Муж на каникулы

Джисон с Ренджуном гуляют по Шанхаю. Лето в самом разгаре: солнце палит нещадно, Хуан вылил на себя пол тюбика крема от загара и вторую половину размазал по Паку. Хотя второй абсолютно не против лёгкого загара — будет хотя бы на отдохнувшего человека похож, но кого бы это ещё волновало. Всё, о чем сейчас думает Джисон, так это о холодном мороженом со вкусом зелёного чая и скамейке где-нибудь в прохладном теньке. Ренджун уходит ненадолго, а Джисон решает найти то, о чем грезил уже добрых пятнадцать минут: тишину, скамейку, возможность доесть мороженое, пока оно не потекло по рукам, и идёт в парк. Там сидят много людей: бабушки, женщины и мужчины — у всех фотографии и что-то написано на китайском, похожее на досье. Фантазия Джисона дорисовывает картинки из американских фильмов, где в полицейском участке висят фотороботы с пометкой “особо опасные”, а рядом с фото обозначена цена. Джисон проходит почти до самого конца, разглядывая разные изображения, пока не останавливается на парне, который явно выделяется из всех предыдущих людей. Очень молодой, написано, что ему девятнадцать — это единственное, что смог понять Джисон. Цена рядом была всего десять юаней. Пак порылся в кармане джинсовых шорт и кинул в коробочку возле тётушки. Женщина сразу же повеселела, встала со складного стула, вручила досье и весьма бодро стала собирать свои пожитки. “Что это было?” Джисон вглядывается в бумажку; хочется больше ответов, но даже о возможных вопросах не получается подумать. Мороженое стекает по пальцам, капает, успешно попадая на носок белых кед. . Весь вечер Ренджун расспрашивает о совершенной “сделке”, долго вглядывается в бумажку и снова сыплет вопросами. Загадочно улыбается, а в конце заключает: “Джисон-щи, тебя ждёт увлекательный вечер!” Он не унимается и на следующий день. Выпрашивает у бабушки лак для волос и надолго запирается с Паком в туалете на втором этаже. Там уже расчехляет свою любимую сумочку, казалось бы, со всем на свете. Джисон всегда сравнивает это со знаменитой сценой с волшебником, только вот вместо фантастических тварей у Хуана там не менее волшебные расчёски, фен и небольшая косметичка черного цвета с наклейкой Молнии Маккуин. У Джисона фантомный шум в ушах от фена и, кажется, волосы больше не принадлежат голове, настолько они приклеены друг к другу. В ход идёт увлажняющий крем, какое-то масло в красивой баночке, а затем и BB-крем. Как уверяет сам Хуан, тон будет очень лёгким, и Джисон его даже не заметит на лице, но он скроет его мелкие недостатки кожи. Ренджун достает два спонжа: один себе, чтобы легко прибить продукт для лучшей плотности, а второй самому Паку, чтобы сжимать в руке, как тот говорит: “Похож на сквиш.” Фея макияжа и главный фанат шоу “мейкаперы” гордо оценивает свою работу, пару раз бьёт по рукам, чтобы “модель” ничего не испортил, и собирает всё обратно в свой волшебный чемодан. . Весь день проходит в ожидании чего-то неизбежного. Страдает, конечно же, больше всего Пак, когда Ренджун запрещает есть как обычно и следит чуть ли не за каждым движением палочек — от чего кусок в горло не лезет, после не разрешает ложиться на постель, диван, сильно прижиматься головой к спинке кресла или даже подкладывать руку под щеку. Сложно. Очень сложно. Джисон почти ненавидит того, ради которого так старался его друг. Пак не глупый, спустя пару смешков, и такой подготовки почти с самого утра, смекает, что впереди его ждёт свидание, против его же воли, но кому это интересно?! Джисон привык, из-за его гибкого характера и интровертной личности люди часто не задумываются о нужности происходящего для самого парня. . 