don't leave me tongue-tied

Всё в порядке. Ну, так думает Джисон. Потому что пока Минхо не сделал и не сказал ничего, что намекало бы на обратное. Чуть меньше часа назад он написал Джисону, спрашивая, не хочет ли он пойти куда-нибудь пообедать. Джисон отказался, отчасти потому, что не был уверен, как им быть с тем, что произошло прошлой ночью, – хотя считал, что то, что Минхо потянулся первым – хороший знак, – но по большей части потому, что ему просто не хотелось вылезать из кровати. Когда старший уже решил позвонить, по голосу стало понятно, как он дуется, поэтому Хан сказал, что он может приехать к нему. Оказалось, что сосед Минхо решил поразвлекаться с кем-то прямо в соседней комнате, а потому ему нужен был предлог поскорее свалить из дома. Так что теперь Джисон ждет его прибытия, пытаясь отвлечься от собственных мыслей и смотря какой-то сериал, но безрезультатно. Он делает паузу и вздыхает, проводя ладонями по лицу. Он всей душой надеется, что к прибытию старшего ему удастся выкинуть всё это из головы. Так. Прошлой ночью они дрочили, глядя друг на друга. И, если точнее, друг другу. Лежа в постели, Джисон яростно трясет головой, извиваясь и визжа от унижения. Минхо увидел его в таком состоянии… Черт, да Минхо и сам был не лучше. Образ старшего, смотрящего на Джисона, сидящего на его бедрах, исподлобья, вспыхивает в сознании: глаза темные, пьянящие, щеки пылают неистовым румянцем, тихие стоны, которые он издает… господи, его стоны… Джисон быстро мотает головой, хлопая подушкой себе по лицу и желая провалиться под землю, чтобы после всего этого не пришлось смотреть собственному другу в глаза. С другой стороны, встретиться с ним – не такая уж и плохая идея, потому что иначе Джисон был бы предоставлен своим собственным мыслям и, скорее всего, провёл бы целый день над раздумьями о том, что же станет с их дружбой. Они совершили ошибку? Джисон не знает. Хотелось бы думать, что это не нанесет никакого вреда их крепкой дружбе. Если честно, он уверен, что всё будет в порядке. Да, было неловко, но всего через несколько минут после случившегося всё, казалось, вернулось в норму. Минхо ушёл в любимой футболке Чанбина (и даже убедился, чтобы тот его в ней точно увидел). По дороге к выходу они встретили его с Сынмином, и те требовали объяснить, какого черта Джисону приспичило устроить драку и «испортить вечер». Чанбин долго жаловался, но в итоге просто отпустил их домой. Они ушли, и их жизни мгновенно вернулись в обычное русло: обычные разговоры ни о чём, пока Минхо как обычно провожал его до общаги. Оказавшись в постели, Джисон быстро отключился, изо всех сил стараясь не думать о том, что счетчик Минхо оказался на пределе. Снова. Кто знает, как долго стрелка его манометра была на сотне? Может быть, у старшего намного больше контроля над собой, чем казалось Джисону, и беспокоиться не о чем. Но, увидев, во что может превратиться человек со сломанным датчиком, Хан слишком напугался. Он ни за что не мог допустить, чтобы это случилось с Минхо. Да, он не похож на того придурка, и риск того, что он сделает что-то подобное, смехотворно низок. Но Джисон не хочет рисковать. Нужно как можно скорее найти ему подружку. Черт, он так надеялся, что новые силы помогут ему найти кого-то себе, но видимо, поиски придется отложить, пока он не решит, что делать с Минхо. Но это лишь при условии, что способности всё еще при нём… Черт! А что, если они были даны ему лишь на день? Что, если они уже исчезли, а он упустил свой единственный шанс? Он провел весь день в своей комнате, и почти уверен, что в полусне слышал, как уходил Чонин, так что… Раздается стук в дверь, и он вздрагивает. Еще несколько. Стук не прекращается. Он, спотыкаясь, встает с кровати, натягивает спортивные штаны, а Минхо продолжает тарабанить. И как у него еще рука не заболела? – Да иду я, иду! – рявкает Джисон, подойдя к двери, и открывает, – Ещё один такой раз, и я выгоню тебя на улицу. Он смотрит на стоящего перед ним Минхо: такой мягкий и уютный, в темно-синей толстовке с капюшоном, с двумя стаканами кофе со льдом в руках и пакетами с едой. Джисон взглядом скользит к его датчику, зловеще парящему над его плечом, – к счастью, силы на месте, – и сдерживает вздох облегчения. Стоп. Какого еще облегчения? Чертова стрелка по-прежнему на пределе. Твою мать, Минхо, неужели ты никак не можешь справиться с этим сам? Неужели Джисону снова придется взять дело в свои руки, чтобы спокойно спать по ночам, не ощущая эту тяжесть на своих плечах? – Нет, ты слишком сильно меня любишь, – напевает Минхо, сунув стаканы ему в руки, проходя мимо, как хозяин, и снимая обувь. Джисон хмыкает, но, сделав глоток ледяного американо, прощает старшему его поведение. – Чего это ты весь красный? – спрашивает старший, слегка ущипнув его за ухо, – Я что, прервал очередной фильм с рейтингом 18+? – Нет! – возражает Джисон, разворачиваясь к своей комнате и прикрывая ухо ладонью. Он понятия не имел, что покраснел; он ведь даже не думал о том, как… нет. Нужно сейчас же остановить этот ход мыслей и никогда к нему больше не возвращаться, – Нет, – повторяет он. Минхо что-то мычит в ответ, но тему закрывает. Он бросается на кровать и вываливает содержимое пакетов на простыни, разбрасывая повсюду чипсы и сладости. Джисон присаживается рядом. – Беру свои слова обратно, – говорит он, сгребая еду в кучу, – Ты просто ангел. Настоящая находка. Мой герой. Что бы я без тебя делал? – Целыми днями валялся бы в кровати, без друзей, – невозмутимо отвечает Минхо. – Черт, – смеется Джисон, выбирая из кучи леденец – один из его любимых, с вишневым вкусом и жвачкой внутри, купленный специально для него (Минхо не любит вишню), – Ладно, ты прав, – он разворачивает его и перекатывает на языке, а затем засовывает в рот, – Хотя, честно говоря, я по-прежнему целыми днями валяюсь в кровати, только теперь уже с тобой. – Ну, да, – смеется Минхо, с громким шуршанием открывая небольшую упаковку чипсов и откидываясь на подушки, закинув ноги ему на колени, – Теперь тебе хотя бы есть с кем её разделить, – он шевелит бровями, и Джисон мысленно говорит себе успокоиться. Обычный флирт, Минхо всегда так делает. Просто… в контексте того, что произошло вчера, трудно воспринимать его поведение как обычный флирт. А с его датчиком – тем более. Он с ума сошел. – Выбора у меня особо нет, – ворчит Джисон. Они оба знают, что он любит его компанию, но его манометр и неспособность забыть прошлую ночь немного мешают ему насладиться ею в полной мере. Боже, Джисону и правда стоит перестать позволять своим мыслям возвращаться к этому каждый гребаный раз. Он тянется за пультом, лежащим на тумбочке, намереваясь поискать какой-нибудь фильм, как его вдруг отвлекает звук открывающейся входной двери. Чонин. Парень заходит за угол после нескольких секунд возни у входной двери и просовывает голову в его комнату. – Привет, ребята. – Привет, Нинни, – тянет Минхо, – Твой любимый хен принес тебе вкусности, – он приподнимает ногу, чтобы показать кучу еды младшему. Джисон дуется, когда Ян входит и рассматривает угощения. – Я думал, это для меня. – Я этого не говорил. – Это мою комнату ты оккупировал, – отвечает Джисон, – Поэтому у меня на них прав больше. Чонин задумчиво потирает подбородок, а затем его улыбка превращается в зловещую ухмылку. – Наверное, ты прав. Куплю себе что-нибудь перекусить на те двадцать баксов, которые ты мне должен. Точно. Джисон только сейчас вспоминает о своей неудаче – он был так уверен, что ему повезет, но дела приняли иной оборот. Значит, ему придется раскошелиться на единственные деньги, которые у него остались. Минхо щелкает языком, прервав его мысли – Джисон уже придумал, как будет умолять Чонина простить ему эти деньги. – Вообще-то, – говорит старший, – Это ты должен ему двадцатку. – Смеешься? – улыбка исчезает, сменяясь недоверием, а Джисон наблюдает за ними, не решаясь что-либо говорить. Минхо ведь не расскажет ему? Старший кивает, его губы расплываются в извиняющейся улыбке. Ян косится на Джисона, а потом снова смотрит на Минхо, – Ты лжешь. – Но это правда! – говорит Минхо, поднимая три пальца вверх в скаутской клятве, – Клянусь. – Нет… ты же… – Чонин вздыхает, – Я тебе не верю. С кем? Сердце Джисона колотится с бешеной силой; он боится того, что Минхо ответит, но тот только пожимает плечами. – Темно было, не разглядел, – бормочет он, закинув в рот горсть чипсов. Джисон, благодарный за прикрытие, с облегчением вздыхает. Он не хочет ничего объяснять Чонину, и тем более не хочет отдавать свои деньги, которые вообще-то выиграл. Технически. Пусть и человек, благодаря которому он это сделал, – последний, кого Чонин (и Джисон) ожидал. Ян выжидающе поворачивается к Джисону. Он пожимает плечами, вытягивая руки вверх. – Забыл её имя, – врет он, с визгом сгибаясь пополам, когда ступня Минхо скользит под его задранную футболку и щекочет живот. Чонин хмыкает, прищурившись. – Мне кажется, вы сговорились против меня. – Нет! – восклицает Джисон, – Как у тебя только язык повернулся такое сказать! Мы бы никогда не стали вымогать у тебя деньги, – парень тянется, чтобы ущипнуть его за щеку, но тот его тут же отталкивает. – Разве я когда-нибудь раньше тебе лгал? – спрашивает Минхо. – Да. – По-настоящему лгал? Чонин закатывает глаза, засовывая руку в карман куртки, и вытаскивает бумажник. – Как скажешь. Вот твои деньги, придурок. Он протягивает Хану смятую двадцатку, хватает пачку конфет, – высовывает язык, когда Джисон говорит, что это его любимые, – и исчезает в своей комнате. Он бездумно вертит во рту уже уменьшившийся леденец, а затем поворачивается к старшему, чтобы что-то сказать, как вдруг его внимание отвлекает дрогнувший датчик. Дела плохи. – Э-э… – начинает он, вспомнив, что хотел сказать. Ему очень хотелось бы оставить всё как есть, но всё же решает, что сказать нужно, – Спасибо за… ты знаешь. Минхо выгибает бровь. – За что? Я не солгал. Формально ты выиграл пари. Он чувствует, как лицо горит. – Ну, да, но… – он почесывает затылок, – Спасибо, что не сказал ему, как. Минхо хмыкает, выражение его лица непонятное, лишенное любых эмоций; он вертит упаковку в своих руках. Джисон ждет, что он скажет что-то ещё, но он молчит. Поэтому он снова переводит взгляд на счетчик, и сердце пропускает удар от того, что он там замечает. На стекле трещина. Едва заметная, но всё же трещина. Черт. Это плохо. Очень плохо. Минхо, сам того не подозревая, становится на шаг ближе к тому, чтобы его манометр сломался, и он, потеряв контроль, начнет приставать ко всем подряд. Блять. Что же делать? Джисон должен что-то предпринять, понять, как отвлечь его, как помочь, и сделать он это должен как можно скорее. Ему плевать, если снова придется брать дело в свои руки; он готов на это, пока не найдёт ему постоянного партнера. Он должен быть уверен, что Минхо не пойдёт по неправильному пути, чего бы ему это ни стоило. Он потирает затылок, глядя в потолок, и буквально выдавливает из себя: – Если тебе… если тебе снова понадобится помощь, я… я могу помочь. Он нервно покусывает нижнюю губу, заставляя себя встретиться с ним взглядом. Минхо взглядом скользит по его лицу, ища в его глазах ответ, но в остальном – никаких эмоций. Мгновение растягивается на минуты, Джисон задерживает дыхание. Он не знает, чего ждал и на что надеялся, выпаливая это предложение. Может, того, что Минхо посмеется и откажется (будто это не его датчик на пределе каждую гребаную секунду). Может, того, что он согласится. На самом деле, Джисон не возражал бы. Он не знает, странно ли это, но, учитывая обстоятельства, это единственное верное решение проблемы. – Я не должен был… – тихо говорит Минхо, но замолкает, потупив взгляд. Он едва заметно качает головой, скомкав уже пустой пакет от чипсов и бросив его в мусорное ведро. Он убирает ноги с его колен, и подтягивает их к груди, – Я не думал. Прости меня. – Почему ты извиняешься? – он выдавливает смешок, – Я как раз об этом и говорил, если… – Тебя это не касается. Ещё как касается, черт возьми. Джисон никак не может сказать ему, что он – единственный, кто сейчас способен ему помочь, но его правда бесит, что Минхо закрывается (снова, блять, закрывается) от него, особенно после того, как инициатором произошедшего был как раз-таки он. – Теперь касается, – Джисон хмурится, отложив забытый леденец в сторону, – Забыл, что это ты спросил, хочу ли я… – Я знаю, – огрызается старший, – Я знаю, что я сделал. Прости меня. – Я не понимаю, почему ты извиняешься, – говорит Джисон, – Я не расстроен. – Просто забудь об этом, – ворчит Минхо, отворачиваясь. Он откидывается на подушки, прижав к груди плюшевую свинку и тупо уставившись в телевизор, – Выбери уже что-нибудь. – Как скажешь, – хмыкает Джисон, поднимая брошенный пульт и выбирая первый попавшийся мультфильм. Он просто хочет помочь, неужели Минхо этого не понимает? Только членом и может думать, придурок. Джисон складывает руки на груди и прислоняется спиной к стене, надув губы и пытаясь сдержать слезы. Он бросает на старшего ещё один сердитый взгляд. Тупица.

