Недетские игры

      Разговор, пусть и прошло почти десять минут, продолжает крутиться в голове, не давая покоя. Из-за того признания, что любое слово может быть пропитано ложью, Томас вспоминает то немногое, что он услышал из уст своего мучителя. Иные правила, иные условия, так ещё и продолжительность игры совсем не та, на которую парень изначально рассчитывал.       — Даже одного человека в час хватит, чтобы к концу осталось десять, — анализирует парень, не подавая вида. Глаза пусты, но задумчивый вид всё же заставил пару человек остановить хаотичный взгляд на нём. — но за прошлый час выбыло троя. Через два часа останется половина.       Больно, с одной стороны, признать, что несколько десятков людей закончат свой путь здесь, а с другой… другие продолжат страдать. Никто не в выигрыше. Даже интересно, что из этого хуже.       — Посмотрим… Все, кажется, здесь. Тогда приступим, — никто не дрогнул, не издал звука. Только уставшие глаза выдают измученность всех находящихся. — так как это моя новая игровая, доставшаяся мне по случайности, то мне немного сложно так быстро придумать испытания к ней. Вижу, вы как-то ожили после этого, хотя это не отменяет того, что поблажек не будет. — короткий кашель, добавленный больше для вида, прервал говорящего, — Как я сказал, идей у меня немного, так что мы будем играть… в азартную игру. Скажу по секрету, большего адреналина вы в жизни не испытаете. О! Если у вас есть идеи, то вы можете мне их предложить, пока есть время. Просто не даю обещания, что через час вы будете в силах это сделать. Нет? Тогда за стол садятся, м… Сесилия-       — Цецилия. — резко выпалила девушка с каким-то странным акцентом. Судя по столь странному звучанию, должно быть, она или из Германии, или совсем рядом с ней, может, Чехия.       — Тц, хорошо, Це… Ц… — запнулся наблюдатель, пытаясь произнести её имя, используя этот самый странный звук. Непроизвольно Том сам попытался произнести его, но получилось только короткое тс, очень отдалённо напоминающее ц. — Просто сядь. Кх… напридумывают имена, а потом сиди да произноси. Так, Кевин, Батиста, Элиза, Кристиан и Улаф.       — Я Олав, — пронёсся легкий смешок среди толпы, и Томас даже на секунду подумал, что не всё так плохо. Пусть они не подбадривают друг друга, но даже такого поверхностного проявления эмоций хватило, чтобы расплыться в улыбке.       — Ну, к тебе притензий нет, у нас четыре вариации произношения твоего имени. Ну и к Кристиану. У вас единственные имена, которые мне знакомы. — непринуждённо отвечал голос, словно он — их друг, с которым они давно не виделись.       Шестёрка уселась за стол: две девушки и четыре парня, хотя Риджуэлл думал, что Батиста — женское имя. Некоторое время ничего не происходило, а затем открылась дверь, из которой вышел дворецкий, достающий револьвер с непримечательным видом, открыл барабан.       Конечно, все дёрнулись, а несколько подопытных отвернулись и закрыли уши и голову, ожидая, что сейчас начнётся пальба. Но этого не произошло.       — Воу-воу, угомонитесь, это обычная русская рулетка. — только пара человек остро среагиовали, включая Цецилию, резко распахнувшую глаза, понимающая суть этой игры, — Кто знает, как играть?.. Мало, но сейчас всё поймёте на практике. Всего один патрон. Несложно, правда?       Заряженный барабан прокрутился несколько раз, и оказался в руках у Цецилии как у единственной за столом, по чьей реакции легко понять, что та явно знает правила игры. Её голубые глаза с отчаянием и мольбой всматривались в елё различимые из-за темноты черты лица мужчины, на чьём лице всё та же застывшая безмятежность.       — Господи, молю, не надо!.. — почти истерично прошептала она, понимая неотвратимость происходящего. Дрожащая рука сжимает револьвер, а наблюдатель только её подгоняет, угрожая, что если не она сама нажмёт на курок, то ей помогут.       Щелчок. Выстрел не последовал, и по бледному от страха лицу ручьём стекают слёзы. Пусть она не стала первой жертвой опасной игры, пережитый шок заставляет её колотиться от истерики. Тревога её столь сильна, что стоящие в стороне отлично ощущают всю тяжесть ситуации.       Даже Том, хотя, казалось, его уже ничего не должно удивлять.       — Вот так пистолет ходит по кругу, пока волына не выстрелит. Всё. — говорить, сидя где-то вдали, не переживая всего того, чего натерпелись они, конечно, просто.       Следующим участником азартной игры оказался Олав. Взгляд устремился в стену, дуло упёрлось в висок, палец на курке. До боли стиснутые челюсти издали еле слышимый скрип, а холодные капли пота оставили мокрые следы на лбу.       Тихий щелчок. Третий участник становится заложником страха. Смешно, но действительно, — никто прежде не испытывал такого андреналина, как сейчас.       — Один к четырём. — ожидание сводило с ума, ведь вскоре и Риджуэлл поставит на кон жизнь. Абсурдно, что даже смешно. — Разве не было бы честно, если бы барабан прокручивался после каждого игрока?       — С точки зрения вероятности, так было бы справедливей, — хоть Том и не ждал ответ на свой вопрос, больше считая его риторическим, незнакомец ответил. — так шансы всех последующих игроков бы уравнялись, но игра затянется: не исключено, что тогда револьвер пойдёт по второму кругу.       — Получается, выгодно быть самым первым, — сделал умозаключение парень.       — Да, только если ты не «везунчик», иначе это будет уж совсем смешно и грустно. — как и все мужчины, он был в строгом костюме, в абсолютно тёмной маске, а в маленьком кармашке красовался маленький бутоньерк, которым Риджуэлла обделили. Несмертельно, но обидно. — Киаран.       — Том. Так… как ты сюда попал? — поинтересовался парень, по большей части, просто так, ведь у всех одна история.       — Не помню. Просто очнулся тут, как и все.       — Не лучшее место для… — раздался выстрел и кровь окрапила нескольких человек, включая Томаса, который не сразу заметил лежащий перед ним труп, из чьего черепа стремительно вытекает кровь, а кусочки мозга и костей росыпью остались на столе, — веселья…       Массовая истерия охватила зал, и крики, и плач смешались в единый оркестр, вселяющий ужас. Столь много страданий в них, что хочется закрыть уши и уйти подальше.       — Какая жалость… — наблюдатель в очередной раз с наигранной горечью затянул монолог, — Кристиан, а я ведь хотел на тебя десять фунтов поставить. Ну, ничего не поделаешь, начнём новый раунд. Кого бы мне выбрать… Киаран, Леон, Элиза, Мия, Айла и… Томас, конечно же, ведь с друзьями играть интереснее, а вы, как раз, успели познакомиться. Только труп уберите — никто же не хочет посидеть у него на коленках?       …Почему? Почему я вообще здесь? Я же… я же не сделал ничего, чтобы заслужить этого.