18:00 Шанхай. Набережная Вайтань Джисон стоит напротив башни с часами, куда его привёл друг и велел ждать назначенного времени. Проходит всего пять минут, но ощущаются они как двадцать, ноги начинают неметь, приходится неловко стоять на месте, перекатываясь с носков на пятки и обратно. От кого: Хён Стой нормально, выглядишь как придурок Пак начинает печатать ответ, но отправить не успевает. — Так это ты? — спрашивает чей-то мужской голос на китайском. — Что прости... те? — Пак отвечает по привычке на корейском, да он на другом и не умеет. — Блин, он же не понимает. — кажется, он слышит смешок со стороны, пытается заговорить снова. — Донт спик инглиш? — Ты кореец, что ли? — неожиданно стало понятно. — Ты понимаешь меня? — как же он рад, что незнакомец знает корейский, и им не придется играть в пантомиму или ещё хуже — говорить на английском, ведь дальше той фразы, что он сказал в начале, почти ничего не знает. Это было бы действительно трудно. — А ты так и будешь отвечать вопросом на вопрос? Я говорю на корейском, если ты об этом. Так это ты, тот странный тип, который купил себе мужа? Незнакомец груб, сразу перешёл на ты, но так даже лучше, сбавит оборот неловкости, а ещё это маленький пунктик того, что его собеседник ненамного старше, в голове вдруг всплывает картинка той самой бумажки с две тысячи первый годом рождения. — Чего купил? — ошарашенно. — В смысле? Я ничего такого не покупал или... — вспоминает те десять юаней и почему он здесь сейчас тут. — Так вот, что это было... Давай я всё объясню. Я просто гулял с другом, потом он отошёл, а я захотел отдохнуть и забрёл в этот парк, а там много фото и цены, я думал это фонд какой-нибудь помогает больным, ну и кинул мелочь к самому дешёвому взносу. Кто же знал, что моя первая благотворительность обернётся тобой. Когда Джисон придёт обратно в номер, он обязательно спросит у бабушки Хуан про это и узнает, что на самом деле это — брачный рынок, где родители выставляют своих детей кандидатурами на брак. Узнает всё подробнее, и что так действительно делают из-за статистики и занятости своих чад. Джисон в шоке и всё ещё не понимает, почему именно он вляпался в эту авантюру. — Ты что, идиот? Если не знал, что это такое, зачем тогда пришёл? А если бы с тобой что-то плохое сделали? И как ты вообще понял, если китайский не знаешь? — Видишь вон того странного типа с газетой за столиком? Это мой лучший друг, он этнический кореец, но до десяти лет жил в Китае. Так что это он меня сюда притащил. А ты почему? Не думаю, что ты действительно хотел этого, проиграл? — Да, неудачно причём, вон из всех ты припёрся. И не лень же было в самый конец пройти, и не смутило, что я парень. — цокает. Джисона, может бы, и смутило, если бы он знал, что мужа себе покупает, хотя, если признаться, из всех этот парень был самым красивым. Брюнет, среднего роста, но ниже, чем сам Пак, глаза красивые, при свете огоньков, кажется, даже блестят, голос приятный, ещё бы и слова, выпущенные из его рта, были такими же. — Ты тоже не подарок, мы с тобой знакомы-то всего минут пятнадцать от силы, а уже грубишь, отдай мне моих десять юаней и разойдёмся. Парень молчит, отводит взгляд в сторону башни с часами, отправляя руки в карманы ветровки. Джисон ждёт. Проходит минута давящей тишины. Джисон ждёт хотя бы намёка на поиск мелочи или попытки послать куда подальше. — Ну? — уже с нажимом говорит Пак. — Тут такое дело... Я не могу просто так уйти и тебя отпустить. Видишь вон того парня? — показывает пальцем на брюнета в кепке и солнцезащитных очках, при том, что на улице уже