don't leave me tongue-tied

Ли Минхо – загадка. Они с Джисоном дружат на протяжении пяти или около того лет, но Джисона зачастую будто молнией ударяет осознание – он не так уж и много знает о старшем. Он знает, что Минхо любит котов больше жизни, что у него есть три своих, которых он не против побаловать. Он знает, что Минхо полный профан в любом из существующих видов спорта, связанных с мячом, несмотря на то, что он довольно-таки силен физически и преуспевает в боксе и боевых искусствах. Он знает, что Минхо даст ему всё, что угодно, сделает всё, что он только попросит и не попросит – например, переложит в его тарелку половину своего обеда или просто так купит ему американо. Еще он знает, что его лицо зачастую не выражает ни единой истинной эмоции, но это не значит, что у него вовсе их нет. На первый взгляд он кажется холодным, бесчувственным человеком, но на самом деле он внимательный, бескорыстный и всегда ставит потребности других людей выше своих собственных. Он способен заставить Джисона смеяться сильнее любого другого человека на свете, с ним легко, с ним Хан чувствует настоящий покой. Но иногда Джисону кажется, что он знает своего друга лишь поверхностно. Они проводят так много времени вместе, что многие удивляются, как это они до сих пор не срослись. Ночевки, вечера в кино, встречи за чашкой кофе – прочная основа их дружбы, начиная со средней школы и до сих пор, в колледже. Мать старшего для Джисона как третий родитель, а его коты в нём души не чают. Минхо тоже любит его, иначе он не проводил бы с ним столько времени, не терпел бы всё то дерьмо, что ему обычно приходится терпеть, и не отвечал бы ему тем же. Но Джисон не может не чувствовать, что на самом деле многого не знает: о его прошлом, о мыслях, что сидят глубоко внутри него, о его чувствах. Он не знает, почему у Минхо нет отца, уехал ли он и жив ли вообще; они никогда не говорили об этом, а Джисон и не спрашивал, несмотря на любопытство. Он ничего не знает о его детстве, о его семье, кроме матери и котов, о друзьях вне школы. Он даже не знает, была ли у Минхо девушка, не слышал ничего о его первом поцелуе; он смеет лишь предполагать, что он не девственник, но не знает наверняка. Минхо – самый красивый парень – и вообще человек, – которого Джисон когда-либо видел. Люди, которые встречают его в коридорах, спотыкаются на ровном месте, когда он смотрит в их сторону, но Джисон никогда не слышал о его личной жизни, которая у него, безусловно, есть – с такой-то внешностью и телом, не говоря уже о доброй, милой личности под маской сарказма и безразличия. Джисон считает, что, если бы у Минхо и были серьезные отношения, он бы ему рассказал. Наверное, он просто щадит его чувства, ведь Джисон постоянно жалуется на отсутствие собственных. В конце концов Хан решает не совать нос в чужие дела; Минхо редко делился чем-то личным, и он не хочет давить на него, беспокоясь, как он может отреагировать на нарушение им его личного пространства. Чтобы заполнить пустоту, оставленную вечными тайнами старшего, Джисон довольствуется тем, что регулярно капает ему на мозги, жалуясь на отсутствие девушки. – Не могу поверить, что меня снова игнорят, – хнычет он, плюхаясь на кровать рядом с Минхо, лениво листающим ленту в телефоне, – Я ведь думал, что это любовь! – Ты говоришь так о каждой девушке, – отвечает Минхо, голос и выражение лица которого лишены эмоций. Джисон дуется. Он и не ожидал от него чего-то большего, и, честно говоря, он даже немного расстроен его реакцией. Есть много способов подбодрить друга, чье сердце только что разбили, но у Минхо запас идей, видимо, давно иссяк. (извини, однажды написал он ему после того, как его продинамила очередная девушка, и он прорыдал весь вечер, смотря какой-то девчачий фильм, пока тот молча сидел рядом, я не умею утешать людей. надеюсь, однажды ты найдешь кого-то, кто поймет, насколько ты удивительный человек. Джисон даже сделал скриншот того сообщения, ведь не каждый день Минхо говорит ему что-то такое… ну, очень даже приятное. Их дружбу можно описать вечными шутками и подколами, и Минхо проявляет свою доброту многими способами, но словами – очень редко. Как понял младший, у него плохо получается выражать свои эмоции, поэтому услышать от него такой искренний комплимент – особый момент.) Если бы он хотел сочувствия и утешения, ему стоило бы пойти к Чанбину, но даже у того есть собственный предел, когда дело доходит до его нытья. И вообще, любым пустым обещаниям и бесполезным заверениям, которые ему могут предложить остальные, он предпочитает компанию Минхо. – Я знаю, но эта была особенной! – вздыхает он, просматривая каталог нетфликса в поисках какой-нибудь глупой мелодрамы, в которой он сможет на время утопить свою печаль, – У нас был одинаковый вкус в музыке, кино и даже в аниме… Минхо, её любимым фильмом был «Ходячий замок»! Мы могли бы стать родственными душами, а она так просто бросила меня. – Я тоже люблю «Ходячий замок», – бормочет Минхо. Неудивительно, ведь Джисон заставлял Минхо смотреть его с ним как минимум раз в год, нравилось ему это или нет, потому что это его любимый фильм с самого детства. Он всегда был благодарен старшему за то, что он с охотой соглашался разделять его увлечения, но это не совсем соответствует встрече с девушкой с похожими вкусами и шансом начать настоящие серьёзные отношения. – Да, но это другое, – говорит Джисон, подталкивая его локтем, – Мы же друзья. Минхо хмыкает, снова переключая внимание на свой телефон, а Джисон продолжает искать фильм. Он устает читать сюжеты и проверять рейтинги после нескольких минут: крутит вниз, выбирает, понимает, что не нравится, и всё по новой, – поэтому он выбирает случайный фильм, на обложке которого красуется симпатичная брюнетка с её не менее симпатичным ухажером. Если фильм окажется неинтересным, они с Минхо просто вместе над ним посмеются, – они всегда так делают. Чего он точно не ожидает, так это страстной, довольно откровенной постельной сцены в первые пять минут. Джисон напрягается, осознав, что его бедро прижато к бедру старшего. Интересно, Минхо это заметил? Скорее всего, нет. Язык скользит по коже, хриплый стон, шепот, мольба. Джисон уверен, что из его ушей уже идёт пар. Может быть, отстраниться? А не будет ли это странно? Может, стоит просто выключить фильм, пока не стало слишком поздно, но это будет еще более странно. Он что, обычной постельной сцены не в состоянии выдержать? Если он это сделает, Минхо ещё долго будет над ним смеяться. Это просто небольшая сцена из фильма. Всё в порядке. За исключением того, что она совсем не небольшая, она продолжается, и Джисон уверен, что она немного выходит за границы того, что вообще можно показывать по телевизору: оголенная грудь, задницы во весь экран, стоны совсем как в плохом порно. Неужели по нетфликсу теперь и такое показывают? Джисон – не ребенок. Он не против постельных сцен, но это не значит, что он горит желанием смотреть их с кем-то ещё; особенно, со своим лучшим другом, чье бедро сейчас находится непозволительно близко к его, посылая тепло по телу. Джисон чувствует себя гребаным подростком, чьи гормоны бушуют с неимоверной силой. Он прикусывает губу, рискнув искоса взглянуть на старшего. Его глаза устремлены на экран телевизора, не выражая ни единой эмоции. Ему, кажется, вообще плевать на происходящее, и Джисон этому совсем не удивлен. Он уверен, что даже если бы Минхо сейчас возбудился, он бы вряд ли об этом узнал. Парень сглатывает, снова поворачиваясь к телевизору и желая, чтобы сцена поскорее закончилась. Всё становится только хуже, они говорят настолько грязные вещи, что ему вдруг становится не по себе, – как будто можно ещё хуже. Твою мать, думает он, ерзая и пытаясь усесться поудобнее. Он знает Минхо всю жизнь, и от самого полового созревания по сей день было бесчисленное количество случаев, когда они случайно видели чужой стояк. Но, черт возьми, ему почти двадцать! Он должен быть в состоянии контролировать себя. Минхо склоняет голову, глядя на него как раз в тот момент, когда он нервно ерзает на месте. И Джисон знает, что его ждёт. Черт бы побрал Минхо