Один к шести.

      Я обычный человек. Моя жизнь скучна и обыденна. Простой неудачник вроде меня никак не мог засветиться, чтобы оказаться здесь.

Два к шести.

      Или… это причина, почему я тут. Никто не станет меня искать, если я вдруг пропаду. Это удобно, разве нет?

Три к шести.

      Никто из нас не заслужил быть здесь.

Четыре к шести.

      Это вина уёбка, решившего, что может играть с чужими жизнями.

Пять к шести.

      — Это ты виноват. — бесстрастно выпалил Томас, хватая револьвер. На удивление, ему даже не страшно, ибо гнев переполняет его. Адреналин заставляет сердце биться с неимоверной скоростью, и вновь эта симфония из плача и криков, только вот она тише. То ли уши заложило, то ли просто ещё нет смертельного исхода.

Шесть к шести.

      — О чём ты? Ты уверен? — внезапно голос остановил его. Он явно недоволен столь броскими обвинениями, более — он с ними не согласен. — Моя вина? Хочешь сказать, это я всем заправляю? Это я убийца? Или, может, я заставил вас в этом участвовать? Действительно ли я ко всему причастен? Если твоя пустая башка может родить только подобное, то твой коэффициент интеллекта еле дотягивает до двухзначного. Твоё тупое лицо так и просит разъяснений, что же, может быть, тогда начнётся веселье? Как бы это сформулировать… о, знаю: вы сами пришли ко мне.