вечер, и закат давно прошёл. Тот сидит за соседним столиком от Ренджуна и выглядит их пара весьма комично: обычно так показывают шпионов в маскировке, они так уверены, что ничем не выделяются. — Это мой друг, и, если я уйду сейчас без тебя, то он ещё месяц будет смеяться и говорить, что я безнадёжен. А я дорожу своей психикой и остатками гордости. У обоих была безвыходная ситуация, в которой либо идти за ручку со своей ориентацией или идти обратно, прямо в ловкие лапы зверя с ядовитыми подколами, убивающими гордость в пух и прах. — Джисон, — протягивает руку. — Ченлэ, — пожимает в ответ. . Гулять по набережной оказывается так интересно. Это во многом отличается от реки Хан в Корее, но тоже безумно красиво, особенно сейчас, наблюдая, как весь город зажёгся вечерними огоньками. Людей собралось много, несмотря на будничный день. Они идут неспеша, оглядываясь по сторонам и редко встречаясь глазами. За ними плетётся свита из верных друзей, которые, кажется, не понимают, насколько нелепо и палевно они выглядят. — Так, значит, ты на каникулы приехал в Китай? — первым начинает Ченлэ, ближе придвигаясь к Паку. Людей на улице становится больше, приходится потесниться, чтобы не задевать плечом проходящих. — Да, через две недели уже улетаю. — Что-то в голосе Джисона выдаёт нотки грусти, хотя с чего бы, ему давно не пятнадцать, он не станет выдумывать дальнейшие отношения с незнакомым парнем, только не сейчас, возможно, ночью, когда придет с Ренджуном домой, примет душ и ляжет в расправленную постель. Вот тогда он обязательно задумается, но не сейчас. — Тогда ты явно захочешь посмотреть парочку красивых мест? — Ченлэ поджимает губы в улыбке и выгибает одну бровь. — Что скажешь? — почти с вызовом. — Ты что-то задумал? — Джисон оборачивается, чтобы взглянуть на друга, затем снова переводит внимание на Ченлэ — выглядит так нахально и мило одновременно. “Такое вообще возможно?” — думает про себя Пак и улыбается в ответ. — А то, — Ченлэ облизывает губы, оставляя их в ухмылке, прижимается к уху Пака и выдыхает тихое: — Бежим! . 19:00 Шанхай. Набережная Вайтань. Где-то напротив круглосуточного магазинчика Легкие жжёт от продолжительного бега, лишь немного отдышавшись, Пак ощущает свою правую руку в захвате чей-то левой. Тепло, приятно, правильно. Кажется, Ченлэ схватил её, пока они бежали, чтобы удобнее было вести за собой и не потеряться в толпе, а теперь и отпускать как-то не очень хочется, но всё же уходит от этого касания. — Оторвались, — Джисон всё еще ощущает фантомное прикосновение к своей руке, смотрит на неё некоторое время, затем для виду смотрит по сторонам. Как и ожидалось, никого. — Я куплю воды, не уходи никуда, — Ченлэ всё ещё дышит тяжело, перестает опираться на колени, лишь когда скрывается за дверьми магазинчика, позволяет себе облегченно вздохнуть. Джисон игнорирует вызов от “Хён” и ставит на беззвучный. В голове у Пака мысли о том, что Хуан сам настоял на встрече, значит ему и нести ответственность, а сейчас он развлекается, возможно, с последним парнем в своей жизни. Телефон гаснет. Щеки пылают. Сердце бьётся чаще, то ли от бега, то ли от предвкушения продолжения вечера. Шею обжигает холодом: от контраста температур кожа покрывается мурашками. — Я купил содовую, надеюсь, тебе нравится Спрайт? — Ченлэ протягивает жестяную баночку и садится рядом. “Очень” . Они гуляют ещё долго; на самом деле, бродят где-то уже далеко от места встречи. Джисон не может сказать, сколько именно прошло времени с момента их побега, он сейчас вообще считает время чем-то не существующим. Если спросить сколько прошло минут, то не двадцать, не тридцать и даже не пятьдесят. Джисон решил измерять его в других единицах. С момента их разлучения с друзьями прошло сорок пять шуток Ченлэ, семь круглосуточных магазинов, считая и тот, в котором была куплена первая содовая, двадцать три пары, прошедшие на встречу, может, их было и больше, но Джисон считал лишь тех, кто держался за руку, и пять пропущенных от Ренджуна. . 