и его наблюдательность. – Это тебя заводит? – спрашивает он, и губы его расплываются в кошачьей ухмылке. Джисон уже к ней привык – годами терпит его издевательства. Ему хочется нырнуть под одеяло и никогда больше оттуда не вылезать, – Я и не думал, что у тебя настолько все с сексом плохо. – Заткнись, – стонет Джисон, пряча пылающее лицо в ладонях, – Я не знал, что будет так… так откровенно. – Всё не так уж плохо. Легко ему говорить. Он, наверное, и порно смотрит с невозмутимым лицом. Черт, он всегда выставляет себя таким серьёзным и сдержанным, что, видимо, даже сексом занимается с каменным выражением. Отвратительно. Хватит думать о том, как твой лучший друг выглядит во время секса, Хан Джисон. – И что? – ворчит Джисон, встряхнув головой от поворота, который приняли его мысли, и схватив пульт, он переходит обратно в меню и начинает поиск другого фильма, – Давай просто посмотрим какой-нибудь мультфильм? – А что, фильмы о любви больше смотреть не хочется, Джисонни? – дразнит Минхо. И вдруг он перекидывает ногу через его колени и, оседлав его, кладет руки ему на плечи и озорно улыбается, глядя на него сверху вниз. Джисон чувствует, как холодеет его кровь, – Может, мне отвлечь тебя? Опять же, да, Минхо с Джисоном близки настолько, насколько это возможно. Платонически. Им вполне комфортно друг с другом, и иногда они даже флиртуют. В шутку. Платонически. Это совершенно нормально, думает Джисон, два лучших друга, шутят, валяют дурака. Только вот есть одно «но». Минхо никогда не забирался к нему на колени, когда тот сидел с гребаным стояком. Он на мгновение замолкает, уставившись на старшего с открытым ртом. Минхо хихикает, и Джисон, выйдя из транса и позволив себе собраться с мыслями, отталкивает его. – Отвали, – он раздраженно качает головой, а Минхо, откинувшись на спину, смеется, явно довольный собой. – Если захочется выйти на минутку, то пожалуйста, – говорит старший, садясь рядом, на этот раз оставляя между ними немного пространства, чему Хан несказанно рад. Он всё еще пытается совладать с ощущением Минхо, оседлавшим его и трущимся своими бедрами всего в паре сантиметров от его члена. Стоп. Хватит, хватит, хватит. Это не то, о чём ему хотелось бы думать. Он с силой подавляет дрожь в коленях. – Это моя комната, – напоминает он старшему, – Если бы я захотел подрочить, просто сказал бы тебе проваливать. Минхо щелкает языком, снова уставившись в телефон. – Как грубо. Это ты выбрал порнофильм. – Я же сказал тебе, что не… – пыхтит Джисон, – Просто… Мы можем забыть об этом? Пожалуйста? – он быстро останавливается на первом попавшемся фильме с рейтингом G и нажимает на воспроизведение, – Будь мужиком и посмотри со мной «Рыбку Поньо». Минхо вздыхает и кладет телефон в карман. – Хорошо, только если ты пообещаешь, что у тебя не встанет на их папашу. – Чт…нет! Ну, возможно, – шутит он, потирая подбородок, – Даже не знаю, он ничего. – Знал, что тебя возбуждают чужие папочки, – отвечает Минхо, качая головой. – Нет-нет, – возражает Хан, – Мамочки. Минхо издает звук отвращения. – Черт возьми, Джисон. – Я же не виноват, что все анимированные мамочки такие горячие! Назови мне хоть одну, которая – нет. Минхо мычит себе под нос, откидывая голову и задумчиво изучая потолок в течение нескольких секунд, а затем вспоминает. – Та, что из Золушки! Злая мачеха. Минхо в чём-то прав, но Джисон не хочет этого признавать, потому усмехается и с притворным недоверием в голосе отвечает: – То есть ты хочешь сказать, что не трахнул бы Леди Тремейн? Серьёзно? – Ого, твоё отчаяние и правда не знает границ, – вздыхает Минхо. Ладно, Джисон зашел слишком далеко. Он открывает рот, чтобы возразить, и одновременно поднимает кулак в воздух, делая вид, что собирается ударить его, как вдруг Минхо останавливает его, взмахнув рукой, – Фильм начинается. – В следующий раз не жди пощады, – отвечает младший, усаживаясь на свое место рядом с ним. Фильм идет, а Джисон тем временем успевает отойти от пережитого унижения, и небольшая проблема почти исчезает. Минхо притягивает его к себе, и ему снова так хорошо, как никогда. Джисону всегда нравилось обнимать его; рядом с ним тепло, мягко и безопасно, и он ничему не позволит изменить это, поэтому настойчиво выталкивает из головы любые непристойные мысли. Теперь он плачет, но в этом нет ничего нового. Фильмы, которые не заставляют Джисона плакать, можно буквально по пальцам пересчитать. Минхо же – полная противоположность. Наверное, ему это нравится. Во всяком случае, иначе он не говорит. Когда Минхо отправляется домой, не забыв напомнить ему о вечеринке, на которую они должны пойти завтра, Джисон остается наедине со своими мыслями, поочередно воспроизводя в голове все унизительные события, произошедшие ранее. Как он только мог возбудиться из-за гребаной постельной сцены, сидя рядом со старшим? А этот ублюдок только хуже сделал, забравшись к нему на колени! Джисон чувствует, как от одних только мыслей об этом краснеют щеки. Это – последнее, чего стоило ожидать от Минхо. Да, он любит издеваться над ним, и его шуточки – это совсем не ново, потому что Джисон тоже не против пошутить в ответ. Но тот факт, что у Джисона был стояк, когда он это сделал, делает ситуацию страннее некуда. Он вдруг чувствует странное тепло в животе, и это ненормально. Наверное, Минхо был прав, и у него и правда всё с сексом плохо. Он легко списывает эти мысли на разбитое сердце или что-то типа того – не то чтобы они с этой девушкой были особо близки, но в душе Джисон безнадежный романтик, он по-настоящему влюбился и искренне надеялся, что это куда-то приведет, но. Неважно. Не велика потеря. Он найдет себе новую девушку. …а потом и ей надоест. Джисон вздыхает, подпирает подбородок кулаком, локтем опирается на подоконник и смотрит в небо прямо как в сопливой мелодраме. Постоянный круговорот: слишком быстрое падение, мимолетная надежда и снова разбитое сердце. Он сонно моргает, глядя в окно и гадая, что сейчас делает Минхо. Наверное, играет со своими котами. На губах появляется улыбка. Телефон вибрирует где-то под одеялом, и он отползает назад, пытаясь найти его на ощупь. Может, она все-таки передумала? Выудив его из-под простыней, он вздыхает от досады, увидев на экране имя Минхо. Но разочарование исчезает, когда он открывает сообщение и видит его фотографию. Нет, Минхо и правда красив под любым углом. На фото изображен Суни, лежащий на груди старшего; его рот широко раскрыт – он делает вид, что собирается съесть бедного кота, чьи глаза закрыты в блаженном неведении. Джисон отвечает десятком эмодзи сердечек, а затем устремляет камеру на ясное ночное небо, полную луну и мерцающие вокруг звезды. Он почти нажимает на кнопку «Отправить», намереваясь переслать фото Минхо, как вдруг в темном небе проносится сверкающая полоса, захватывая его внимание. Второй раз, третий. Он оживляется, широко раскрыв глаза и чуть не выронив телефон из рук. Метеоритный дождь? И как же так вышло, что он не знал об этом заранее? Он, пораженный красотой галактики, с изумлением наблюдает за проносящимися по небу метеоритами, оставляющими за собой пылающие следы света. Сделав еще один снимок, чтобы позже отправить его старшему, он кладет телефон на подоконник и сцепляет руки. В конце концов, он не каждый день видит падающие звезды, да и вообще он давно отчаялся. Он настолько наивен, что цепляется за самую мизерную надежду того, что его желания исполнятся. Пожалуйста, пусть у меня появится девушка. Джисон запоздало осознает абсурдность своих действий, качает головой и издает слабый смешок, закрывая окно и с глухим звуком откидываясь на подушки. Как же я жалок. Он устало вздыхает, берет телефон в руки и отправляет фотографию Минхо. Минхо: о-о-о, красиво. чего ты пожелал? Джисон цокает языком. Минхо знает, что он верит в то, что если ты кому-то расскажешь о своём желании, то оно точно не сбудется. Да, Джисон жалок и безнадежен, но он не хочет сглазить его. Решив пошутить, он печатает ответ, а затем выключает телефон и кладет его на прикроватную тумбочку. Повернувшись на бок, он зарывается лицом в свою плюшевую игрушку кота.

Джисон: тебя.

