Отблески твоих глаз

Джей не любит поезда. Никогда не любил. Но машины он не любит еще больше, так что Тео отдает билеты контроллеру и затаскивает немногочисленные вещи в купе. Последний октябрьский день одаривает землю красными листьями, которые прорываются даже на перрон. Льюис заверяет Граймс, что ничего страшного, если они подождут тот поезд, на котором приезжают партнеры ее отца, даже если он прибудет через полтора часа. Граймс обеспокоена этим, но, все же, она неплохо выучила своего парня и знает, что для него такие дела действительно не проблема. Она даже расстроена. Последняя экскурсия с Джеем по Сиэлю была не так плоха, и она даже думает, что грустно, что она теперь непонятно когда увидит его. Джей уже чувствует, как устанет, но старается не думать об этом. Вместо этого смеется с Льюисом и думает, что в этот раз он уверен, что Лью счастлив. Счастлив ли он сам? Ему точно легче, чем было, и еще он знает, что Ричард больше не подпустит Марка и на сто метров к нему. Но дело даже не в Марке. Джей просто думает, что пора бы его сердцу сделать передышку и побиться для него самого. Сверяет часы после протяжного свистка. Синхронно с Льюисом. Тео тихонько вздыхает и спускается на перрон, чтобы точно забрать начальника домой. — Что ж, пока, — грустно улыбается Джей. Он знает, что пора прощаться, и дело не только во времени и чувствах, но и в том, что им всем нужно переварить, впитать то, что они дали друг другу, но все равно чувствует необоснованную грусть. Смотрит Льюису в глаза. — Спасибо. — Ты выглядишь слишком грустным, — качает головой Льюис, — не надо. Но, если хочешь, оставайся? — Что? — смеется Джей, — с ума сошел? Хватит, я в этой дыре больше и часа не выдержу. Так что, увидимся в Мелисе, Лью! Льюис улыбается, щурится от ветра, прижимает к себе несопротивляющуюся Граймс и долго смотрит на человека перед собой. — Непременно. Только не раньше, чем через месяц, а то меня точно выгонят с работы. — Ты такой нудный! — вторит мыслям Граймс Джей. — Береги себя, — вдруг говорит Граймс. — Пока, Тео. — До свидания, Граймс. Вы с Льюисом чудесно смотритесь вместе, — лукаво отвечает Тео. — Увидимся, Льюис. — Ага, — улыбается Льюис уже Тео. Джей бы остался, но он и так слишком много испытывал терпение отца и мелисских журналистов, больше они ни дня не позволят. Да и то, за чем он приехал, осталось в его сердце куда больше, чем он рассчитывал. И этой теплоты будет достаточно на все. — Лови, — привлекая внимание Джея, говорит Льюис и вытаскивает из кармана коробку из бархата. Кидает точно Джею в руки. Тот переводит взгляд с Льюиса на коробку, потом обратно. Все это выглядит для него неожиданно и подозрительно. Построив в своей голове теорию, открывает. Джей любит серебро. А еще он чувствует себя голым на переполненной площади, когда читает гравировку на внутренней стороне простого серебряного кольца. «Что ты имеешь в виду?» — спрашивает его взгляд. — Ты прекрасен, Джей, особенно когда слушаешь свое сердце. Тогда, на крыше в мае, когда ты запустил пальцы в волосы и устало посмотрел на меня, сказал, что у тебя нет плана, тогда я впервые понял, насколько же ты прекрасен. Искренность — лучшая твоя черта, Джей. Ты можешь сейчас запретить себе влюбляться, дать себе время зализать раны, и все поймут это, — объясняет Льюис, — но, когда будешь готов, разреши себе чувствовать снова. Системы координат важны, но твое сердце действительно создано для любви. «Какая наивность» — думает Джей, но чувствует, как в груди что-то отдает теплом. Льюис верит, что прав, и уверен, что однажды так и будет. Со спокойной душой он смотрит, как Джей убирает кольцо с надписью «плана нет» в карман пальто. — Ты доведешь меня своими подарками! Собачий ошейник, теперь это! — деланно взвинчивается Джей. — Еще меня своей сучкой назови! Льюису становится очень смешно, когда он смотрит в полные гнева глаза Джея. Он знает, что это было совсем на грани, и искренне ценит, что Джей не ударил его за такие слова. Проводник заходит в вагон, помогая оставшимся немногочисленным пассажирам покинуть Сиэль. Джей глубоко вздыхает. Льюис и Граймс, не расцепляя рук, подходят к нему ближе. Сначала обнимает Льюис, совершенно не думая, что там скажут люди вокруг. Он отдает любовь и получает ее в ответ. Потом Джея обнимает Граймс, сама удивляясь своей толерантности и странной привязанности к этому человеку. Льюис машет Тео, тот — в ответ, и говорит, что будет писать, если никто в доме Шэн не соизволит объяснить ему взаимоотношения. Джей в последний раз окидывает взглядом провинциальный вокзал какого-то маленького города непонятной страны. Льюис, закутавшись в пальто от колючего ветра, машет ему, и в этом жесте передает, что будет для Джея другом в любой момент его жизни. — Думаешь, он никогда сюда не вернется? — задумчиво спрашивает Граймс, провожая взглядом быстро убегающий вагон. — Ну конечно, — саркастически отвечает Льюис. — Он вернется сюда максимум через полгода на ежегодную экономическую встречу лидеров стран. Другой вопрос, высунет ли он нос из презентабельного отеля в нашу глушь. — Ой, вы оба такие придиры, — морщит нос Граймс, — это маленькое, это не статусное… — Эй, я не!.. — Типа в Мелисе везде все круто, а у нас тут деревенщина! — уже больше играет, чем отстаивает приступ патриотизма, Граймс. — Хватит врать, дорогой. — А знаешь, что? — ловит ее за запястья Льюис и притягивает к себе ближе. — В следующий раз поедем в Мелису вместе. Как тебе? — Звучит как провокация, Вэйн! Но, так и быть, я подумаю. Она ловко высвобождает руку и бьет его по носу. — Эй, Льюис? — спрашивает Граймс, пока они вдвоем возвращаются, как раз к ужину в доме семьи Нейстон. — Да? — Льюис, засмотревшись на первые в этом году снежинки, переводит взгляд на Граймс после паузы. — У тебя есть план? Он смотрит на нее, и весь мир, кроме ее глаз, перестает существовать. — Мне не нужен план, у меня же есть ты, — здраво рассуждает он. — У меня тоже нет плана, — признает она и целует оказавшиеся непозволительно близко губы.