☆彡

Их отношения вдруг становятся напряженными. В тот вечер они не обнимались; сидели на расстоянии, пока Джисон продолжал дуться. Они в тишине смотрели мультфильмы и поедали закуски, пока сосед старшего не позвонил и сказал, что тот может вернуться. С тех пор прошло несколько дней. В их дружбе и раньше были моменты, когда они подолгу не разговаривали. Они никогда не видели в этом проблемы – такое бывало, когда у Джисона было плохое настроение и ему хотелось побыть одному, либо они были просто заняты, ну или был однажды случай, когда Минхо что-то сказал, Джисон не так его понял и избегал в течение нескольких дней, пока старший не понял, что что-то не так, и они поговорили. И всё. Ничего больше. Никогда не было этой неопределенности, никогда не было этого напряжения. Стоит признать, что Джисон разозлился. Будто это он в день вечеринки проснулся и подумал: «О, сегодня я собираюсь испортить нашу дружбу!». Нет, он ни о чём не думал, и, возможно, в этом и была проблема; он, соглашаясь на то, что априори изменит их отношения, совершенно не думал о последствиях. Но, в конце концов, это была идея Минхо. Он сам предложил это, но оттолкнул Джисона, когда он предложил помочь ему снова. Его отношение к младшему вдруг похолодело. Всё, чего хотел Джисон, – это помочь. Он пожертвовал собой ради дела, черт возьми. (Не то чтобы его это сильно волновало, но всё же. Минхо мог хотя бы поблагодарить его за это.) И вот, что из этого вышло. Джисон рад, что тот хотя бы во время пар сидит рядом, но это не значит, что всё хорошо. Воздух между ними густой, или, может быть, Хану просто кажется. Он никогда не знает, о чём думает Минхо. …ладно, одну вещь он знает точно. Старший снова возбужден. Стрелка его датчика по-прежнему упрямо стоит на сотне. Джисон с трудом переваривает слова, которые списывает с доски в свою тетрадь. Он слишком занят собственными терзающими разум мыслями и тревогами, планируя, что сказать Минхо, и задаваясь вопросом, а стоит ли вообще начинать разговор. Что он должен сказать? «Злишься, что мы подрочили друг другу?» Зачем он предложил это, если собирался потом так вести себя? Возможно, это было лишь пьяной ошибкой, но почему бы тогда не забыть об этом и двигаться дальше? Лекция заканчивается, они выходят из аудитории, и он набирается храбрости, чтобы сказать хоть что-то, как вдруг в коридоре они встречают своих друзей; их счетчики (к счастью) в норме. – Преследуете нас? – таким образом приветствует их Минхо. – Ага, мечтаю видеть ваши рожи целыми днями, – отвечает Сынмин. – И всё же ты пришёл. Ким с улыбкой закатывает глаза, локтем подталкивая стоящего рядом парня. – У меня не было права голоса, меня сюда притащил Чанбин. – О, выглядишь получше, – обращается Со к Джисону, тот смущенно проводит пальцем по исчезающему синяку. – Да, хотел бы я то же самое сказать про тебя. Чанбин, не веря, открывает рот. Парни громко смеются. – Я приперся сюда с подарками, и это благодарность, которую я получаю в ответ? – Подарки? – одновременно спрашивают Минхо с Джисоном. Младший, улыбаясь, поворачивается к нему, но Минхо в ответ не смотрит. Ладно. Понятно. Чанбин размахивает яркими листовками, смутно напоминающими билеты. – Та-да! Джисон приближается, щурясь и пытаясь разглядеть изображение колеса обозрения. – Ярмарка? Я думал, вы собирались пойти на двойное свидание. – Собирались, – Чанбин почесывает затылок, – Но ребята, с которыми мы хотели пойти, не отвечают на мои сообщения, а сегодня последний день, так что… – Какая жалость, – бормочет Сынмин. Джисон вспоминает, как Чанбин втянул младшего в это несколько недель назад. У Кима никогда не было особого интереса к романтике, насколько знает Джисон, но тот всё-таки согласился, не желая расстраивать друга. – Заткнись, – шутливо огрызается Чанбин, – Ну, что, ребята, вы за? – Провести с тобой целые выходные, – Минхо усмехается, но билет принимает, – Конечно, почему бы и нет. Что ж, Джисон не позволит их с Минхо «ссоре», которую и ссорой-то назвать нельзя, помешать ему насладиться этими выходными. Он любит ярмарки и, если честно, надеется, что веселая атмосфера и время с друзьями помогут Минхо расслабиться, и их жизнь вернется в нормальное русло. – Я за, – соглашается он, хватая следующий билет. – Не думаю, что у меня есть выбор, – вздыхает Сынмин и берет предпоследний. – Ой, да ладно тебе, – тянет Джисон, – Ты нас любишь, и мы все это знаем. Сынмин мило морщится в притворном отвращении, притворяясь, что бьет его – Джисон драматически отшатывается назад, будто ударили его со всей силы. Чанбин хихикает, глядя в экран своего телефона, а затем протягивает руку. – Ладно, теперь отдавайте билеты обратно, – говорит он, – Знаю я вас, придурков, точно потеряете их. Особенно Джисон. – Обидно вообще-то, – дует губы тот, шлепая билетом по его ладони. Пальцы на секунду касаются руки Минхо, и Джисон вдруг, как ошпарившись, отдергивает руку. Чанбин с Сынмином бросают на него любопытный взгляд, и он чувствует, как горят его щеки. Чанбин молча прячет билеты в карман. – Мне нужно срочно кое-что сдать, – говорит Минхо, – Во сколько мы едем? – В шесть? – спрашивает Со, оглядывая парней и ожидая одобрения. Когда все кивают, он говорит, – Встретимся в шесть. Все трое, помахав Минхо на прощание, направляются к выходу, а Чанбин с Хана глаз не сводит. Парень чувствует, как на него надвигается лавина вопросов, и понятия не имеет, как объяснить своё поведение; где-то внутри покалывает беспокойство. – Всё в порядке? – спрашивает Чанбин, – Между вами будто… – Напряжение, – заканчивает за него Сынмин, – Что-то случилось? – Нет, – врет Джисон. Он вздыхает, проводя рукой по волосам, – Ну, типа того. Мы… скажем так, у нас кое в чем были разногласия, и он ведёт себя странно вот уже несколько дней. – Он всегда ведет себя странно. – Да, но… я имел в виду, ну, не знаю… он будто меня игнорирует. – Тебя? – усмехается Чанбин, – Трудно в такое поверить. Ты оскорбил его котов или что? – Что? – в ужасе ахает он, – Я бы никогда! Они же ангелочки… стой, что значит «трудно поверить»? Чанбин пожимает плечами. – Трудно представить, что он разозлился на тебя. Ты же… Джисон, – улыбается он, протягивая ладонь, чтобы щипнуть его за щеку. Сынмин, идя по другую сторону, делает то же самое. – Отвалите, – Джисон шлепает их по рукам, – Все друзья иногда ссорятся. – Ну, вообще-то… с таким количеством времени, что вы проводите вместе, это вполне возможно – в конечном итоге разозлиться друг на друга даже по самой глупой причине, – размышляет Сынмин. – Он… думаешь, он зол на меня? – беспокойно спрашивает Джисон. Ему кажется, что тем, кто злится в этой ситуации, должен быть как раз-таки он, но всё же. – Не знаю, – отвечает Ким, – Трудно понять, о чём он думает. – Мне ли не знать… – Думаю, да. Его мысли будто находились где-то далеко, явно не здесь, – отзывается Чанбин, – Что-то случилось на вечеринке? Ну... Формально он прав. Что-то случилось. Если бы бедный Чанбин только знал, что… Если бы только знал, где… – Не знаю, – всё же отмахивается он, не желая, чтобы они продолжали допытываться, – Я просто надеюсь, что всё уляжется и после сегодняшнего вечера всё будет нормально. – Может, стоит поговорить с ним перед поездкой? – предлагает Чанбин, – Снять напряжение. – Может, и стоит, – вздыхает Джисон, прекрасно зная, что не сделает этого. Он уже пытался поговорить, и к чему это их привело? Последнее, чего он хочет, – это сделать хуже. Лучшее, на что он может надеяться, это на то, что они оставят эту ситуацию позади, забудут о случившемся и вернутся к прежней жизни. Прошло всего несколько дней, а Джисон уже скучает. К концу этого дня он вернёт своего лучшего друга.