22:00 Шанхай. Где-то, где Джисон очень счастлив В отличии от жаркого дня, вечер был весьма прохладным, хоть воздух и оставался теплым. Джисон натянул рукава худи по самые пальцы, сжав руки в кулаки. Градус на улице заставлял поёжиться, но атмосферу не портил нисколько. Ренджун скинул геолокацию в смс с гневным посланием, в котором если убрать маты, будет вполне милое “не придешь вовремя — будешь ночевать на улице”. Ченлэ провожает, идёт нарочито медленно, но даже так его спутник умудряется отстать. Чжон возвращается на два шага назад, находит Пака капающимся с шнурками на кроссовках. — Кажется, без моей помощи никак, — присаживается рядом, перенимая из чужих рук шнурки. Следующее не даст Джисону заснуть как минимум год. Ченлэ снимает свою ветровку и накидывает ее на плечи Пака. — Пойдем быстрее, прохладно. — прошло, кажется, сорок семь шуток и два раза, когда его взяли за руку, только в этот раз переплетая пальцы и засовывая в карман чужой толстовки. “Если бы я знал, что меня будут держать за руку, когда холодно, замёрз бы с самого начала.” Остаётся всего метров сто, прежде чем они будут видны друзьям, которые, кажется, очень оживлённо беседуют друг с другом. Джисон снимает с плеч кофту, протягивает её хозяину. — Вот и пришли. Кажется, мне пора, иначе придётся действительно ночевать на улице. Всё выходит как минимум неловко: Джисон все еще стоит на месте, неуверенно перекатывается с пятки на носок и приглаживает волосы, хотя, по ощущениям они напоминают прилизанную солому. Ченлэ тоже не торопится поворачивать назад, поджимает губы и отводит взгляд в очередной дом. — Ну, я пойду? — больше спрашивая, чем оповещая. В ответ короткое “м-м”. Пак поворачивается на носках в сторону дома Хуана. Ченлэ смотрит в след. Вдруг Джисон вспоминает, как однажды в школе девчонки разговаривали о каких-то шагах. У каждого есть всего семь шагов, может, меньше или больше, он не уверен, но цифра семь определенно в его вкусе. Так вот, между людьми, у каждого есть по семь шагов, в общем четырнадцать, если ты прошёл свои, но так и не наткнулся на возлюбленного, то не стоит делать восьмой шаг, ведь он не захотел идти до конца. Джисон отчитывает. Раз. Прижимает кулаки к карманам джинсов. Два. Это был лучший вечер за всё время его каникул, что уж там, жизни, не считая воспоминания с семьей. Три. Ему вдруг нечего терять. Его здесь никто не знает, через четырнадцать дней он уедет. Четыре. Останавливается. Выдыхает. Силится сделать ещё шаг, но замирает. — Джисон, стой! — он и рад не идти вовсе, но обернуться получается быстрее, чем подумать. Ченлэ подходит, минуя все три шага, что разделяли их, остается всего один и они делают его вместе, почти одновременно. Стоят почти вплотную. — Дашь свой номер? — они улыбаются совсем глупо, смущенно, то и дело отводя глаза. До дома Хуана они идут вместе, обмениваются друзьями, Ченлэ уводит брюнета, который бегло пытался представиться на китайском, а Джисона притягивает к себе за локоть Ренджун. Ещё долго провожают взглядом уходящих парней, а после почти одновременно произносят: “Мне столько тебе нужно рассказать!” Этой ночью в комнате Хуана долго не погаснет свет, а на утро Джисон заметит новое сообщение в KakaoTalk.