, потому что растерянный вид Кости ну никак не соответствует званию «босс», но субординация превыше всего. – Нет, мы друзья. А здесь я помогаю своей работодательнице, Валенсии Ноувэлл, с налаживанием деловых контактов. Развлекаюсь, если честно. – Так значит, все же работаешь? – По сравнению с моими предыдущими обязанностями, работой не назовешь, – снова улыбаюсь я. – Я так удивился, когда увидел господина Шэна без тебя в январе. Это оказалась какая-то новость из разряда «вау». Вы же хорошо ладили, так почему, Льюис? Он совершенно не стесняется спрашивать меня об откровенных вещах. О моих взаимоотношениях с самим сыном министра экономики Мелисы, тогда как его начальница лишь невеста одного из сенаторов. И именно за это я ценю Мэла. Всегда ценил, и сейчас только с новой силой понял, как рад его видеть. Но, отвечая на вопрос, чувствую, как в голос прорывается печаль. – Это было сложно. Сложно, понимаешь? Во многих смыслах. Лишь на секунду возвращаюсь в ту ночь, полную желания закончить все любыми путями, а потом перескакиваю туда, где Джей, положив голову на стойку перил крыши, признается, что любит меня. Ох, и почему таких простых вопросов до сих пор хватает, чтобы опрокинуть меня в воспоминания? – Понимаю, – кивает Мэл. Не думаю, что он понимает в полной мере, но все равно благодарю за эмпатию. – Это, конечно, не такой уровень, как с Лизой, вообще разное количество задач. Так что ты теперь отдыхаешь? Не пожалел? – Почти отдыхаю. Иногда мне грустно, это правда, но мне точно нужна была передышка. Он оглядывается так, будто собрался предложить что-то до ужаса аморальное, и останавливает на моих еще стоически холодных щеках лукавый взгляд. – Я вообще-то надеялся встретить тебя на будущем конгрессе, хоть и понимал, что вряд ли, так что до жути здорово, что мы встретились здесь. Раз такое дело, можно я тебя обниму? Не ожидаю поворота так быстро, но контролирую себя и не смеюсь. Сколько я помню, из всех помощников высокопоставленных шишек и их детей только Мэл мог позволить себе так откровенно проявлять чувства. Вероятно, поэтому мы стали почти друзьями, насколько наши социальные роли позволяли. – Конечно же. Могу себе позволить! Обнимаюсь с Мэлом совершенно без зазрения совести, только контролирую сознанием будущее. Но он сегодня, похоже, просто рад меня видеть, так что не совершает попыток несанкционированных действий. – Так мы не увиделись бы на конгрессе, да? – Это мелиско-сиэльский-то? – тщательно вспоминаю все, что обычно на нем делал. Но Джей не прислал мне приглашения или письма с намеком, – вряд ли. – Хорошо, что мы встретились здесь. Как насчет приехать как-нибудь в гости? Мой адрес ты знаешь. Улыбаюсь от намека, но все равно обещаю подумать. Только спрашиваю о том, как дела у него самого, как нещадные часы возвещают, что до окончания перерыва осталось десять минут. Дрессированные песики оба знают, что это время надо распределять как можно грамотнее. Улыбаюсь Мэлу на прощанье и желаю хорошего дня. Он отвечает теми же добрыми словами. Подмигивает. И уходит. – Что это было? – глаза Кости становятся размером с блюдца, когда я поворачиваюсь к нему и сетую, что мы, кажется, ничего не успеваем. – Дружеский подкат. Никогда не перестану смеяться над реакциями Константина. Не знаю, может, это у меня уже какая-то въевшаяся наглухо психотравма, но я уверен, что в жизни не смогу так среагировать на гомосексуализм. Даже если узнаю, что сам премьер-министр Мелисы – гей. – Так ты понял, что это подкат? – Ну конечно, я же не идиот, – спорно, Льюис, спорно, но я не разрешаю себе думать о том гигантском провале, – это же Мэл. Я знаю, что нравлюсь ему, уже пару лет. И даже выслушал его признание. И даже с грустью попросил прощения за то, что не могу разделить его чувств. По виду Константина кристально понятно, что он сейчас поймает сердечный приступ. – Что?! – только и может выговорить он. – Ну да, так уж получилось. Но, как ты знаешь, я больше по Граймс, нежели по Джеям или Мэлам. – А-ах! – Костя краснеет и почти рвет на себе волосы. Так, Лью, надо переставать быть таким откровенным, а то ты так друга до инфаркта доведешь. – Ты же какой-то магнит! Они все на тебя липнут. Ох! Я стою рядом с тобой. Я тоже таким стану? Разрываюсь между тем, чтобы впасть в истерику или провести очередную лекцию о том, что геи не менее избирательны в выборе партнеров, чем натуралы. Но останавливаюсь на варианте просто напомнить, что нам нужно идти. – Я ничего не хочу сказать, – многозначительно смотрит на меня Костя. – Но ты скажешь. – Но я скажу. Вы все там геи! – Ага, и даже женщины, – уверенно поддакиваю этой теории, – а размножаются они постольку поскольку. И вообще Мелиса – это искусственно созданное общество. – Ты мне тут зубы не заговаривай! – искренне возмущается Костя, пока я изо всех сил сдерживаю смех, – вы все там геи! – Как хорошо, что у нас с тобой одно и то же сиэльское гражданство, да? Хочет ли Костя меня придушить? Возможно. Но он так не сделает, потому что принципы. С тех пор, как он впервые заметил тонкую полоску шрама на моей шее, решил, что не скажет мне больше ни одного обидного слова. Это было так мило, что я даже завис. Какое-то доселе неведомое проявление дружеских чувств. – Да, чудесно, – недовольно отвечает Костя, проходя в конференц-зал.