☆彡

Они встречаются у Чанбина, и Минхо прибывает последним. Он еле волочит ноги, волосы его растрепаны, веки тяжелые ото сна (а манометр на пределе). Джисон вдруг думает о том, что он милый, похож на кота; даже после недолгого сна его тело не торопится просыпаться. Становится даже грустно при мысли о том, как совсем недавно они точно так же целыми днями спали вместе. Через секунду он понимает, что слишком драматизирует. Прошло всего несколько дней. Это пройдёт, и Джисон сможет снова обнимать его столько, сколько ему вздумается. Может быть, если всё пройдёт хорошо, это случится даже сегодня вечером. – Выспался? – ласково спрашивает Джисон, приглаживая его волосы. Минхо только хмыкает, молча забираясь на заднее сидение черного фургончика и перебираясь на другой конец, за водителя. Чанбин и Сынмин бросают на Хана сочувственный взгляд, а затем занимают места впереди. Вздохнув, Джисон садится позади Кима. Всё в порядке. Минхо, видимо, проснулся совсем недавно, и он в такие моменты не очень разговорчив. Он вот-вот окончательно проснется, они повеселятся, и всё будет хорошо. Ну, Джисон на это надеется. Минхо его не игнорирует, но держит на расстоянии. Он купил ему корн-дог и даже отдал свою газировку, когда Чанбин решил поделиться своей с Сынмином. Но Джисон всё равно чувствует пустоту рядом, там, где обычно стоял Минхо. Где он касался его плеча, иногда хватал за руку, шептал что-то на ухо, наваливался на него всем телом, хихикая над очередной глупой шуткой. Без Минхо холодно. Метафорически – точно. На самом деле вечер довольно теплый, настолько, что от толпы и долгой прогулки становится жарко. Он, сняв свою толстовку и завязав её на талии после того, как сходил помыть руки, стоит напротив зеркала в туалете. Одетый в футболку без рукавов, он на мгновение опускает взгляд на свои мускулы, проводит рукой по волосам (он долго их укладывал!) и замирает, когда из-за угла позади выходит Минхо и смотрит в зеркало. Невыносимо. – Эй, – начинает Джисон, когда тот подходит к раковине, не зная, как продолжить. Все мысли вылетают, когда он смотрит на дернувшийся датчик, когда старший начинает мыть руки. Черт, если он так возбудился, неужели нельзя быстро подрочить в ближайшей кабинке? – Да? – Минхо стряхивает с рук остатки воды и, вытирая их, поворачивается к Джисону. Ах да, точно. Джисон, глядя на то, как его датчик снова яростно дергается, почти забыл, что что-то говорил. – Э-э… – он прочищает горло, – Всё в порядке? – Да, – он отвечает так, будто очевиднее некуда. На мгновение застыв, он нерешительно приоткрывает рот, но тут же, будто передумав, закрывает его, а затем, пройдя мимо Джисона, выходит из туалета. Он почти сказал, что происходит. Почти. Значит, что-то да не так, верно? Джисон близится к ответу, но, когда они возвращаются к ребятам, Минхо по-прежнему избегает его, как чумы бубонной, хотя обычно им друг от друга сложно было отлипнуть. Это начинает раздражать. – Как успехи? – тихо спрашивает Сынмин, пока Чанбин с Минхо идут на пару метров впереди. Джисон лишь пожимает плечами. Он хочет домой, и, если он в ближайшее время там не окажется, он не сможет сосредоточиться ни на чём, кроме нескончаемого потока мыслей в своей голове. Или он просто будет играть по его правилам. Пусть Минхо продолжает делать вид, что его не существует, это не помешает ему отлично провести время. Он кричит, когда попадает в цель на «Данк-танке», и дает Сынмину пять. Годы игры в баскетбол в школе окупаются, когда бедолага-работник в уже промокшей одежде снова погружается под воду. Джисон надеется, что этому парню хотя бы хорошо за это платят. Следующая игра – «Бросок в кольцо», и Чанбин удивляет всех своим мастерством и выигрывает большого плюшевого ретривера, которого он тут же пихает в руки испугавшегося Сынмина. Ким и сам неплохо справляется, выигрывает небольшого розового кролика, которого он с радостью отдает Чанбину взамен. Минхо получает только утешительный приз – красного лизуна-липучку. Джисон самодовольно улыбается, когда ему удается побить счет старшего и выиграть что-то получше (хотя Минхо, кажется, очень нравится использовать свою новую игрушку в качестве оружия против Сынмина – он то и дело шлепает его ею по руке), но, несмотря на то, что он всё ещё злится, хочется сделать шаг к примирению. – У меня и так полно игрушек, – бросает он, – и это откровенная ложь, потому что игрушек много не бывает, – и поворачивается к Минхо, указывая на рыже-белого кота, висящего на стойке с призами, который напоминает ему одного из котов Минхо, – Смотри, он похож на Суни. – Наверное, – нерешительно отвечает он, изучая игрушку, – Только глаза потемнее. – Хочешь такого? – с надеждой спрашивает Джисон. – Нет, – отвечает он. Видимо, его скудный приз ему по душе. Да что же делать, черт возьми? Джисон был уверен, что им потребуется всего час пребывания на ярмарке, чтобы всё встало на свои места, но почему-то ему кажется, что стало только хуже. – Ладно, – вздыхает он. Внимание старшего привлекает Чанбин, кричащий что-то об одной из этих дурацких игр с молотком, которые проверяют твою силу. Джисон, не слушая его, всё равно решает забрать игрушку. Может быть, Минхо передумает. А если нет… что ж, Джисон тоже любит Суни. Схватив свой приз, он поворачивается как раз вовремя и видит, как Чанбин ударяет по игровому автомату, и его результат близится к наивысшей отметке. Хитроумное устройство кое-что напоминает, и Джисон переводит взгляд на дрогнувший датчик Сынмина. Интересная реакция. Вдруг становится интересно, датчик реагирует так только сейчас или это происходило весь день? Стрелка Чанбина совсем низко, где-то на двадцати пяти, а вот Сынмина, хлопающего старшему, – медленно приближается к сотне. Видимо, Джисон настолько был занят Минхо, что совсем не обращал внимания на остальных. Он и о силах-то своих позабыл. Как бы ни вел себя Минхо, он всё ещё его лучший друг, и Джисон будет о нём заботиться, несмотря ни на что. Он не позволит ему оттолкнуть себя. Он ведь теперь как-никак его… ангел хранитель или что-то типа того. Может быть, эта безумная способность и была дана ему ради этого – чтобы помогать Минхо. Он вздыхает и нежно улыбается, когда Минхо, попробовав свои силы в игре и чуть не промахнувшись мимо рычага, по которому должен был ударить, громко смеется. Всё наладится. Джисон в этом уверен. Наигравшись, Чанбин с Сынмином настаивают на том, чтобы прокатиться на колесе обозрения: красивом, сверкающем огнями в ночном небе и очень большом. – А теперь попробуйте уговорить Минхо, – смеется Джисон, – Мы тут подождём. – Давай, – скулит Чанбин, тыча старшего локтем в бок, – Это же весело! Ну чего вы как неудачники последние! – Почему «как»? – усмехается Сынмин, – Это у них в крови. Минхо бросает на него сердитый взгляд, и Джисон решает вмешаться. – Минхо боится высо… – Я пойду, – тихим голосом прерывает его старший, глядя на внушительного размера аттракцион, – Только если Бинни потом купит мне тортик. Ну, если меня там не стошнит. – Ну вот! – Со хлопает его по спине, – Договорились. Джисон кусает губу, пока они стоят в очереди, думая, как неловко будет, если они с Минхо окажутся в одной кабине, и, когда он попытается поговорить с ним, старшего вырвет прямо на него (или наоборот – Джисон тоже не любит высоту, но с Минхо дела обстоят намного хуже). Как только их очередь оказывается ближе, Минхо хватает Сынмина за руку. – Я поеду с ним, – объявляет он. Серьезно? Он решил выбрать Сынмина? Своего (по его же словам) заклятого врага? – Со мной? – парень смотрит на него с отвращением, а Чанбин – на Джисона, в его глазах недоумение, а брови нахмурены. Он переводит взгляд на Минхо. – Нет, – говорит он, пытаясь вырвать руку младшего из его хватки, – Не поедешь. – Почему-у? – не унимаясь, скулит Минхо, – Если меня и вырвет на кого-то, я хочу, чтобы это был кто-то особенный. – Тогда поезжай с Джисоном! – Чанбин успешно вырывает ладонь Кима и обнимает его, будто защищая. Джисон едва замечает, как стрелка датчика младшего движется вверх. Опять же – интересная реакция, но не время зацикливаться на этом, потому что Минхо смотрит на него с нескрываемым недовольством. – Отлично, – ворчит он. – Мы оба боимся, поэтому должны держаться вместе, – улыбается Джисон, беря его под руку. Старший только с тревогой смотрит на колесо, но (к счастью) не отстраняется. – Вы готовы, ребята, или… – прерывает их перебранку работница с плохо скрытым раздражением. Чанбин отпускает Сынмина из своих объятий и смущенно смеется. – Извините, – говорит Сынмин, проходя