☆彡

Ничто не могло подготовить Джисона к тому, что он увидел, когда выбрался из постели на следующее утро. Он со скрипом открывает свою дверь, щурясь от яркого света из кухни, и направляется в общую с его соседом ванную. У Чонина занятия примерно в то же время, что и у него, но встаёт он раньше, поэтому, естественно, уже почти собрался (и, скорее всего, даже успел поесть) к тому времени, как Джисон вылез из своей пещеры. Когда он добирается до ванной, тот как раз оттуда выходит и… что это, черт возьми? – Доброе утро, – приветствует его Чонин, – Выглядишь так, будто только что воскрес из мертвых, – Джисон сонно моргает, приближаясь, вытирая глаза и пытаясь их открыть, чтобы понять, галлюцинация это или нет. Над левым плечом Яна парит (каким вообще образом эта штука парит?) что-то вроде… датчика? Манометра? Стрелка в самом начале, наверное, где-то на отметке «10», а пространство между ней и отметкой в «0» заполнено красным. Он всё ещё спит? Может быть, это просто слишком реалистичный сон – один из тех, когда тебе кажется, что ты уже встал, поел, собрался и пошел на занятия, а потом ты просыпаешься и понимаешь, что ты по-прежнему в постели, так еще и опоздал минут на тридцать. – Что это? – спрашивает он, протягивая руку, чтобы дотронуться до непонятной штуковины, но ладонью лишь проводит по воздуху, – А? – Ты о чём? – хмурится Чонин, с беспокойством переводя взгляд с Джисона на своё плечо, – Что-то не так? – Ты… – Джисон качает головой, моргая быстрее, – Ты правда этого не видишь? – Что я не вижу? Джисон снова пытается схватить вещицу, но тщетно. Опустив голову, он щиплет себя за руку, чтобы проверить, спит он или нет, но только вскрикивает от боли. Чонин нервно усмехается. – Ладно, у меня нет времени на этот бред, – говорит он, – Мне еще с Ликсом нужно встретиться перед занятиями. Увидимся. В любой другой момент Джисон бы взбесился, отругав его за то, что он не уважает старших (несмотря на то, что разница у них всего-то в полгода). Но всё, что он может сделать сейчас, это в оцепенении наблюдать за тем, как Чонин отступает назад, а эта странная штука следует за ним к двери. Что, черт возьми, происходит? Джисон дергается в постели, страдает от множества других ужасных привычек во сне, поэтому от недостатка сна он часто немного бредит, но такое видит впервые. Кроме того, этой ночью он, на удивление, спал отлично, даже выспался, поэтому он не понимает, что вызвало… это. Пожав плечами, он понимает, что пора идти. Плеснув на лицо немного ледяной воды, он скрывает растрепанные волосы под шапкой, одевается, хватает сумку и отправляется на занятия. – Какого хрена? – задыхается он, когда замечает точно такой же датчик, какой недавно видел у Чонина, у студента, выходящего из общежития. Манометр со стрелкой примерно на половине, следует за ним, пока он шагает к лестнице. Пройдя еще немного, он сталкивается с девушкой, её – почти на нуле. Во рту пересыхает. Что со мной происходит? Выйдя из здания общежития, он сталкивается с дюжиной студентов, слоняющихся по территории колледжа, у каждого – свой датчик. Он всерьёз начинает волноваться, чувствуя, как в панике учащается сердцебиение. Может, у него просто с головой не всё в порядке? Он думает, украдкой оглядывая всех людей и соответствующие им датчики. Стрелка на них варьируется от ста до самого нуля, и он понятия не имеет, что они могут отражать. У каждого человека свой собственный датчик, все они отличаются и по-своему специфичны. Всё слишком сложно и запутанно, чтобы быть галлюцинацией, тем более, зная, что Джисон никогда раньше не испытывал подобного. Так что, если ему не просто кажется, если он не спит, какого черта он их видит? Почему только он? Чонин понятия не имел, о чём он говорит, никто в кампусе не обращает на датчики внимания, он сам никогда не слышал о подобном. Даже гугл в тупике. Поиски в интернете не дают никаких результатов, поэтому он, сердито закинув телефон в карман, решает взять дело в свои руки. Если обратить внимание на детали, может, у него получится понять значение счетчиков к тому времени, как он доберется до нужной ему аудитории. Сначала он ищет человека, стрелка которого на пределе. Это девушка – она очень красивая, у нее длинные темные волосы, а одета она в огромный розовый свитер. О, она очень даже горячая… Сосредоточься, Хан Джисон. Он наблюдает за ней еще несколько секунд так, чтобы она не заметила и не подумала лишнего, но ничего. На лице ни единой эмоции, она ничего не делает, просто… идёт. Он переключается на другого человека с такими же параметрами: высокий, тощий парень в зеленой толстовке, уткнувшийся в телефон. Джисон решает, что немного любопытства сейчас не помешает, – для благого дела ведь. Ему нужны ответы. Поэтому, проходя мимо, он как можно незаметнее смотрит в экран его телефона. Вот оно что, – думает он, когда видит там несколько фотографий, на которых изображены девушки, почти раздетые догола. Хорошая подсказка, он мысленно делает заметку. Когда наблюдение за полными или пустыми датчиками прохожих не дает ему никакой информации, он начинает задаваться вопросом, а была ли то вообще подсказка, и начинает наблюдать за случайными людьми независимо от стрелки на их счетчиках. Блуждающий взгляд останавливается на паре, держащейся за руки в тени деревьев, и он, подавив приступ зависти, переводит взгляд на их манометры. Стрелки у обоих примерно на пятидесяти, но девушка вдруг улыбается и тянется к парню, что-то шепчет ему на ухо, и его стрелка мгновенно оказывается на пределе, а уши краснеют. Ладно, видимо… это то, о чем он думает? В сочетании с тем, что он увидел в телефоне того парня, ему начинает казаться, что датчики имеют отношение к их сексуальным влечениям. Что-то типа… датчика возбуждения. То, что он видит весь оставшийся путь до кабинета, только подтверждает его теорию. Стрелка на счетчике девушки взлетает вверх после того, как её подруга кладет руку на её задницу; у какого-то парня – то же самое, когда он наблюдает за наклонившейся, чтобы завязать шнурки, девушкой; у другой девушки – стрелка ползет вверх, когда мимо неё проходит мускулистый парень в майке. Другого вывода он сделать не может. Но возникает вопрос: почему? Почему именно Джисон внезапно проснулся со способностью видеть физические проявления чьего-то возбуждения, когда это последнее, чего ему сейчас хочется? Зачем ему вообще такие способности? Он вспоминает прошлую ночь: падающие звезды, загаданное желание. Неужели… нет. Не может этого быть. Почему из всех способностей, которые могла дать ему вселенная, он получил именно эту? Но опять же, он просил, чтобы у него появилась девушка. Значит, если он использует свои способности должным образом, его желание исполнится… ну или он просто встретит девушку, счетчик которой будет на сотне, и она по доброте душевной поможет ему наконец лишиться девственности. Черт возьми, думает он, оживляясь. Сегодня вечером состоится вечеринка. Там-то он и сможет проверить свою силу; наверняка найдется много девушек, готовых с ним переспать, и теперь у него есть инструмент, который поможет ему их отыскать, как бы безумно это ни звучало. Он заходит в нужный корпус и, каждый раз, заворачивая за угол, ожидает, что странные видения исчезнут, но они всё ещё здесь, ясные, как день. Он осматривает коридор в поисках Минхо, но того нигде нет – наверное, пришёл раньше него и уже занял их обычное место. Черт, Минхо. Стоит ему рассказать? Наверное, ему не захочется знать, что Джисон буквально видит, насколько он возбужден. Но разве можно хранить от него такую тайну? А что, если Минхо, узнав об этом, решит, что у него совсем крыша едет? Он ведь не из тех, кто верит в подобную чушь, да? – Привет. Голос друга и легкое похлопывание по заднице вырывают его из раздумий, когда Минхо подходит сзади. – О, вот ты… – поворачивается к нему Хан и замолкает, с широко раскрытыми глазами глядя на его датчик, стрелка которого сейчас на пределе, – Ого. – Что? – Минхо смотрит в ответ и, проследив за его взглядом, смотрит себе через плечо, прямо сквозь датчик. – Э-э, ничего… – младший прочищает горло и благодарно кивает, когда тот открывает перед ним дверь, – Просто показалось. – Всё в порядке? – спрашивает Минхо, пока они направляются к своим местам, – Не спал всю ночь и досматривал тот фильм? – Нет! Я просто… Я просто пожелал, чтобы у меня появилась подружка, и получил странную способность своими глазами видеть, как люди возбуждаются, кстати, у тебя там всё нормально, братан? Нет, он ни за что не расскажет ему. Он настороженно смотрит на старшего, закидывающего рюкзак на парту; стрелка по-прежнему на сотне. Что с ним? Что его так заводит? – …просто сегодня был странный день, – неуверенно заканчивает