***

Молча наблюдаю, как трава умирает под серыми лаковыми ботинками. Джей шагает так уверенно, что, готова поклясться, только этим привлекает внимание всех в университетском парке. Его походка похожа на транс: не могу перестать таращиться. Быстро беру себя в руки. Жанна смотрит на меня, на приближающегося принца, опять на меня и не может переформулировать эмоции в вопрос. Ее ошарашенный вид действует благосклонно: если я буду выглядеть так же, то не прощу себе. Так что отвожу глаза от самого сэра Шэна на окружение. Парень поодаль от Джея мне не знаком. Или я уже забыла? В тот единственный раз, когда я видела шайку этой сволочи, как-то не было желания разглядывать всех. Надо собраться! Собраться. – Здравствуй. Джей останавливается в паре метров от меня. В глазах переливается искренняя радость встречи. Так и не скажешь, что мразь несусветная. – Привет. Отвечаю на мелиском и стараюсь это сделать максимально без акцента. Его губы опять трогает улыбка. Странно, но он никак не нависает надо мной, хоть и стоит во весь рост, пока я сижу на земле. И тут же, будто прочтя мысли, Джей взглядом спрашивает о незанятом кусочке покрывала и, не найдя сопротивления, садится рядом. – Прошу, прими эти цветы в знак благодарности от меня. Я еще понимаю слова, но блондин с убийственным спокойствием во взгляде, оставшийся стоять в паре метров от нас, все равно предусмотрительно переводит фразу с мелиского на сиэльский. Джей протягивает огромных размеров букет белых мелких цветов, который до этого держал в охапку. Весь вид Джея не выражает ни толики того, что выражал тогда, в тот раз. Будто два разных человека. Цветы, безусловно, великолепные. Такого шикарного букета я не видела еще ни разу в жизни. Но от этой мрази? О-ох. И все же протягиваю руку – не пропадать же красоте. – В знак благодарности? – приподнимаю бровь. Букет оказывается таким массивным, что если эта мразь меня разозлит, пусть пеняет на себя. Подумав, кладу цветы на землю рядом. Красиво. Правда красиво. Но до ужаса подозрительно. – В знак моей благодарности за Льюиса. Ох, вот оно как?! Уже собираюсь начать гневную речь и выкинуть подарок как можно дальше, но Джей на идеально звучащем мелиском продолжает: – И как мое извинение. Не то чтобы я был в чем-то серьезно виноват или вел себя недостойно, но прости за мою резкость. – Он ловит своими зелено-коричневыми глазами мои и продолжает. – И искреннее спасибо за то, что делаешь Лью счастливым. Не перевожу теперь отдаленно знакомые слова сама и слушаю перевод. Похоже на какую-то игру! Вот он, человек, который изнасиловал моего парня, пил его кровь и тянул из него жизнь кучу лет, сидит теперь передо мной и благодарит за счастье. Беспричинный фарс! – Я делаю это не ради тебя! – бросаю, чтобы поставить Джея на место. – Конечно. Если бы ты делала это ради меня, это было бы извращение. – Кто бы тут говорил об извращениях! Мистер «серая мышь» переводит мою колючую фразу с каменным выражением лица. Удивительно, ему что, вообще все равно? Или Джей попросил переводить для него все дословно? Джей только улыбается, получив перевод, и смотрит на меня пронзительно и долго. – Это все? Ты вдруг пришел подарить мне цветы и послушать оскорбления? – не выдерживаю я затянувшегося молчания. – Да. Пришел подарить тебе цветы и послушать все, что ты обо мне думаешь. Твое не очень высокое мнение о моей персоне. Сказать, что ты – не худший вариант из всех, что мог выбрать Льюис. – Удивительно, что он мог выбрать, да? – Удивительно, что из всех он выбрал тебя. Ну все, это просто невыносимо! Хватаю букет с намерением убить Джея Шэна насмерть. И плевать, кто он там, пусть хоть сам президент Сиэля! Заношу руку, но в последний момент останавливаюсь. Джей заливисто смеется и делает вид, что испуган. – Не надо! Это того не стоит. В слова помощника проскальзывает интонация, и я с удивлением поднимаю на него глаза. Неприметный в своем очаровании парень стоит в тени деревьев с ножом в руке и услужливо улыбается. – Безопасность превыше всего. Да-да, кто бы дал мне хоть дотронуться до семьи министра Мелисы? – Ну ты и сволочь! Приперся и не даешь еще и пальцем себя коснуться! Типа извиняться, а типа не доверяю. Да и ну его. На кой мне его доверие? Было бы в тысячу раз приятнее, испарись он из моей с Лью жизни и все. – Ну что ты! Пальцем всегда можно коснуться. – У тебя трава на рубашке. – констатирую я, что зеленые листики нарушают идеальную гармонию образа. Джей хмыкает и смотрит на рубашку. Наверное, попадали с букета. Брезгливо стряхивает с себя траву, но парочка зеленых нитей все равно остается. Расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и вынимает из-за воротника скатившиеся туда листочки. Беспорядок на одежде перестает меня волновать. Потому что теперь все мое внимание привлекает багровый синяк. Я вижу только ту часть, что расцвела на шее, но, уверена, это только начало. Жуткий, совершенно никак не сочетающийся с образом Джея, он почему-то сразу говорит обо всем. – М-м-м… – едва слышно выдыхает Джей, когда я дотрагиваюсь пальцем до его груди. – Трава. Я убрала.