мимо нее, чтобы сесть в кабину, и получает в ответ улыбку. Нельзя её винить; студенты и подростки, наверное, худшие из посетителей, с которыми ей приходится иметь дело. Они с Минхо ждут своей кабины, и, когда она подъезжает, он неуверенно заходит внутрь. – Испугался? – спрашивает Джисон, тихо смеясь, когда колесо начинает двигаться, а старший подпрыгивает от неожиданности. – Нет, – врет он. Они едва ли поднялись от земли, но, когда он смотрит в окно и, видимо, тут же жалеет об этом, в ту же секунду отворачивается; опустив голову, он смотрит на свои колени, нервно сжав руки в кулаки, – Я согласился только ради еды… – Если тебе страшно, ты мог просто сказать «нет», – улыбается Джисон, – Никто бы не стал тебя заставлять. – Я знаю, – вздыхает тот, заламывая пальцы, – Но я хотел попробовать. Джисон пожимает плечами. – Знаешь, ещё не поздно выпрыгнуть отсюда или крикнуть, чтобы нас вернули на землю. Минхо издает смешок, и Джисон чувствует в груди что-то теплое, заставившее его улыбнуться. – Всё в порядке, – говорит старший, всё ещё отказываясь смотреть в окно, – Переживу. Надеюсь. Джисон смело просовывает свою руку в его сжатые меж коленями ладони, берет одну в свою, переплетает их пальцы и несильно сжимает её, ободряюще улыбаясь. Минхо хлопает глазами, смотрит сначала на него, потом на их переплетенные пальцы и, слабо улыбнувшись, сжимает его ладонь в ответ. Он чувствует, как каждый атом его существа расслабляется, облегчение растекается по телу; чувство, будто после долгого рабочего дня принимаешь теплую ванну. Он жмется ближе к старшему; он настолько счастлив, что хочется его поцеловать. Стоп. Что? Какого черта? Наверное, эмоции просто зашкаливают (у Джисона – точно), вот и гормоны бушуют. Это просто случайная, совершенно спонтанная, импульсивная мысль, от которой он тут же избавляется, как только Минхо начинает говорить. – Мне жаль. Ну, наконец-то. – Жаль…? – Джисон склоняет голову, пытаясь поймать его взгляд, но Минхо его избегает. – Жаль, что ты такой придурок, – бормочет он. И этого достаточно. Минхо мог бы ему врезать или отобрать у него ужин (он обычно так и делает, только потом всё равно сам же за него и платит), и даже этого было бы достаточно, чтобы Джисон простил его, забыл обо всём и сделал вид, что ничего этого не было. Но он всё же хочет знать, что случилось, чтобы впредь не совершать тех же ошибок. – Я сделал что-то не так? – осторожно спрашивает он. Минхо поднимает взгляд, и в его глазах отражаются разноцветные мигающие огоньки. – Нет, ты ни в чем не виноват. – Тогда скажи мне, что произошло, – Джисон кладет голову на его плечо в попытке утешить, проводя большим пальцем по его костяшкам, – Если это что-то личное, о чём ты не должен говорить, то… – он прикусывает губу, заставив себя замолкнуть. – Нет, просто… – Джисон слышит, как он сглатывает, – Не знаю. После того, что случилось на вечеринке… – младший на мгновение замирает. Не слишком ли он близко? Может быть, отсесть? Наверное, стоило бы. Но почему-то не хочется. Он продолжает поглаживать его ладонь большим пальцем и кивает, прося продолжать. – Я подумал, что нам нужно время побыть одним, – заканчивает Минхо. – Ты на следующий же день пришел ко мне, – хихикает младший. – Да, не подумал, – слабо смеется он, – А потом ты… предложил сделать это снова, но я видел, что ты жалеешь о случившемся, и не хотел делать хуже. Но всё равно сделал. Прости меня. Жалеет? Конечно, Джисон беспокоился об их дружбе, ему было неловко, но это не значит, что он жалеет. Он долго об этом думал и пришел к выводу, что ничего особенного в общем-то не произошло. Что было, то было. Он уже смирился, и готов сделать это снова, если придётся. Минхо всегда легко понимал его без слов, но, видимо, не в этот раз. – Я прощаю тебя, – говорит Джисон, сжав его руку, – И… прости, если какие-то мои слова заставили тебя думать, что я жалею. Да, поначалу было странно, но сейчас все в порядке. Мы сделаем всё, чтобы между нами ничего не изменилось, наши отношения останутся прежними, да? Минхо моргает, растерянно приоткрыв рот. – Э-э… да. – Сказать, что я жалею, все равно, что сказать, что это была ошибка, – продолжает Джисон, – Но это не ошибка. Так вышло. Ничего страшного. Тем более я, увидев, насколько ты возбудился, переживал за тебя и таким образом не позволил тебе сделать что-то глупое, так что я даже рад, что оказался рядом, – об этом он умалчивает. Время идет, и ничего, кроме отдаленной музыки и механического скрипа, не слышно. – Ого, как зрело с твоей стороны, – бормочет Минхо, – Я впечатлён. – Правда? – парень сияет от гордости, – Итак, теперь, когда мы со всем разобрались, ты перестанешь вести себя так, будто меня не существует? Минхо улыбается; его глаза принимают форму полумесяцев и отражают размытые огоньки. Джисон чувствует тепло внутри. – Да. Джисон с замиранием сердца осознает, как близко они сейчас находятся: лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга, тела рядом, руки сплетены, и выпаливает первое, что приходит в голову, отчаянно пытаясь заполнить тишину: – Мы что, сейчас поцелуемся? Бросившись к старшему, он делает вид, что в самом деле вот-вот поцелует его, а тот тут же дергается и кричит. Кабина раскачивается от резких движений, и кричат они теперь вместе, хватаясь друг за друга. Чанбин из соседней кабины вопит что-то неразборчивое, и они оба разражаются смехом. Трясясь от смеха, Джисон утыкается лбом в его плечо. Голова кружится… с одной стороны от того, что он находится на бог знает каком расстоянии от земли, но больше – от того, как спокойно стало на душе. По сравнению с последними несколькими днями постоянной тревоги, сейчас он по-настоящему счастлив. Он поднимает голову и чувствует, как чужая хватка на его футболке ослабевает, когда кабина перестает раскачиваться. Он запоздало осознает, как крепко его пальцы впились в бедро старшего. И он вдруг вспоминает, как Минхо точно так же пальцами впивался в его бедра всего несколько дней назад… Он убирает руку и робко улыбается, но уже слишком поздно. Трещина. Блять. Видимо, не он один вспомнил. Датчик Минхо сходит с ума. Его лицо не выдает ни единой эмоции; он нежно улыбается, глядя на Джисона, который изо всех сил старается не показывать собственной паники. Он должен как можно скорее вытащить Минхо отсюда. Наверное, нужно отвести его в… фу, гадость. Он ни за что не заставит его делать это в этих мерзких, грязных туалетах. Черт, что же делать? – Ты в порядке? – спрашивает он, склонив голову и озабоченно нахмурив брови. – Это ты в порядке? – выпаливает Джисон, но быстро отступает, – Ну… высота… и всё такое. – Э-э, да. Почти, – парень вытягивает перед собой руку – она слегка дрожит. Младший берет его ладони в свои и успокаивающе сжимает. – Мы почти приехали. Я обязательно что-нибудь придумаю, – мысленно говорит он себе, бросив взгляд на треснувший датчик. Конец поездки наступает не скоро, но, спустя несколько мучительно долгих минут, они всё-таки выбираются из кабины. Джисон пытается подтолкнуть старшего, идущего на дрожащих ногах, вперед так быстро, но осторожно, как только может; когда они спускаются вниз по трапу, одной рукой он крепко держит его руку, а другой – плюшевую игрушку. Ожидая их, Чанбин с Сынмином уже стоят в конце трапа и даже не пытаются скрыть свой восторг при виде друзей, держащихся за руки. – Вы уже поцеловались и помирились? – спрашивает Со, когда они приближаются. – Э-э, ага, – поспешно говорит Джисон, даже не расслышав, что он сказал, – Можно возьму ключи от твоей машины? Мне кажется, я забыл там свой бумажник, – он похлопывает себя по карманам, притворяясь, что его волнует всё, что угодно, только не то, что его друг сейчас на пределе (пусть и не показывает этого). – Конечно, – легко соглашается Чанбин, выуживая ключи из кармана и бросая их в его раскрытую ладонь, – Мы хотим прокатнуться ещё разок. – Напишите, если не сможете найти нас, – добавляет Сынмин. – Понял, – отвечает он, уже таща Минхо прочь, – Спасибо. – Да что на тебя нашло? – спрашивает тот, то и дело спотыкаясь, пока они пробираются сквозь толпу, – Дай мне хотя бы отдышаться. – Ты на колесе обозрения катался, а не марафон бежал, – нервно шутит Джисон, но всё же замедляет шаг. Он поворачивается как раз в тот момент, когда старший спотыкается о колесо чьей-то коляски, падает вперед и чуть не сбивает его с ног. К счастью, Джисон реагирует быстро, схватив его за талию. – Ты в порядке? – спрашивает он, хотя по датчику ясно, что вообще нет. Минхо моргает, быстро кивает и поворачивается к