он. – День? – повторяет тот, вскинув бровь, – Выглядишь так, будто проснулся минут пятнадцать назад. Хан открывает рот, чтобы возразить, но быстрый взгляд на часы говорит, что Минхо прав. – Двадцать, вообще-то, – отвечает он, высунув язык. Стянув шапку, он проводит ладонью по волосам, пытаясь привести их в порядок. Он смотрит на старшего краем глаза, и ему кажется, что датчик движется, и он гадает, не опустился ли он. Наконец, закончив с волосами, он поворачивает голову и понимает, что стрелка по-прежнему на пределе. Минхо отводит взгляд. – Как скажешь, – бормочет Ли, засовывая руку в карман своего мятного кардигана. Через секунду он кладет перед младшим протеиновый батончик. Джисон удивленно моргает, внезапно осознав, что ему хочется есть. Да, он уже привык пропускать завтрак и бежать на пары, но от этого не легче. Кроме того, они вчера рано поужинали, а это значит, что с последнего раза, когда он что-то ел, прошло слишком много времени. Но Минхо ведь так любит эти клубничные батончики. Он смотрит на него, смущенно склонив голову. – Но это же твой лю… – Ты не завтракал, – перебивает его Минхо, – Ешь. После занятий купишь мне обед. – Отлично, – тяжело вздыхает Джисон, прекрасно зная, что в конечном итоге за обед всё равно заплатит Минхо. Он был бы рад сам купить ему обед, но Минхо редко позволяет ему платить за себя, – Спасибо, хен, – напевает он, сладко улыбаясь и под столом стукая его колено своим. Он тут же разрывает упаковку и чувствует, как в нос ударяет сладкий фруктовый аромат. Они погружаются в тишину, и Джисон, жуя батончик, с любопытством изучает показатели других студентов в аудитории. Через время заходит профессор, и его показатели – слава богу – на нуле. Через несколько минут после начала занятия любопытство берет верх, и он смотрит на Минхо, уставившегося вперед, на преподавателя. Стрелка так и стоит на сотне. Серьезно, Минхо, какого черта? Неужели Джисон ошибся? Может датчик Минхо плохо работает? Невозможно возбудиться настолько и сидеть, как ни в чём не бывало. Тем более, на паре по гребаной литературе! С другой стороны, для него всегда было трудно понять, о чём думает старший, а Джисон понятия не имеет, что ещё могут обозначать эти датчики. Все признаки указывают только на одно. Счетчик прав, а Минхо тот ещё похотливый засранец. На протяжении всей лекции Джисон незаметно поглядывал на старшего, ожидая, что тот… ну, успокоится, но видит всё то же, что и раньше. Может, ему нужно уединиться? Пусть сходит в туалет, Джисон его за это осуждать не станет. Пусть делает всё, что ему угодно, чтобы справиться с этим. Но Минхо ничего из этого не делает. Просто сидит и терпит. Не успел Джисон опомниться, как занятие закончилось, и он понял, что ни черта из того, что сказал профессор, не услышал. Лекция прошла как в тумане; он только и делал, что думал о своих странных силах, и, в особенности, о Минхо. Он благодарен старшему за то, что он отвлекает его своей болтовней о том, чем его коты занимались вчера (в сопровождении видео на своем телефоне), когда они идут по коридору. Он всегда рад послушать истории о домашних любимцах и увидеть нежную улыбку на его губах. И он старается не слишком пугаться того, что датчик его по-прежнему на пределе. По пути на обед они натыкаются на Чонина, и он неохотно принимает их приглашение присоединиться. (На самом деле, он очень даже хочет, просто никогда в этом не признается. Джисон прекрасно знает, что его сосед любит проводить с ними время, независимо от того, как часто он говорит о том, что они его раздражают.) – Собираешься рассказать, что это было утром? – спрашивает Ян, когда они усаживаются за стол. Набив рот едой, Джисон хлопает глазами. Минхо бросает на него непонимающий взгляд; он вел себя странно перед обоими парнями, и не хотелось бы, чтобы они сейчас сложили два и два. Хотя, он уверен, что, даже объединив усилия, они вряд ли когда-либо догадаются о том, что же с ним происходит на самом деле. – Я только встал, – отмахивается Джисон, – Спросонья принял тебя за динозавра. – Мне тоже показалось, что он ведет себя странно, – добавляет Минхо, внимательно наблюдая за младшим, и откусывает кусочек сэндвича. Манометр полон, даже когда он ест. Господи, Минхо, – Всё, Джисонни, крыша совсем поехала? Сошел с ума от безответной любви? – Заткнись, – стонет он, легонько его пиная, – Если что-то и сведёт меня с ума, так это будешь ты. – Скорее, моя любовь, – он ласкает его руку, нежно улыбаясь, а Чонин издает звук отвращения. – Мечтай, – парирует Джисон, этой же самой рукой отталкивая старшего, пока тот хихикает. Точно, думает Джисон. Когда он переводит взгляд на его счетчик, приходит внезапное осознание. Не потому ли Минхо с ним так бесстыдно флиртует? Потому что другого выхода у него нет? Не то чтобы Джисон возражал, но… черт. Он думал, что из них двоих самый отчаявшийся – он. Ну, ладно, возможно, так и есть. Он просто не ожидал, что Минхо окажется таким же. Может быть, причина, по которой он никогда не рассказывает Джисону о своих отношениях и личной жизни, заключается в том, что их попросту нет? Думая об этом, Джисон чувствует некое облегчение. «Сегодня мы найдем способ избавиться от этой хрени, Ли Минхо,» – мысленно клянется он. – Он опять ведёт себя странно, – тянет Чонин, бросив в него скомканную салфетку. Хан моргает, возвращаясь в реальность, и, надув губы, бросает её обратно. – Джисонни всегда такой, – деловито говорит Минхо, – Наверное, всё ещё не может отойти от того, что его продинамили. – Опять? – недоверчиво спрашивает Ян, приоткрыв рот. – Понятия не имею, о чём ты, – говорит Джисон, – Я уже забыл, как её зовут. Конечно, это ложь. Он так много фантазировал об их совместном будущем за то короткое время, что они переписывались, что он будет помнить каждую мучительную деталь. Ну, по крайней мере, следующие несколько месяцев точно. Но по большей части, когда он смотрит сквозь призму глупых, идеалистических надежд, он понимает, что его гордость как-никак оказалась задета, и вот об этом он забывать уж точно не собирается. И вообще, вряд ли друзья догадаются о том, что разбитое сердце – не единственная причина его странного поведения. – Конечно, – усмехается Минхо, – Давай заглянем в твою тетрадь. Держу пари, её имя там исписано маленькими сердечками. Джисон задыхается от возмущения и чувствует, как щеки вспыхивают от воспоминаний. Это случилось в старшей школе. Минхо пропустил один день и попросил у него тетрадь, чтобы переписать конспекты, а затем отплатил ему за помощь тем, что устроил настоящий ад на земле, увидев, как на полях красивым почерком было написано имя их одноклассницы, усыпанное сердечками. Насмешки продолжались неделями. – Когда ты уже забудешь об этом? – почти умоляет Джисон, – Ты сейчас издеваешься над ребенком. – Рад, что хотя бы это ты понимаешь, – бормочет Чонин, потягивая свой напиток. – Эй, я старше тебя, придурок! – пинает он его под столом, только доказывая слова младшего, – И вообще, – ворчит он, пытаясь сменить тему, – Мне нет до неё дела. У Чанбина сегодня намечается вечеринка. – И что? – вскидывает бровь Ян, – Собираешься напиться, чтобы забыть её, или что? – Нет, – огрызается Джисон, – Ну, возможно. Не знаю. Но я имел в виду, что на его вечеринках полно горячих красоток. – И что? – пожимает плечами тот, – У тебя всё равно духу не хватит познакомиться с кем-то из них. Неправда. Ничего он не боится, он не раз знакомился с девушками на вечеринках и даже пару отсосов было. Конечно, потребовалось огромное количество алкоголя, чтобы решиться на разговор; детали туманны, но каждая из тех немногих девушек, чье внимание ему удалось привлечь, после не захотела иметь с ним ничего общего. (Ещё однажды, когда он перепил, его вырвало на одну из них, но… Без подробностей.) А сейчас? Сейчас у Джисона есть преимущество, сулящее ему только одно: сегодня, если он и не найдёт кого-то для длительных отношений, то хотя бы с кем-нибудь переспит. – Нет, – настаивает Джисон, загадочно улыбаясь, – У меня есть план, – он слышит вздох старшего и замечает, как Чонин закатывает глаза, – Нет, серьёзно! Уверен, что сегодня удача будет на моей стороне. Чонин принюхивается, подталкивая Минхо локтем. – Чувствуешь? Пахнет деньжатами. Тот хихикает, и Джисон, бросив на него сердитый взгляд, вздыхает. Что же, раз они решили спорить… – Ладно, двадцать баксов на то, что у меня сегодня будет секс. – Уже жду не дождусь своей двадцатки, – Ян тянется через стол и крепко жмет его ладонь, – Но свидетелем будет Минхо, я не приду. – Ты предлагаешь мне посмо… – Нет! Мерзость какая… ты понял, что я имел в виду. – Да-да, присмотрю за ним, – кивает Ли, и они возвращаются к еде. Он еще утрёт им нос, Джисон в этом уверен.