женщине, чью коляску задел, чтобы извиниться, – Понести тебя? – У тебя сил не хватит. – Да что ты говоришь? – ухмыляется Джисон, а затем, присев на корточки, он подхватывает его на руки, одной рукой поддерживая спину, а другой – колени. Это не очень-то и легко, и он уверен, что смог бы пройти так всего пару метров, не говоря уже о том, чтобы донести его до парковки, но Минхо это знать не обязательно. Старший вскрикивает, и Джисон понимает, что взять его на руки было не лучшей идей. Стрелка датчика снова дрожит. – Отпусти меня, иначе я сейчас случайно пну кого-нибудь по лицу… Джисон смеется, опустив его на землю, но тут же снова хватает его за руку и толкает к выходу. – Что, говоришь, ты тут забыл? – спрашивает старший, когда он открывает фургончик и думает, как бы правильно выразиться, – Бумажник? Зачем он тебе? У нас ведь есть билеты, а значит, всё бесплатно… – Хочешь сделать это снова? Минхо хлопает глазами. – А? – Ты… – Джисон замолкает, заметив на другой стороне парковки людей. Не желая, чтобы их кто-то услышал, он забирается на заднее сидение и тащит ничего не понимающего Минхо за собой, а игрушку бросает на пассажирское сидение, – Ты хочешь, чтобы мы сделали это снова? Вместе. Датчик Минхо отвечает за него, но в реальности он только таращится на младшего, широко раскрыв глаза. – А? – Или я могу уйти… – говорит Джисон, – Ты сделаешь это сам. Я просто подумал, что тебе… ну, хочется снять напряжение и всё такое… Он почти морщится от того, как нелепо звучат его слова, но это лучше, чем говорить Минхо о черт знает откуда взявшихся способностях, манометрах и о том, как он боится, что датчик Минхо вот-вот сломается, и он начнет домогаться до прохожих. – Э-э… – Минхо быстро моргает, теребя пальцами край своего тонкого лилового свитера, и облизывает губы. Может быть, и не стоило предлагать сделать это снова, учитывая, какая реакция была у старшего в прошлый раз, но Джисон думает, что они уже всё прояснили и, даже если Минхо откажется, всё будет в порядке. – Н-ну… – Минхо заставляет себя встретиться с ним взглядом, – Это не будет проблемой, пока мы сами из этого её не сделаем, да? Джисон облегченно выдыхает и кивает; реальность ситуации вдруг оседает на его плечи тяжелым грузом, и в животе вспыхивают беспокойство и что-то, отдаленно похожее на возбуждение. Всему виной воспоминания. Не Минхо. Потому что Джисону не нравятся парни. Потому что… – Можно я тебе отсосу? Что? – Ты… – Джисон замолкает, уставившись на старшего. Его лицо пылает от неожиданного вопроса. Он ведь просто хотел помочь. Помочь Минхо, – Ты хочешь… что? – Это слишком? – нервно спрашивает тот, глядя на него с беспокойством, – Не бери в голову. Забудь, я… мы вообще не должны… – Нет, – перебивает его Джисон. Как ни странно, его не пугает предложение; он просто очень удивлен тому, что Минхо сам захотел сделать это. Может быть, просто подрочить – недостаточно? Может быть, для того, чтобы успокоить его датчик, нужно нечто большее? Тем более, они и так перешли черту. Они уже решили, что всё в порядке. Черт возьми, а почему бы и нет? Это всего лишь шаг вперед от того, что они уже сделали. – Д-да… да, конечно, – выдавливает он. – Правда? – в душной тишине автомобиля его голос звучит слишком тихо, едва ли слышно, – Ты сейчас мне просто разрешаешь? Или ты сам этого хочешь? Джисон моргает, обдумывая вопрос. Далекие цветные огоньки и уличные фонари просачиваются сквозь окна, освещая одну половину его лица – безумно красивого лица – и отбрасывая тени на другую, пока Минхо нетерпеливо ждет ответа. Он чувствует острую боль в груди. Даже с датчиком, стрелка которого пытается преодолеть свои пределы, он не думает о себе. Он всегда ставит комфорт Джисона на первое место, обращаясь с ним намного лучше, чем он того заслуживает. То же самое было в ночь вечеринки. А вообще… не то чтобы он был против. Его взгляд скользит ниже, к его губам, слегка поблескивающим в темноте, и он чувствует, как его передергивает от мысли о том, как они обхватывают его член. Он всё это время пытался отгонять подобные мысли, но теперь… теперь он даёт волю своей фантазии. Джисону за всю его жизнь отсасывали всего два раза – и оба, конечно, девушки. Первая справилась неплохо. Правда, он тогда чуть не задушил её, слишком резко дернув бедрами, а она в отместку чуть не откусила ему член (ладно, она просто провела по нему зубами, но было больно!). Вторую он совсем не помнит – был слишком пьян. У него никогда не было подобного с парнем, но насколько бы ни были запутаны его мысли (с ними он разберется позже), он ловит себя на том, что да, он этого хочет. Он хочет, и нет смысла лгать об этом. Ни себе, ни Минхо, особенно сейчас, когда они зашли так далеко. Он вдруг понимает, что пялится на его губы слишком долго, поэтому быстро отводит взгляд, глядя в его глаза, отражающие нерешительность, и кивает: – Да, – говорит он, – Хочу. – Хорошо, – Минхо одаривает его легкой нежной улыбкой, так комично контрастирующей с его сходящим с ума датчиком, и придвигается ближе. Желудок сжимается в предвкушении, и Джисон всей душой желает, чтобы его сердце перестало биться в такой бешеной скорости, иначе еще чуть-чуть, и оно начнет эхом отдаваться в тишине пустого салона. – Сколько ещё вещей Чанбина мы собираемся осквернить? – шутит Джисон, начиная задыхаться от того, как чужая рука неуверенно скользит по его бедру. – Я всё ещё не вернул ему футболку, – отвечает Минхо, – В следующий раз сделаем что-нибудь с ней. Шутит он или нет, но слова о «следующем разе» заставляют сердце биться быстрее. Неужели они серьезно будут заниматься этим до тех пор, пока Минхо не найдёт себе подружку? Он не уверен, что чувствует по этому поводу, но перспектива неплохая. Возможно, стоит подумать об этом позже, когда чужая рука не будет медленно приближаться к его члену. – Можно? – тихо спрашивает Минхо, касаясь твердеющей плоти под тканью штанов, заставляя его подавить дрожь во всём теле. – О, д-да, я… я сейчас… – заикаясь, бормочет он, нащупывая свой пояс. Он уверен, что, будь у него свой датчик, он бы сейчас сходил с ума так же сильно, как датчик старшего. Расстегнув джинсы, он приподнимается и спускает их ниже. Минхо просовывает пальцы под резинку его белья, но его уверенность, кажется, утихает. Он останавливается. – Я делал это только один раз, – тихо признается он. Брови Джисона взлетают вверх. Один раз? То есть, он уже делал это? Или… он имеет в виду секс в целом? Да… наверное, так и есть (Джисон на это надеется). Почему он вдруг злится, думая о том, что у Минхо уже кто-то был? И почему он ничего ему не рассказал? А что, если он знает этого парня? Он потом спросит. Наверное. Скорее всего, нет. – Я помню только один из двух случаев, – смеется Джисон, пытаясь успокоиться, – Так что мы квиты. Минхо улыбается и стягивает с него белье. И вот Джисон с приспущенными штанами сидит на заднем сидении машины своего друга, ладонь другого его друга поглаживает его член, а сам он рвано дышит, стараясь сохранять самообладание. Он, конечно, ожидал совершенно другого завершения этого вечера. Он с тревогой смотрит в окно на парочку вдалеке и молится всем, кому только может, чтобы никто не подошел ближе. Тем более, Чанбин с Сынмином. – Стекла тонированные, – говорит Минхо, – И там темно. Не волнуйся. – Точно, – кивает Джисон, благодарный за то, что Минхо заметил и постарался его успокоить. Теперь он спокойно может сосредоточиться на том, чтобы не издавать громких звуков, когда чужие пальцы обхватывают твердую плоть и начинают медленно водить по основанию. Он, рискнув взглянуть на старшего, видит, что тот смотрит на него остекленевшим взглядом, а датчик его дрожит так, будто вот-вот взорвется. – Ты снова пялишься, – скулит он. – Ничего не могу с собой поделать, – ухмыляется Минхо, – Ты слишком милый, Джисонни. Джисон, отчаянно желая поменяться ролями и перестать смущаться от каждого прикосновения, вспоминает, как отреагировал его счетчик, когда он схватился за его бедро в кабинке, на колесе, и решает попытать счастья. Он, протянув руку, крепко хватает его за бедро, делая вид, что делает это лишь для того, чтобы хоть как-то суметь держать себя в руках. Желаемая реакция ждать не заставляет. У Минхо перехватывает дыхание. Джисон мысленно ухмыляется и скользит к внутренней стороне бедра, костяшками пальцев задевая промежность. – Не делай вид, что это случайно, – бормочет Минхо, крепче сжимая основание – младший хнычет. – Не понимаю, о чём ты, – он невинно моргает, пусть и знает, что его поймали. Он опускает ладонь на его