☆彡

Как он и ожидал, на вечеринке полно как горячих красоток, так и людей, чьи датчики на пределе. Несмотря на это, Джисону не везет. Пока. Он особо внимательно следит за девушками, что пришли сюда парами, – нужно найти кого-то и для Минхо. Он флиртовал с симпатичной рыжеволосой девушкой, чья подруга вдруг появилась из ниоткуда и потащила её играть в бир-понг, другая – с визгом убежала прочь, когда заиграла «её песня», и больше ничего. Ночь только начинается, говорит он себе. Минхо абсолютно безразличен к отсутствию женского внимания, несмотря на то, что отметка в его манометре все еще на сотне. Он, залпом допив какую-то непонятную жидкость, тянет младшего потанцевать, весело хихикая. Джисон, расслабившись, идёт за ним, чувствуя укол вины за то, что весь вечер искал, с кем бы переспать, и совсем забыл о своём друге. Да, он делал это ради них обоих, но все же. Он смеется, когда старший спотыкается и чуть не опрокидывает столик по пути на танцпол, и крепче сжимает его руку, чтобы он не упал (даже если и упадет, то Джисон – следом; так что в одиночку ему страдать не придётся). Сквозь толпу танцующих пьяных тел им удаётся протиснуться к центру, в легкие бьет запах алкоголя, воздух влажный, почти удушливый. После этого придётся выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Минхо движется в такт музыке, держа обе его ладони в своих, и стоит признать, он безумно милый: подвыпил, глупо хихикает, и его поведение создает невероятный контраст с его обычным замкнутым, бесстрастным состоянием. «Минхо стоит почаще напиваться», думает Джисон, смеясь и чувствуя, как от количества выпитого алкоголя начинает кружиться голова. Отпустив его руки, Минхо хватает его за бедра и притягивает ближе. Джисон вскрикивает от неожиданности, а руки его резко подлетают к плечам старшего, чтобы ненароком в него не врезаться. – Чт… – Ты в порядке? – громко спрашивает Минхо, стараясь перекричать музыку, взгляд его нежен, обеспокоен, – Не хочешь пойти домой? – Джисон тупо смотрит в ответ, глядя на то, как старший откидывает челку назад, и чувствуя, как сердце необъяснимо колотится быстрее. Минхо всегда, напившись, распускает руки и ведёт себя необычайно ласково, но… Джисон быстро отталкивается от него, чувствуя, как снова вспыхнули щеки, и выдавливает нервный смешок. – Э-э, нет… я в порядке! – Уверен? – Джисон вдруг чувствует прилив нежности – Минхо всегда заботится о нём, делает всё, лишь бы он чувствовал себя хорошо. Такое случается не только, когда он напьется. Он всегда рад проводить его домой, если он устал после учебы, и не против пообниматься во время просмотра какого-нибудь фильма, если ему грустно. – Я должен выиграть пари, Минхо! Я не могу так просто сбежать! – настаивает он, схватив его за плечи, и начинает трясти его, широко раскрыв глаза. Минхо хмурится, явно недовольный ответом, – Я в порядке, правда. Клянусь, – понимая, что звучит неубедительно, он хватает его за руку и крепко переплетает их мизинцы, одаривая его самой милой улыбкой, на какую только способен. Минхо снова улыбается и начинает что-то говорить, но Джисон его не слушает, сосредоточившись на происходящем всего в паре метров от старшего. Желудок сжимается от ужаса. Девушка и парень. Танцуют, прижавшись друг к другу, – абсолютно обычная для вечеринки ситуация, – но так можно сказать только с первого взгляда. Что-то тут не так. Девушка красива, её макияж можно оценить даже с такого расстояния, только вот лицо её искажается чем-то средним между злостью и паникой, пока парень позади дышит ей в шею, хватает её сзади и дергает её к себе за бедра, когда она пытается вырваться. Воздуха вдруг становится очень мало, когда Джисон переводит взгляд на его датчик. Он переполнен и треснут. К тому времени, как Минхо понимает, что его не слушают, следит за его взглядом и поворачивается, чтобы посмотреть, что происходит, Джисон уже протискивается мимо него и мчится к ним. – Отпусти, ублюдок! – слышит он женский голос, когда подходит ближе. – Ну чего ты, детка, – у парня хватает наглости смеяться, прижимая её извивающееся тело к себе. Джисон чувствует, как его тошнит от этого зрелища. – Эй! – кричит он. Он настолько зол, что страх перед огромным громилой, что намного больше него в размерах, – ничто, – Она сказала тебе отвалить. – А ты надеешься, что тебе что-то от нее перепадет? – смеется тот. Оглядевшись вокруг, на других гостей, пришедших на шум и готовых вмешаться, он резко закатывает глаза и отпускает её, неохотно подняв руки в капитуляции. Девушка тут же исчезает в толпе, – Вот. Рад? – Буду рад, когда ты свалишь отсюда нахрен, – отвечает Джисон. Он чувствует легкое прикосновение к своей руке и, повернувшись, встречается взглядом с Минхо – серьезным, но обеспокоенным, – Позвони Чанбину, – говорит он. Минхо кивает и достает телефон. – Серьёзно? Собрался пожаловаться на меня? Тебе сколько, двенадцать? – он подходит ближе. Его огромная фигура нависает над Ханом, слова невнятны, от него разит алкоголем и потом, – Выглядишь именно так. – Отойди, пока не пожалел, – предупреждает Джисон уверенно, – даже не для себя, а для остальных. Даже если этот парень набьет ему морду, Минхо с Чанбином обязательно надерут ему задницу. Джисон хотел бы посмотреть на это зрелище. – И что ты мне сделаешь, а? – он легко толкает его в грудь, угрожающе надвигаясь на него, – Не лезь не в своё дело. Минхо встает между ними, но Джисон, протиснувшись мимо, толкает того в ответ, теперь сильнее. – Держи, блять, свои грязные руки при себе. – Джисон, хватит. Он этого не стоит, – говорит Минхо. Его голос заглушает кровь, стучащую в ушах, и адреналин, пульсирующий в венах. – Держи свою псину на поводке, – выплевывает он, глядя на Минхо. Минхо усмехается. – Держи свой крошечный член там, где ему положено быть. В любой другой ситуации Джисон бы рассмеялся, но сейчас он слишком боится за их безопасность. А затем веселье сменяется злостью, когда тот подходит к Минхо. Подходит слишком близко. – Значит, дело в моём члене? Если так хочешь поболтать о нём, можем уединиться. – Мерзость, – Минхо толкает его, заставив отступить на несколько шагов, – Проваливай. – Вы только языком трепать можете, – рычит он, восстановив равновесие, а потом толкает Минхо в ответ. Настолько сильно, что тот тут же врезается в кого-то, стоящего позади, – Заставь меня! Джисон видит красный. Следующее, что он помнит, это то, как в одном кулаке он сжимает его футболку, а другим врезается в какую-то часть его лица – честно говоря, ему плевать, в какую. Кулаки, крики, жгучая боль, будто проходящая сквозь череп, кровь из носа, чужие руки, обхватившие его тело. Его тянут назад, и он замечает, что Чанбин делает то же самое со вторым. Он ухмыляется, заметив краснеющую отметину, которую он оставил на скуле того мудака, – наверняка будет синяк, – и струю крови из носа. Чанбин, без особых усилий одолевая парня, который намного больше него, оттаскивает того прочь. Джисон замечает Сынмина, стоящего рядом, – наверное, пришёл сюда вместе с Чанбином, – и наблюдающего за тем, как Со тащит парня к выходу. Датчик Кима на пределе. (Да уж, не знал он, что Сынмин такой же похотливый засранец, как Минхо. Это всегда самые тихие.) Джисон только сейчас понимает, что тот, кто держал его всё это время, – это Минхо. Старший тут же поворачивает его к себе и осматривает лицо, нежно схватив его ладонями. – Всё в порядке? – спрашивает он, в панике обводя взглядом его физиономию. Он в полном порядке, правда, но, скорее всего, лишь потому, что по-прежнему чувствует адреналин. Он чувствует, как из носа сочится кровь, и жгучую боль, но, как бы он сейчас ни выглядел, оно того стоит. Чтобы какой-то ублюдок думал, что может вот так просто лезть к девушке, трогать Минхо и уйти безнаказанным? Да ни за что на свете. – Всё нормально, не волнуйся, – отвечает Джисон, вытирая кровь тыльной стороной ладони. Минхо облегченно выдыхает, и его плечи заметно расслабляются. – Идиот. Он был раза в два больше тебя. – Но я всё же выбил из него всё дерьмо, я прав? – Хан одаривает его широкой улыбкой, морщась от боли в разбитой губе. Минхо моргает пару раз, издает смешок и говорит что-то, чего Джисон не улавливает, потому что его внимание быстро захватывает дернувшийся датчик. Внутренности сжимает от страха, когда он вспоминает о манометре того парня. Он был сломан, и этот мудак начал тереться об эту бедную девушку. А что, если датчик Минхо тоже сломается? Что же с ним будет? Нет. Нет, нет, нет. Минхо не такой. Он на такое не способен. Но что, если это вне его контроля? Что, если он так долго сдерживал и подавлял свои сексуальные желания, что просто не сможет сдержаться, когда датчик сломается? Неужели нельзя было хотя бы инструкцию для этих способностей оставить? Все, что у него есть, – это собственные наблюдения и выводы, но их недостаточно. Если есть хоть малейший риск того, что Минхо вдруг выйдет из-под контроля, и случится что-то подобное, то он должен сделать всё возможное, чтобы его остановить. – Джисон? – голос Минхо возвращает его к реальности, – Уверен? Нам нужно идти… – Пойдём, – обрывает его Джисон. Схватив его за руку, он настойчиво ведет его к лестнице, направляясь в ванную наверху и игнорируя любые сопротивления. Они сворачивают за угол, и Джисон резко останавливается, чуть не сбив кого-то с ног. Минхо врезается ему в спину и пьяно хихикает. Джисон тоже пьян и пытается сохранить равновесие, пусть драка и немного