пах, чувствуя триумф от тихого удивленного вздоха. Минхо вдруг свободной рукой убирает его ладонь. У Джисона нет времени задуматься, сделал ли он что-то не так, потому что Минхо без предупреждения опускается и проводит языком по всей длине. Джисон чертыхается себе под нос, кладет руку на его спину и сжимает его свитер в кулак, когда тот языком касается головки. Он спускается ниже, покрывая слюной каждый сантиметр его члена, и Джисону кажется, что он сходит с ума каждый раз, когда старший обдает плоть горячим дыханием. Хотелось бы, конечно, видеть его лицо, потому что в салоне темно, а его голова закрывает весь обзор, но это, возможно, даже к лучшему. Он может прикрыть глаза, запрокинуть голову назад и просто наслаждаться, не мучаясь от мыслей о том, что они вообще сейчас творят (хотя с каждой секундой их становится всё меньше и меньше). Датчик Минхо готов взорваться в любую секунду, и то, что с ним сейчас происходит, целиком и полностью отображает то, что происходит у Джисона внутри. Черт. Его снова захватил момент, и он почти забыл о своей первоначальной цели; Минхо – не он. Но всё же старший сам захотел это сделать, а, раз он хочет, Джисон не сможет ему в этом отказать. Наверное, стоит мысленно делать себе заметки, чтобы впредь ни о чем не забывать, думает он, но через секунду все рациональные мысли ускользают из головы. Минхо обхватывает его член своими губами, языком проводя по нижней стороне. – Блять, – выдыхает он, крепче сжимая его свитер, прилагая немалые усилия, чтобы не толкнуться ему в рот. Он сдерживает стон, когда Минхо вбирает глубже, осторожно двигая головой, но после, к его разочарованию, отстраняется. – Мне неудобно, – говорит он, сев прямо. Джисон на мгновение опускает взгляд на его скользкие от слюны губы. Интересно, каково это – целовать их? – О, – наконец, отвечает он, задумчиво оглядываясь, – На полу много места… – То есть ты заставишь меня сидеть на полу? – вздыхает Минхо, указывая на пространство перед младшим. На самом деле салон и правда просторнее, чем у большинства автомобилей (спасибо родителям Чанбина за то, что они так богаты; они и не представляют, как они им сейчас помогли), только вот на сидениях тесновато. Он всё же опускается на пол, протискивая руку между дверцей и сиденьем водителя. – Эй, ты же сам хотел… – Ага, – прерывает его Минхо, наконец, найдя нужный рычаг, заставивший сиденье медленно продвинуться вперед, освобождая ему больше места. Он гордо улыбается, глядя на Джисона, и тот понимает, что это очень странно – думать о том, какой он милый, когда он вот-вот отсосет ему, но не может ничего с собой поделать. – Ого, какой ты умный, – поддразнивая, говорит Джисон. Сердце заходится в бешеном темпе, когда тот, положив ладони на его бедра, устраивается между его ног, а затем снова берет его член в свои руки и томно поглаживает. Старший тихо хихикает. – Это не единственное моё достоинство, – говорит он с озорной ухмылкой и снова смеется. – Мы это проверим, – отвечает Джисон. Он действует импульсивно, тянется, чтобы убрать его челку со лба, и почти сразу же отдергивает руку, понимая, каким интимным кажется этот жест. Но то, как Минхо замирает, как его глаза блестят… голова кружится, а внутренности скручивает. Не говоря ни слова, Минхо наклоняется, проводит по его члену языком от основания до кончика, и смотрит прямо в глаза. Лучше бы его голова и дальше закрывала весь обзор, потому что, когда Минхо обхватывает его губами, Джисону кажется, что он сейчас взорвется. Если он будет и дальше смотреть на него вот так, да еще и с его членом во рту, он просто потеряет рассудок. – Блять, – шипит Джисон, короткими ногтями впиваясь в дорогую кожаную обшивку, не зная, чем занять руки. Он не знает, понравится ли старшему, если он погладит его по волосам, но… может быть, стоит просто проверить… Он осторожно запускает пальцы в его мягкие каштановые локоны, стараясь ногтями провести по коже головы в надежде, что ему понравится. Реакция мгновенная. Минхо тихо приглушенно стонет. Джисон принимает стон и быстрый восторженный взгляд как знак, поэтому неуверенно дергает его за пряди. Минхо всхлипывает и движется быстрее, помогая руками. Джисон уверен, что прошло всего несколько минут, но он уже близко, а чужие приглушенные стоны только толкают его всё ближе к самому краю. – Минхо, – хрипло стонет он, – Я… блять. Блять, блять, блять, мысленно повторяет он. Поначалу – от удовольствия, а потом – от паники, когда он понимает, что вот-вот кончит себе на одежду, – а чистую даже украсть не у кого, – и, что еще хуже, сделает он это в чужой машине. Блять. Несмотря на долгие нескончаемые размышления, об этом Джисон вообще не подумал. – Минхо, подожди, – выдыхает он, – П-подожди. Минхо отстраняется, языком смахивая струйку слюны, ведущую от головки к его губам, и выжидающе смотрит на младшего. Его губы припухли и покраснели. Господи, у Джисона кружится голова. – Что? – Нам нужно найти салфетки, или… – Джисон прикусывает губу, – Я не хочу испортить ему салон. – Кончай мне в рот, – просто говорит Минхо. И на этом разговор заканчивается, потому что он, не дав Джисону времени ответить, снова обхватывает его член губами, немедленно возобновляя неумолимый темп. Джисон, громко застонав, оттягивает его волосы настолько сильно, что тот тут же всхлипывает. Одна его часть не хочет делать так, как он сказал, но другая понимает, что права голоса у него нет. Еще несколько секунд, пальцы, сжимающие его член, и Джисон пытается предупредить, что вот-вот кончит, но всё, что он издаёт, это сдавленный стон, когда волна наслаждения захлестывает его с головой. Минхо усердно работает ртом, проглатывая все до последней капли. – Господи, – выдыхает Джисон, убирая руку с его волос, а затем поспешно натягивает штаны, пока не стало слишком стыдно. – Понравилось? – спрашивает Минхо, улыбаясь. Губы припухли, а ладони покоятся на его коленях. Он похож на котенка, выпрашивающего, чтобы его погладили по головке, и Джисон не в силах устоять перед искушением сделать именно так, как он и просит. Он нежно проводит рукой по его макушке и чувствует, как горят щеки. – Ты был прав, говоря о своих достоинствах, – шутит он, и старший довольно хихикает, – Поменяемся? – О, – парень широко раскрывает глаза, – Ты не должен… – Нет, – перебивает его Джисон. Он не хочет грубить; он сердится не на Минхо, а на себя за то, что снова увлекся и позволил ему, как всегда, самостоятельно расставить приоритеты. Всё это ради Минхо – не ради него. Он смягчает тон, – Садись. Минхо, сбитый с толку, только моргает; с его губ срывается нервный смешок, когда Джисон тянет его на своё место. Его датчик вздрагивает. К счастью для Джисона, который размерами чуть меньше Минхо, на полу места предостаточно. А теперь главный вопрос: что делать? Боже. Джисон понятия не имеет, с чего ему начать. Он никогда не думал, что ему в жизни пригодится навык отсасывания (не думал, что однажды захочет обладать таким навыком). Он ловит себя на мысли о том, что ему не терпится сделать старшему приятно не только для того, чтобы снять напряжение, но и просто потому что… хочет. Потому что это Минхо, потому что он его лучший друг. Потому что он любит его. Потому что Минхо этого заслужил. И он будет рад, если ему удастся заставить его почувствовать то же, что он сам чувствовал пару минут назад. Стрелка его датчика вернется на безопасный уровень, и всё будет хорошо. При условии, что он сделает всё правильно. – Это мой первый раз, – хрипит он, глядя на выпуклость в его джинсах и облизывая губы. Сердцебиение становится быстрее. – Джисон, – снова пытается Минхо, и младший понимает, что он сейчас скажет, – Ты не обязан. Я не умру, если не... Джисон усмехается. – Ты, может, и не умрешь, но… – он замолкает, скользя взглядом по датчику. Минхо усмехается, вырвав его из мыслей, поэтому он прочищает горло, придвигаясь ближе, садится меж его ног и невинно моргает, скользя руками вверх по его бедрам, – Я просто хочу сделать тебе приятно. Можно? Зрачки старшего почти затмевают карюю радужку, а манометр и рваное дыхание выдают, как эти слова на него влияют. Его выдержке можно только позавидовать: он продолжает вести себя скромно и нерешительно, хотя Джисон прекрасно знает, что у него на уме. Парень слегка кивает. Он улыбается в ответ и расстегивает его джинсы, почувствовав внезапный прилив смелости, понимая, что каждое его действие, каждое слово заставляет старшего краснеть. Минхо приподнимается, помогая ему снять штаны вместе с бельем; его раскрасневшийся член блестит от предэякулята