его отрезвила. Он вдруг понимает, что перед ним стоит та самая девушка. – О, привет, – говорит он, – Ты как? – О боже, – говорит она, в шоке прижимая руку ко рту. Неужели он настолько плохо сейчас выглядит? – Это ты как? Это из-за меня? – Нет-нет! – уверяет ее он, махнув рукой, – Не ты, так кто-то другой. Он сам напросился. – Ты ударил его в ответ? – спрашивает она, и глаза ее загораются, когда парень кивает, – Спасибо. За это и за то, что вмешался. – Нет проблем. Уверен, что он в любом случае получил бы свое… – Джисон неловко смеется и поворачивается, чтобы убедиться, что Минхо всё ещё здесь, – Я пойду, э-э, приведу себя в порядок. Не ходи тут одна. – О, конечно, – благодарно улыбается она, – Подруга пообещала, что не будет отходить от меня ни на шаг, – она тычет большим пальцем за спину, и Джисон на мгновение встречается с ней взглядом. Девушка смотрит на него с подозрением. Ей не о чем беспокоиться; он просто пытается найти для своего друга какое-нибудь укромное местечко, чтобы он там подрочил, а стрелка на его счетчике, наконец, оказалась на нуле. – Но… – продолжает она, заправляя волосы за ухо, – Уверена, она не будет возражать, если я ускользну ненадолго, чтобы… выразить свою благодарность. – О, – все, что выдавливает из себя Джисон. Конечно, а как иначе? Единственная девушка, которая сама предлагает ему секс, должна сделать это в самый неподходящий момент. Даже если бы не беспокойство о датчике старшего, он не уверен, что мог бы принять её предложение с чистой совестью. Это кажется… неправильным. Будто он воспользовался ею, помог, просто чтобы получить что-то взамен. Он качает головой и улыбается, будто извиняясь. – Не стоит, правда, – отвечает он, – Мне нужно умыться и раздобыть где-то лед, – он нервно хихикает и тычет себе в нос. К счастью, её, кажется, не слишком беспокоит его отказ. – О, понимаю! Надеюсь, ты быстро поправишься. Еще раз спасибо. Помахав и улыбнувшись, она возвращается к своей подруге, и Джисон выдыхает. Он поворачивается к Минхо, только вот тот куда-то исчез. Черт. – Минхо? – с тревогой в голосе зовет он, идя по коридору. Черт, а что если датчик уже сломался? И он больше не может себя контролировать? Твою мать. Тревога клубится внутри, заставляя сердце биться быстрее. Он оказывается на кухне. – Мин… Парень стоит рядом со столом с выпивкой, удивленно смотрит на Джисона и попивает только что налитый напиток. – Почему ты ушел? – спрашивает Джисон, подойдя ближе. – Я думал, ты пойдешь с ней, – говорит он, – Не хочешь выиграть пари? Было бы неплохо, думает Джисон. Но один взгляд на манометр Минхо и воспоминание о том, какие отвратительные вещи делал тот парень, – никакая девушка не стоит риска оставить его одного. Неужели человек вообще способен так долго сдерживаться? Джисон, покачав головой, берет его ладонь в свою и свободной рукой хватает его стакан. Он решает, что ему уже хватит, поэтому одним глотком выпивает оставшееся в стакане содержимое. – Пойдём, нам надо… – он чуть не задыхается. Горло саднит, – Господи, Минхо, это что, чистая водка? Парень в ответ пожимает плечами. – Неважно, – отмахивается младший, всё ещё морщась, – Пойдем. – Куда мы идем? – спрашивает Минхо, когда они поднимаются по лестнице, а Джисон крепко держит его за руку, чтобы он не упал. Хан не знает, как объяснить ему то, что он знает, насколько он сейчас возбужден, что собирается запереть его в комнате и заставить избавиться от этой проблемки, поэтому он просто ничего не отвечает. Минхо вдруг тянет его за руку, и Джисон останавливается, глядя на него с вопросом в глазах. Старший указывает на открытую ванную, мимо которой они только что прошли. – Не хочешь умыться? – спрашивает он. Ах да, Джисон совсем забыл. Наверное, умыться будет неплохо, а взять с собой Минхо, чтобы не упускать его из виду, – еще лучше. – Да, точно, – соглашается он, а затем проскальзывает внутрь вместе со старшим и закрывает за ними дверь. Щелкнув выключателем, он поворачивается к зеркалу. Кровь, засохшая под носом, небольшая рана на губе, синяк на носу и щеке. Он морщится, – Мерзость. – Не знаю, мне кажется, выглядит горячо, – хихикает Минхо, когда Джисон бросает на него сердитый взгляд. Старший достает из ящика небольшое темно-синее полотенце, открывает кран, а затем, убедившись, что вода теплая, смачивает полотенце. – Иди сюда, – говорит он, похлопывая по мраморной столешнице. – Я и сам прекрасно справлюсь, – ворчит Джисон, но делает, как он говорит, запрыгивая на стойку. Но всё же сказать, что ему нравятся внимание и забота старшего, – не сказать ничего. – Ш-ш, я всё сделаю, – говорит он, встав между его ног, и одной рукой нежно обхватывает его челюсть, а другой вытирает кровь. Джисон прикрывает глаза, расслабляясь, – Стоило сразу тебя остановить. Прости меня. Джисон открывает глаза. – Перестань. Ты говорил, чтобы я не лез, а я не послушал. Это не твоя вина, – Минхо хмыкает; слова Джисона его, похоже, не убедили, поэтому тот пытается хотя бы приподнять ему настроение, – А вообще оно того стоило. Он прыскает от смеха, быстро извиняясь за то, что слишком сильно ткнул ему в нос, заставив съежиться от боли. – Не сомневаюсь. Если бы не Чанбин, я бы надрал этому ублюдку задницу. Джисон усмехается. – Ты и мухи не обидишь. Все эти мускулы – они только для вида. – Эй! – Минхо шлепает его по руке с такой силой, что тот вскрикивает, – Некоторые люди этого заслуживают. – Ай! – дуется Джисон, потирая руку, – Нападать на раненого – как низко. Минхо высовывает язык и обходит его, чтобы сполоснуть полотенце в раковине, а лицо его по-прежнему украшает улыбка. Джисон бросает взгляд на его датчик. Ты серьёзно, Минхо? У тебя вечный стояк или что? Это болезнь какая-то? Как бы то ни было, он беспокоится. Он проводит рукой по волосам и задумчиво откидывает голову назад, думая, как же объяснить старшему, что, если он не передернет по-быстрому, у него могут быть большие проблемы. Ему, возможно, придется раскрыть свою сверхъестественную силу, если это будет означать безопасность как Минхо, так и остальных, но вопрос в другом. Поверит ли он ему? Минхо переводит на него взгляд, и Джисон замечает, как датчик снова дергается. Он быстро слезает со стойки и выходит из ванной, таща за собой ничего не понимающего парня, направляясь прямиком в комнату хозяина дома. – Джисон, серьезно, что происходит? – скулит Минхо. Он игнорирует его, выкапывая ключ из какого-то горшка с цветами – Чанбин спрятал его специально от гостей, которым захочется осквернить его спальню, – и входит, таща его за собой. – Слушай, – говорит Джисон, подводя его к кровати и толкая на матрас, чтобы он сел. Минхо смотрит на него удивленно, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. Датчик снова дергается. Черт, черт, черт. Что, если Джисон опоздал? – Разберись с этим. – С чем? – С этим, – Джисон кивает на его промежность, – Тебе срочно нужно подрочить. Минхо быстро моргает, словно ушам своим поверить не может. Джисон не может винить его в такой реакции, но что, черт возьми, он должен говорить в такой ситуации? – Извини? – Просто доверься мне, – Джисон роется в ящике Со в поисках какого-то дерьмового журнала типа «Плейбой», который он нашёл много лет назад, – Я знаю, что у тебя… накопилось… и я не осуждаю тебя! Я просто говорю, что тебе нужно как можно скорее с этим разобраться; я беспокоюсь о том, что может произойти, если ты этого не сделаешь, понимаешь? Например, что, если ты станешь как… – он прикусывает губу, не желая даже думать о том, что Минхо может сделать нечто подобное, – Просто… поверь мне. Наконец, он находит журнал и смазку, берет коробку с салфетками с комода и бросает их на кровать. – Хочешь… чтобы я сделал это здесь, в его кровати? – медленно спрашивает Минхо. – Не знаю, сядь на пол, если хочешь. Минхо выглядит озадаченно. Один. Два. Три. – А как же ты? – А я… э-э, просто подожду в коридоре, – заикаясь, отвечает Джисон, чувствуя, как вверх по шее ползет жар. В голове всплывает нежелательный образ того, как он остается в комнате и наблюдает за всем, что Минхо здесь делает. – Тебе тоже есть, с чем разобраться. Что? – Что?! Нет, я… Минхо многозначительно опускает глаза на его пах. О боже, опять. Какого черта? – Я не знаю, как так вышло, – выпаливает он. Минхо, онемев, смотрит на него с отвисшей челюстью. Черт, как же неловко. Как? Неужели у Джисона такие же проблемы, как у Минхо, раз уж у него встает от одного только образа, как его лучший друг кончает? Нет. Нет, нет, нет. Это была странная ночь. Может, неожиданные способности просто вскружили ему голову. Может быть, это адреналин, оставшийся после драки, или алкоголь. Может быть, это его чуткая натура, улавливающая прогорклые флюиды старшего. Может быть, всё сразу. Кто знает? Что Джисон знает точно, так это то, что его очень беспокоит то, какой поворот принимают события, и теперь ему, возможно, придется пойти в ванную и сделать то же, о чём он просит сейчас Минхо. – Я пойду… – он уже разворачивается к двери, как его останавливает тихий голос старшего. – Джисонни? – Да? – он вздрагивает, боясь того, что может услышать. – Кхм… – он вертит в руках коробку с салфетками, обводя взглядом комнату, – Ты не хочешь… не знаю… На мгновение он ничего не понимает, но затем осознание поражает его, будто молния. Он смотрит на Минхо. Раскрасневшиеся щеки, обкусанные губы, отказ смотреть ему в глаза или хотя бы договорить. – О, – выдыхает Джисон. Он вдруг задумывается. А что если того, что он предлагает, недостаточно? Что, если для того, чтобы стрелка манометра точно опустилась, обязательно нужно чьё-то участие? Наверное, это будет правильно? Стоп. Он что, всерьёз задумался об этом? Почему он даже не думает о том, чтобы просто отказаться? Но это же ради Минхо. Если бы они поменялись местами, и обладателем этой странной силы стал Минхо, он наверняка сделал бы для Джисона то же самое. Они на все готовы ради друг друга; они близки, и, наверное, в этом не будет ничего странного. Да? Друг познается в беде, думает Джисон. Он делает глубокий вдох. – Т-тебе… нужна помощь? – спрашивает он, отступая назад и тихо закрывая дверь. Минхо поднимает голову и встречается с ним взглядом – глаза его широко раскрыты. Он заметно сглатывает, когда Джисон щелкает замком. – Я просто подумал, раз уж нам обоим нужно… – он замолкает, когда Джисон подходит ближе, и облизывает губы, – Это слишком странно? – Нет-нет, не странно, – отвечает Джисон, пытаясь убедить и себя, и Минхо, а затем присаживается рядом, – Так ведь? Минхо быстро качает головой; его взгляд напоминает взгляд оленя, освещенного машинными фарами. – Как будто мы раньше не видели члены друг друга, – слабо смеется Минхо. – Да, было дело, – отвечает Джисон, – Случайно. Не… вот так. Он и сам не знает, что имеет в виду, ведь ничего еще не произошло. Он даже не знает, что делать. Его мизерный опыт был только с девушками, никак не с лучшим другом. Тем не менее, с девушками он нервничал сильнее, чем сейчас. В конце концов, нет на свете человека, рядом с которым ему было бы комфортнее, чем с Минхо. Он просто надеется, что после этого ничего не изменится. – Как? – тихо спрашивает Минхо, голос едва ли громче шепота. Его ладонь находит его бедро и скользит ко внутренней стороне, заставляя сердце младшего колотиться ещё быстрее. Их взгляды встречаются, Минхо смотрит выжидающе, словно ожидая разрешения, – резкий контраст с тем, как трясется его датчик, – Вот так? Да, у Минхо в этом плане и правда не всё в порядке, раз он ведет себя так даже с лучшим другом. Джисон кивает, давая ему разрешение прикоснуться к растущей выпуклости в его штанах, и дыхание его прерывается, когда он чувствует прикосновение. – Т-ты когда-нибудь… – Джисон сглатывает и вдруг замолкает. – Пару раз, – отвечает Минхо, покраснев, – Но... э-э, никогда не заходил дальше. – О, – удивленно выдыхает Джисон, но чувствует прилив облегчения. К счастью, Минхо никакой не бог в постели, перед которым он будет выглядеть как глупый краснеющий девственник. Они на равных. – Я тоже. – Я знаю, Джисон, – улыбается Минхо, – Иначе ты бы говорил об этом, не затыкаясь. – Непра… ладно, может, и правда. Минхо хихикает, всё еще робко касаясь его члена. Джисон задерживает дыхание, изо всех сил стараясь не толкнуться ему в руку. Лицо горит, когда пальцы старшего тянутся к пуговице его джинсов. – Можно? Джисон быстро кивает, бездумно прикусывая нижнюю губу и морщась от резкой боли. Минхо осторожно расстегивает его джинсы и, немного приспустив, не без помощи младшего, который приподнялся, осторожно обхватывает его член через нижнее белье. – Уверен, что все в порядке? – спрашивает он. Джисон открывает рот, но не знает, что сказать. А всё ли в порядке? Его первый инстинкт – выпалить «да». Как ни странно, ему не так уж и неловко, да и зашли они уже довольно далеко. Он не знает, насколько Минхо хорош, но он доверяет ему и понимает, что любой из них тут же остановится, если другой его об этом попросит, и не важно, что при этом будет происходить с его счетчиком. Джисона парни не интересуют. По крайней мере, он так думает. Но он не испытывает отвращения ни к самой мысли об этом, ни к тому, что происходит. Он всегда считал, что, если ему бы и нравились парни, он понял бы это сразу. И вообще… он не знает. Ничего не знает. Знает только, что от происходящего кружится голова, а ощущение чужих прикосновений не имеет себе равных. Джисон и близко не чувствует подобного, когда кончает в одиночку, – будто бабочки в животе. Так что да, он не против. Потому он кивает. – А ты? – Более чем, – отвечает Минхо и, не успевает Джисон и слова сказать, просовывает ладонь под резинку и пальцами обхватывает плоть, заставляя младшего задохнуться. Минхо снова его поглаживает, бесстыдно глядя ему в глаза. Желудок делает сальто, Джисон прячет лицо в ладонях, и смущенный стон превращается в всхлип. – Что? – спрашивает Минхо, склонив голову. Хан смотрит на него сквозь пальцы, – Не хочешь, чтобы я смотрел? – Это так… неловко, – бормочет он. На самом деле Минхо, прикасаясь к нему так нежно, одним только взглядом своим пускает ток по его телу. – Иди сюда, – говорит Минхо, забираясь на кровать и подползая к младшему сзади. Прислонившись к изголовью, он усаживает его к себе на колени. Не поворачивая его к себе, он прижимает его к своей груди, – так, как они обычно обнимаются во время просмотра фильмов, – только теперь всё иначе. Минхо снова тянется к его члену и шепчет на ухо, – Лучше? Джисон ерзает. Голова кружится, кожа горит от того, как одной рукой старший крепко обнимает его за талию, а второй творит что-то невероятное. Он затылком ощущает его горячее дыхание. – Блять, – шепчет он, комкая простыни и стараясь не вцепиться в его руку, желая, чтобы он двигал ей сильнее, быстрее. Он никогда не чувствовал подобного. Наверное, стоит винить во всем эту странную ночь и Минхо, усадившего его к себе на колени и нежно обхватившего его за талию. Черт, Минхо. Что, черт возьми, делает Джисон? Они ведь пришли сюда из-за Минхо. Джисон хватает его за запястье, и старший немедленно останавливается. – Джисон? – спрашивает он, когда тот убирает руку и поворачивается к нему лицом. Щеки и уши старшего покраснели, взгляд потемнел. – Мы здесь из-за тебя, – бормочет он, робко теребя пальцами пояс его джинсов и стараясь не обращать внимания на выпуклость под плотной тканью. – Почему? – спрашивает тот, – Почему ты продолжаешь говорить об этом? Джисон понятия не имеет, как ему объясниться, и он, если честно, совсем не хочет сейчас думать, поэтому качает головой и начинает расстегивать его ремень. – Можно? – тихо спрашивает он. Минхо кивает, и Джисон неуклюже начинает расстегивать его штаны, а затем сползает с его коленей, чтобы тот смог стянуть их с себя. – Тебе тоже нужно снять штаны, – заявляет старший. – А? – Я… ну, – заикается он, неуверенно жестикулируя, – Кажется, тебе не совсем удобно. Он прав. Ткань и так обтягивающих джинсов безжалостно впивается в его бедра, особенно в таком положении. Он плюхается рядом с Минхо, снимает их и остается в нижнем белье. Они много раз видели друг друга в белье. Чем этот раз отличается? Джисон чуть не смеется при мысли о том, как отчаянно он пытается вбить себе в голову, что всё абсолютно нормально. Они никогда раньше не делали ничего подобного, и самый интимный их момент был вчера, когда Минхо запрыгнул ему на колени. Он выталкивает ненужные мысли из головы и сосредотачивается на том, чтобы не умереть от смущения, когда возвращается в прежнее положение, оседлав старшего и просунув кончики пальцев под пояс его нижнего белья. Он смотрит на Минхо, ожидая одобрения, и тот быстро кивает. При первом же прикосновении Минхо с тихим вздохом откидывает голову назад. Внутри всё горит, когда Джисон большим пальцем нажимает на головку и размазывает предэякулят по всей длине. Как же, блять, странно. Что еще более странно, так это то, что Джисон не хочет останавливаться. Его сердце колотится о грудную клетку, когда он двигает рукой быстрее, а Минхо продолжает тихо стонать. Звуки, что издает, не похожи ни на что, что Джисон когда-либо слышал. Минхо всегда о нем заботится, кормит его, дает ответы на домашние задания, когда ему лень делать его самому, он внимателен к вещам, которые Джисон замечает очень редко, он всегда рядом, когда младший нуждается в нём больше всего. Хан чувствует, как сердце переполняется от мысли, что он наконец-то делает хоть что-то, чем может отплатить ему за всё это. Движения становятся быстрее, а стоны – громче. Минхо, напугав его, кладет руку на его пах, слегка сжимая чувствительную плоть и заставляя его сдержать стон. – Позволь мне… – нырнув ладонью под пояс белья, он достает его член и медленно его поглаживает. – Блять, – шипит Хан, выгибая спину, положив руку ему на плечо. Их взгляды встречаются, и Джисон клянется, что лицо его краснеет еще сильнее. Минхо не показывает своих эмоций, но яркий румянец на его щеках, тихие вздохи и сходящий с ума датчик выдают его. Минхо тянется за смазкой, наливая немного в ладонь, и Джисон молча протягивает ему и свою. Влажные, хлюпающие звуки и прерывистое дыхание кружат голову. Воздух между ними становится тяжелым, и ему вдруг хочется прервать эту тишину. Ему не неудобно, не неприятно, просто... то, как Минхо смотрит, пока своими касаниями доводит его до ручки... хочется взять и зарыться головой в песок, как страус, и никогда больше не видеть земного света. (На самом деле страусы так не делают, а вот он – очень даже за.) Что можно сказать в такой ситуации? А стоит ли вообще открывать рот? Снимет ли это напряжение? Черт, он не знает ответа ни на один вопрос, но, прежде чем он это осознает, уголки его губ дергаются в усмешке. Минхо вопросительно хмыкает и через секунду сам начинает хихикать, склонив голову и замедлив движения рукой. – Ничего, просто... – Джисон качает головой, – Просто, сказав, что я обязательно с кем-нибудь