в размытом свете уличных фонарей, просачивающемся через окно. Желудок сжимается, когда Джисон обхватывает его пальцами, наклоняясь вперед, чтобы неуверенно облизнуть головку, пробуя на вкус покрывающую её странную, почти безвкусную жидкость. Минимальный контакт, и Минхо начинает едва ли слышно хныкать; уверенности становится всё больше, и младший проводит языком по всей длине, заставляя его тихо простонать. Он отстраняется, чтобы полюбоваться – нет, просто посмотреть, – его членом, блестящим от его слюны. И почему-то он только сейчас понимает, что он… ну, большой, и это совсем не сюрприз, учитывая телосложение старшего, а особенно – его бедра. Он надеется, что у него получится поместить его себе в рот. А еще он вспоминает, что нужно следить за зубами, чтобы не повторить собственный горький опыт. Лениво поглаживая его член, он смотрит на Минхо: румянец, разливающийся по его щекам, и губа, зажатая меж зубами. Он великолепен, и Джисон не понимает, какого черта у такого человека всё ещё не было секса. Если даже кто-то вроде Минхо, с божественной внешностью и золотым сердцем, не может найти себе кого-то, то для Джисона вообще нет никакой надежды. Ему остается только надеяться, что он, пусть и совсем неопытный, сумеет довести его до оргазма. Ради его датчика, конечно. Он выдыхает, замечая, как Минхо вздрагивает, когда воздух холодит покрытую слюной плоть, и опускается, вбирая кончик и медленно посасывая головку. Он бросает взгляд на старшего как раз вовремя, чтобы увидеть, как он с тихим стоном запрокидывает голову назад и с глухим стуком ударяется о заднее стекло. – Блять. Ай. Он, не сдержавшись, хихикает и отстраняется. – Заткнись, – скулит Минхо, растягивая губы в улыбке и смущенно прикрыв глаза рукой. – Ладно, ладно, – смеется он, стараясь сохранить серьезное выражение лица, и дергает старшего за рукав, чтобы отвести его руку от лица, – Смотри, всё, я не смеюсь, – он говорит серьезно, но заметив, как тот надувает губы, снова хихикает. – Не смешно, – бормочет Минхо, раздраженно поджав губы. – Я знаю, прости, – он кое-как останавливает смех, не желая смущать его еще больше. Минхо снова улыбается. До тех пор, пока Джисон снова не открывает рот, – Ты такой милый, я не мог сдержаться. Улыбка исчезает, и он застенчиво прикрывает лицо руками. – Хватит. – Но это правда, – улыбается младший. Да, он просто дразнит его, но Минхо на самом деле красив во всех отношениях, особенно сейчас. Он никогда не видел его таким, и что-то внутри подстегивает его, заставляет захотеть воспользоваться преимуществом и посмотреть, как Минхо будет выглядеть, будучи на самой грани. Он без предупреждения обхватывает губами головку, ладони старшего мешают увидеть его лицо, но действия красноречивее. Его бедра дергаются, а тихий стон, сорвавшийся с его губ, выбивает из легких воздух. Джисон сглатывает, но быстро берет себя в руки, желая сохранить превосходство. Пока может. – Видишь? – шепчет он, – Милый. – Я над тобой так не издевался, – хнычет Минхо. – Твои проблемы. Старший обиженно дуется, играя с его пальцами, лежащими на его бедре. – Джисонни… – Ладно, я больше не буду, – клянется Джисон, – Обещаю. – Хорошо, – выдыхает Минхо, – Потому что… – он смотрит в окно, и его глаза расширяются от ужаса. Джисон перестает дышать, – Черт, Чанбин с Сынмином! – Что?! – Джисон резко пытается подняться с пола и отодвинуться подальше от старшего, но ударяется головой о крышу. Чувствуя тупую боль в макушке, он застывает, увидев, как Минхо взрывается смехом. Стоп. Он смотрит в ту сторону, куда только что смотрел Минхо, и понимает, что на самом деле никого там нет. – Придурок! – кричит он, одной рукой толкая его в плечо, а другой, надув губы, потирает макушку. – Это моя месть тебе, – смеется тот, подмигнув. – Тогда я закончил, сам себе помогай, – ворчит Джисон, прижимая ладонь к груди, чтобы успокоить колотящееся от испуга сердце. Минхо снова обиженно дуется (серьезно, хватит вести себя так мило) и уже тянется к своему белью, чтобы натянуть его обратно. Нет-нет-нет. Это ведь шутка! Джисон, протянув руку, хватает его за запястье. – Я пошутил, – говорит он, ухмыльнувшись при виде его удивленного выражения лица (и мигом отреагировавшего датчика), когда он опускается обратно. Минхо только шумно выдыхает. – Ты придурок, – повторяет Джисон, снова обхватывая его член пальцами, так, будто их ничего не прерывало. – Это мы уже поняли, – голос старшего дрожит; он, задыхаясь, издает смешок. Джисон, глядя на него, прикусывает губу. Его тяжелый взгляд не наполнен ничем, кроме желания. Желания кончить, конечно же. Ему вдруг хочется поиграть с ним – еще немного, пока есть возможность. – Но ты и правда слишком милый, не могу ничего с собой поделать, – он чувствует, как краснеет от собственных слов. Он сказал это лишь для того, чтобы подразнить Минхо, но слова обернулись против него самого. Они постоянно пускают подобные шуточки. Почему на этот раз всё ощущается по-другому? Наверное, потому что сейчас он говорит это с его членом в своей руке. Реакция моментальная; Минхо со стоном откидывает голову назад (теперь осторожнее). – Джисон… Он всхлипывает, почувствовав, как Джисон проводит языком по всей длине. Облизнув нижнюю часть, парень решает перестать тратить время (шуточки старшего сделали из него параноика; последнее, чего он сейчас хочет, это чтобы Чанбин и Сынмин по-настоящему вернулись) и обхватывает губами головку. Минхо задыхается, когда чужой язык снова скользит по его члену, а рука непроизвольно тянется к волосам. Чувствовать чужой член во рту – странно, но не сказать, что противно, думает Джисон. Честно говоря, когда он начинает выстраивать ритм, а Минхо – тихо постанывать и сжимать его волосы в кулак, ему вроде как… нравится? Как ни странно, это приятно, ощущать, что твоему другу так хорошо благодаря тебе. И то, как старший дергает его за волосы, тоже… приятно. Джисон отстраняется, чтобы отдышаться, не переставая поглаживать возбужденную плоть, и самодовольно улыбается, когда Минхо стонет всё громче, а бедра его подрагивают. Джисон смотрит на него сквозь ресницы, опускаясь обратно, и снова набирает темп. Минхо подмахивает бедрами, скуля от удовольствия. – Блять, Джисон… И волосы сжимает до боли. И Джисону это нравится. Даже больше, чем следовало бы. Еще несколько толчков ему в рот, пальцы, сжимающие основание, и тихие всхлипы, и Минхо с явным трудом удерживается на сидении, выдыхая: – Я почти… – и снова дергает его за волосы, будто пытаясь заставить остановиться. Но если Минхо разрешил ему кончить себе в рот, то и Джисон – тоже. Он мычит, давая знак, что всё в порядке и ускоряясь, и через несколько секунд Минхо кончает с его именем на губах и теплой жидкостью, заполняющей его рот. – Блять, – шепчет Минхо, и Джисон постепенно замедляется, – Э-э… – он роется в кармашке в кресле, достает несколько салфеток и протягивает их младшему, – М-может, тебе нужно… Джисон качает головой, отстранившись, и немного давится; он вытирает белесые капли с подбородка, проглатывая всё остальное. Да, это странно, но он не против. Это лишь одна из многих странностей, случившихся за последние несколько дней, но он привыкнет. Стоп, что? Привыкнет? Взяв у друга еще одну салфетку, он снова вытирает подбородок и поднимается. Когда он плюхается рядом, Минхо уже успевает надеть джинсы. Блять. И что теперь? Им нужно поговорить об этом? А стоит ли вообще пытаться? Еще сидя на колесе обозрения, они договорились, что это ничего не изменит, что это не будет проблемой, пока они сами её из этого не сделают. Может, стоит просто притвориться, что ничего не произошло? Так, Джисон хотя бы не скажет ему о том, какой он красивый, раскрасневшийся, с припухлыми покрасневшими губами, с явным удовольствием на лице, или о том, как хорошо он умеет работать ртом, или о том, как Джисону понравилось делать минет, и что он не против сделать это снова. Если придется, конечно. Ради его датчика. Точно, датчик. Вот в чем дело, напоминает он себе. Он, переведя на него взгляд и удостоверившись, что стрелка стоит на нуле, облегченно выдыхает. Отлично. Обычно им комфортно просто сидеть в тишине, но Джисон не совсем привык к такой тишине – когда они молчат, переводя дыхание после того, как только что отсосали друг другу. Он не знает, что сделать, что сказать, не знает, ждет ли этого от него Минхо, но, к счастью, их телефоны, одновременно загудев, принимают решение за них. Сынмин: вы там померли? джисон, ты нашел свой бумажник? Чанбин: всё херня, вы решили украсть мой фургон или что?

Джисон: да. отправлюсь на нем в путешествие. чмоки, ребята.

Минхо: ты даже водить не умеешь. Чанбин: только попробуй, и жить тебе останется недолго. ну, так где вы, ребята?

Джисон: уже возвращаемся.

Сынмин: что-то вы долго. быстрее, мы хотим на американские горки. Минхо: совсем рехнулись?

Джисон: встретимся у той палатки с тортиками. бинни, готовь денежки.

Чанбин: я обещал купить его минхо, а не тебе. зачем ты целых полчаса искал свой кошелек, если продолжаешь жить на халяву?

Джисон: я боялся, что потерял его! нужно было удостовериться, что с ним всё в порядке. что, если кто-то украдет мои документы и вообще мою личность?

Минхо: врагу бы такого не пожелал.

Джисон: минхо, малыш, помолчи.

Сынмин: фу поторопитесь, скоро придет наша очередь.

Джисон: почти пришли.

Минхо усмехается, и Джисон поворачивается к нему с вопросом в глазах. – «Почти пришли». Пришли мы только к тому, что снова осквернили собственность Чанбина. – О боже, хватит, – улыбается Джисон, шлепая его по руке, но не в силах сдержать смех. Да, отчасти, он прав. Или даже не отчасти. Он качает головой и вздыхает, рукой скользя к дверце машины, – Пошли уже, пока они за нами поисковую группу не послали. – Стой, – голос старшего останавливает его, он оборачивается, и Минхо оказывается непозволительно близко. Сердце колотится с бешеной скоростью, дыхание застревает в горле. Что происходит? Он забывает, как дышать, когда тот тянется к его лицу, но пальцами только касается виска, приглаживая ту часть волос, которую тянул всего несколько минут назад. Он застенчиво улыбается. Джисон выдыхает, только когда Минхо отстраняется. Он понимает, что должен сделать то же самое, потому что волосы старшего растрепались точно так же, как и его. Поэтому он проводит по ним пальцами, и чувствует, как воздух между ними становится тяжелее. Тишина мертвая. Минхо наклоняется ближе. Джисон нежно улыбается, закончив приводить его волосы в порядок, поглаживает его по голове и легко хлопает по щеке. – Всё хорошо? – спрашивает он, бросая взгляд на его губы, всё еще красные и припухшие. С этим он ничего не может поделать, только надеяться, что всё пройдет к тому моменту, как они найдут своих друзей, иначе вопросов будет туча. – Конечно, – на его губах появляется легкая ухмылка, от которой вдруг становится тепло. – Ладно, – младший, смущенно поджав губы, выходит из машины и отправляется на поиски остальных. Ярмарка работает еще полчаса или около того, и всё это время они проводят, поедая сладости и наблюдая за другими посетителями, катающимися на американских горках. Сказать, что Джисон рад тому, что между ними нет былого напряжения, – не сказать ничего. Они ведут себя так, как раньше: липнут друг к другу, хихикают, не отходят друг от друга ни на шаг. Джисон ни о чем не думает, смеется и веселится в компании своих лучших друзей. Минхо, прокатив его на своей спине до самой парковки (Джисон слишком много жаловался на то, что очень устал и не хочет идти обратно), бросает его на заднее сидение, обходит машину и садится с другой стороны. Пристегнувшись, Джисон расслабляется, чувствуя приятную усталость после долгого, насыщенного дня. Он улыбается, прикрывая глаза. – Какого хрена вы двигали моё сидение? Он открывает глаза, и они с Минхо обмениваются испуганными взглядами. – Наверное, потому что они искали кошелек, – усмехается Сынмин. Очевидно ведь. Джисон поджимает губы, пытаясь не рассмеяться, Минхо следует его примеру, но оба через пару секунд разражаются тихим хихиканьем. Хан хлопает его по руке, умоляя перестать смеяться (потому что если смеется Минхо, то смеется и он), но тот, схватив его за руку, притягивает его ближе и прижимает к себе. Интересный способ заставить его замолкнуть. Джисон чувствует, как тяжело колотится сердце в груди, и всё, на чём он может сосредоточиться, это на тепле, исходящем от старшего, и том, как тяжелеют веки. Он, чуть подвинувшись, устраивается поудобнее, и старший, пристегнув его к сидению посередине, обнимает за плечи и прижимается сильнее. Теперь всё в порядке. Джисон засыпает с улыбкой на губах.

☆彡