пересплю, я не ожидал, что случится это. Минхо вытягивает шею, окончательно остановившись, и убирает руку. – Я тоже, – шепчет он, – Может, перестанем? Если ты не хочешь, я… – Нет, – быстро отвечает Джисон, – Нет, я… мы можем, если ты хочешь. Но я не хочу, – звучит чертовски отчаянно, – В любом случае всё в порядке. Но… мы уже слишком далеко зашли, да? Так, э-э… хочешь, чтобы мы остановились? Минхо кусает внутреннюю сторону щеки. Он смотрит на младшего, и, учитывая обстоятельства, взгляд его слишком… невинный. – Не совсем. – Хорошо, – выдыхает Джисон, – Что ж, раз уж мы начали осквернять постель Чанбина, давай доведём это дело до конца. Минхо снова смеется, и напряжение вдруг исчезает. Все в порядке. С их дружбой всё будет в порядке. – Джисон, мы можем… – Минхо замолкает, его щеки краснеют, а ладони скользят по его бедрам к коленям, оставляя на коже мурашки, – Я хочу кое-что попробовать… – он нервно поджимает губы. – Что? – спрашивает Хан, – Неужели может быть что-то страннее… этого? Определенно может. Но Минхо ведь не собирается предложить что-то совсем безумное, верно? Даже если и предложит, они всегда могут посмеяться над этим и во всем обвинить алкоголь, который, наверное, играет наибольшую роль в том, как они вообще оказались в подобной ситуации. – Ты всегда можешь сказать «нет», – бросает он. Джисон не успевает даже спросить, как его руки скользят под его колени и притягивают ближе, пока… О. Джисон понимает, что происходит… Минхо даже останавливается и дает ему время отказаться, но Джисон этого не делает. И тогда он вдруг чувствует, как член старшего касается его. Он резко втягивает воздух носом. – О боже, – стонет он, зажмурившись. – Нет? – с опаской спрашивает Минхо, пытаясь подхватить его под колени и отодвинуть назад, – Прости… – Нет! – Джисон резко хватает его за руку, и тот замирает, растерянно хлопая глазами, – То есть да. Просто… э-э, странное ощущение. Но всё в порядке. – Точно? – неуверенно спрашивает старший. – Да, – шепчет он, кивая. Слова Джисона его, видимо, не совсем убеждают, поэтому младший начинает медленно двигать бедрами, слегка прижимаясь к его члену. Минхо широко раскрывает глаза, пальцами впиваясь в его бедра. Губы его приоткрываются, он дышит прерывисто, и обычно сдержанный образ разлетается на осколки прямо перед глазами. Он очень красивый, – вдруг приходит в голову. Минхо облизывает губы, а затем протягивает ладонь и осторожно обхватывает пальцами оба члена. Ощущения настолько яркие, что Джисон больше не может сдерживаться. Он сжимает руки в кулаки, и с губ срывается громкий стон. Минхо сверлит его взглядом. На Джисона снежной лавиной обрушивается осознание, что он, черт возьми, сейчас трется своим членом о член своего лучшего друга. Минхо движет рукой быстрее, и его голова падает на плечо старшего, а ладони сжимают ткань его футболки. Словно выигрыш и проигрыш одновременно: прячется от его взгляда, но стонет ему прямо в ухо. Джисон всхлипывает, понимая, что близится к разрядке. – Блять, – выдыхает старший, – Какой ты милый сейчас, Джисонни, – младший кусает его за плечо, чтобы заглушить стон, вырвавшийся от услышанного. Голова кружится. Минхо пытается прижать их друг к другу сильнее, но ему, похоже становится трудно. – Джисон, – тихо говорит он. Джисон не отзывается, он сейчас сосредоточен лишь на том, чтобы истоптать своё достоинство и выбросить его куда подальше, пока отчаянно стонет, пытаясь кончить, – Джисонни, – скулит он, замедляясь. – Ч-что? – спрашивает он, нерешительно поднимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Минхо на мгновение теряет дар речи, но затем, кажется, вспоминает о своих намерениях. – У тебя пальцы длиннее, – бормочет он. Джисон опускает взгляд и убирает руку с его плеча. – Ох, – задыхается он, – Ты хочешь, чтобы я… Ладно. Минхо кивает, и Джисон осторожно обхватывает обе плоти правой рукой, чувствуя, как все внутри переворачивается. – Т-так? – нерешительно спрашивает он, слегка сжимая их и проводя по скользкому от смазки основанию. Минхо снова кивает. Его грудь тяжело вздымается и опускается. – Сильнее, – шепчет он и краснеет, – Если хочешь. Джисон сглатывает. – Хорошо, – он сжимает их крепче, и они одновременно стонут, когда он начинает двигать рукой. Кончики пальцев старшего впиваются в его бедра, когда он ускоряется. Джисон, не в силах сдержаться, толкается бедрами. К черту достоинство. Это же Минхо. Всё в порядке. Всё более чем в порядке. Ощущения невероятные. Джисон так близко, что сердце начинает биться быстрее. Минхо тихо постанывает, их взгляды встречаются, и глаза старшего блестят. – Ты как? – Джисон тяжело дышит. Он не понимает, почему вдруг хочет, чтобы они кончили одновременно; конечно, он мог бы просто подрочить старшему, как только кончит сам. Наверное, ему было бы слишком стыдно сделать это быстрее него, рассуждает он в голове. Да, точно. Именно поэтому. – Близко, – отвечает Минхо высоким голосом, глядя на младшего с отчаянием. В его глазах будто галактика, Джисон никогда не видел ничего подобного. Брови нахмурены, щеки такие же красные, как у него, нижняя губа зажата меж зубами в попытке подавить стон, но безрезультатно. Ресницы трепещут, веером откидывая тени на щеки. Он откидывает голову назад с тихим блять. Джисон подтягивается ближе, положив руку на его плечо. Движения становятся еще быстрее. – Черт, черт, я… – слова превращаются в стон, он крепко зажмуривается, внутри растекается тепло, а душа улетает куда-то на другую планету. Он кончает, слабо толкаясь себе в кулак. Он слышит, как Минхо стонет секундой позже, его бедра дрожат, а по руке младшего растекается теплая жидкость. Джисон моргает, глаза распахиваются, голова кружится, и он инстинктивно переводит взгляд на датчик Минхо и с облегчением вздыхает – стрелка медленно опускается на ноль. Он переводит взгляд обратно на старшего – тот смотрит на него с остекленевшими глазами и тяжело дышит. Джисон чувствует тепло внутри и внезапно, спустившись с высоты отчаянной погони за таким удовольствием, смущается. Он быстро убирает руку, морщась от ощущения спермы на пальцах. – Э-э… – он оглядывается, но Минхо опережает его, наклоняясь вперед и хватая коробку с салфетками, которую он бросил старшему ранее, – Спасибо, – бормочет он, вытираясь и передавая несколько штук Минхо, а затем натягивает белье обратно. Он чуть не спотыкается о свои ноги, подскакивая с кровати, чтобы найти свои джинсы. Надев их и обернувшись, он с облегчением выдыхает, увидев, что Минхо тоже уже одет. Ощущение нормальной жизни медленно возвращается. За исключением спермы, которую Минхо пытается оттереть от своей футболки, и Джисон уверен, что принадлежит она ему (если не им обоим, но ему – точно). – Черт, э-э… – он почесывает затылок, – Извини. – Ты не виноват, – тихо говорит старший, не поднимая глаз. Джисон хотел бы узнать, что означает этот тон, или хотя бы просто увидеть его лицо, отчаянно нуждаясь в утешении. Блять. Пожалуйста, пусть от того, что случилось, между ними ничего не изменится. – Хорошо, – парень заламывает пальцы, чувствуя беспокойство, зародившееся в животе, – Сопрём футболку у Чанбина. Скажем, что ты доблестно пожертвовал своей, чтобы вытереть мою кровь. Минхо смеется, и Джисон чувствует, как его захлестывает волна облегчения. – Говоришь так, будто был при смерти. У тебя и из носа-то крови совсем немного было. – Я мог умереть! Никогда не знаешь, что может случиться! – протестующе вопит Джисон, подходя к комоду Со, чтобы порыться в верхнем ящике. Стоп, не тот ящик. Он переходит ко второму, – Есть какие-то пожелания? – спрашивает он, разглядывая чужие футболки. – Ту, что со странным гибридом кролика и свиньи, – тут же отвечает Минхо, будто всю ночь только этого вопроса и ждал. – Разве это не та, что Сынмин подарил ему в старших классах? – удивленно спрашивает Джисон, но всё равно выуживает её из ящика, – Серьёзно собираешься взять ту, которая ему ценнее всех? – Ага, – отвечает он, внезапно оказавшись за его спиной. Джисон резко оборачивается, встречаясь взглядом с обнаженным парнем. Он видел его без одежды бесчисленное количество раз, но в этом контексте это ощущается… по-другому. Так, будто ему нельзя смотреть, – Мои глаза здесь, – говорит Минхо с кошачьей ухмылкой на губах, выхватывая футболку из его вялых рук. – Ага, – ворчит Джисон, разворачиваясь, чтобы закрыть ящик и спрятать пылающее лицо в ладонях. Ага, твои глаза здесь. Твои глаза только что были на моем члене, – так и хочется бросить в ответ, но часть его не уверена, должен ли он вообще упоминать произошедшее, поэтому он молчит. Он не собирается говорить об этом, только если Минхо не сделает этого первым. Он просто надеется, что его датчик будет в норме до тех пор, пока он не найдёт себе девушку. Тогда они смогут вернуться к нормальной жизни. А смогут ли они сделать это после всего, что между ними произошло? Сможет ли Джисон смотреть на него так, как прежде, после того, как услышал его стоны, как раскрасневшееся лицо старшего запечаталось в его сознании? После того, как практически трахнул его? Он очень на это надеется. Последнее, чего он хочет, – это потерять своего лучшего друга из-за того, что они сделали по пьяни. Не стоит слишком много думать об этом – хотя легче сказать, чем сделать. Минхо с Джисоном неразлучны, и они были неразлучны в течение многих лет. Даже если станет неловко на какое-то время, они с этим справятся. Всё будет хорошо. Верно?

☆彡