don't leave me tongue-tied

Минхо притягивает его ближе и целует снова, пытаясь снять его толстовку через голову. Джисон помогает ему и быстро делает то же с его. Уже через секунду забытая одежда приземляется на пол, пока он нетерпеливо блуждает руками по его телу. Минхо всхлипывает ему в губы, когда он накрывает его член ладонью, и чуть не падает. Колени подкашиваются. – Господи, – выдыхает Джисон, – Может, дождешься, пока мы дойдем до кровати? – ухмыляется он. Когда старший приземляется на кровать, он молчит, тут же стягивая с себя спортивные штаны и нижнее белье – не без помощи младшего. – И ты, – он торопливо расстегивает его джинсы. – У нас впереди целая ночь, малыш, – он нежно берет его дрожащую ладонь в свою, – Притормози. Я не хочу торопиться. Минхо краснеет, застенчиво отстраняясь, и наблюдает за тем, как он снимает свои штаны. – Ого, – бормочет он, – Когда это мы успели стать такими учтивыми? Джисон издает смешок, сбрасывая ботинки, чтобы снять слишком тесные джинсы и отбросить их в сторону, а затем, забравшись на кровать, нависает над Минхо. – Я всегда таким был. Минхо громко смеется, на что Джисон удивленно хлопает глазами. – Нет, не был. Но я не жалуюсь, – он прикусывает губу и проводит ладонями по его бицепсам, – Мне нравится. Джисон чувствует, как горят щеки. Не то что бы он не знал, что Минхо нравилась его тупая болтовня в постели (навыки в которой, по-видимому, улучшились за эти недели), если судить по его реакции, но слышать это напрямую – совсем другое дело. – И ты мне нравишься, – говорит Джисон и целует его, на языке чувствуя «Я знаю». Он целует медленно, глубоко, будто, если не делать это осторожно, Минхо разобьется на мелкие части. Он едва проводит языком по зубам, а затем спускается ниже, к шее, как это несколько минут назад делал старший, и прижимается губами к горячей коже. Минхо запускает руку в его волосы, и он спускается еще ниже, пробуя на вкус его сосок. Он улыбается, когда его тело мгновенно реагирует. Минхо дрожит. – Нравится? – Конеч…ах, – он откидывает голову назад, когда Джисон начинает его посасывать, – Блять. И боже, какой он чувствительный. Джисон готов делать это часами, наблюдая за тем, как его тело реагирует на каждое легкое прикосновение, на каждый поцелуй. Он хочет, чтобы ему было хорошо, и единственное, что у него на уме сейчас – это сократить его словарный запас лишь до его имени. Довести его до отчаяния. Возможно, последнюю часть он оставит на потом. Сегодня он даст ему всё, чего он захочет. Будет обращаться с ним как с королем, покажет ему, как сильно он его любит, заставит его почувствовать его любовь каждой клеточкой своего тела. Но у Минхо, похоже, другие планы, потому что он переворачивает их и оказывается сверху, опираясь на руки по обе стороны от его головы. Джисон смотрит ему в глаза, чувствуя, как колотится сердце. – Ч-что ты… – Я тоже хочу сделать тебе приятно, – он прижимается губами к его шее и покрывает ее поцелуями. Выбрав место над пульсом, он посасывает кожу, а затем проводит по месту языком. Джисон, несмотря на растущее внутри возбуждение, надувает губы. – Эй, вообще-то я хотел сделать всё сам. Кажется, история повторяется. Все началось с его намерения помочь Минхо, но тот каждый раз находил способ поменяться ролями, в первую очередь думал о Джисоне, а не о себе. Минхо отпускает его запястья и проводит рукой по волосам, нежно улыбаясь. – Ты думаешь, я не хочу показать тебе, как сильно я тебя люблю? – Но… – Никаких «но». Я слишком долго скрывал свои чувства к одному не очень умному придурку. – Но ты и так всегда думаешь только обо мне, – отвечает Джисон, – Я хочу… подожди, что? – Минхо поджимает губы, отводя взгляд. Джисон нежно кладет руку ему на подбородок и поворачивает к себе, – Минхо, как долго? – С первого курса, – о, ладно, это было около года назад… – в старшей школе. У Хана отвисает челюсть. – В тот год мы познакомились. – Я в курсе, – его щеки краснеют еще сильнее. – Минхо… – Джисон смотрит на него с любовью, обожанием и виной за то, что заставил его всё это время скрывать свои чувства. Ему стыдно, потому что каждый раз, когда он вспоминает себя в школьные годы, невольно ежится, – С тех пор? Господи, ужас! – Заткнись уже, – шипит Минхо, поднимая в воздух кулак в манере, которая должна быть как бы угрожающей. Но если серьезно… разве может кто-то, кто влюбился в него, когда он был школьником, угрожать ему? – Извини, я просто… – он вздрагивает, вспоминая фотографии, сделанные много лет назад. Он носил ужасную форму и очки в толстой оправе, и вдобавок всегда выглядел неуклюже; как идиот, одним словом, – Как? – Говоришь так, будто сейчас лучше выглядишь. Джисон задыхается. – Вообще-то да! Еще как лучше! Минхо хихикает, опустив голову. – Что ж… – он очерчивает пальцами его пресс, – Такого у тебя тогда точно не было. – Зато теперь я знаю, что ты хочешь меня не только из-за моего тела, – слабо шутит он, замечая вернувшийся огонек в его глазах. – Нет, но будем считать, что это бонус. И это, – он перемещается к бицепсам, сжимает их, а затем ниже, к члену, – И определенно это. Джисон шумно выдыхает, чувствуя, как тело горит. – Значит, всё-таки только из-за тела. Понял. Да, он напрашивается на комплименты. Нельзя его судить. – Замолкни уже, – парень закатывает глаза, – Я хочу тебя за то, что ты – это ты, – он просовывает руку под резинку и нежно поглаживает его член, а затем шепчет, – Ты идеален. Джисон прикрывает глаза, и Минхо возвращается к его шее, целуя до тех пор, пока не убеждается, что ни один сантиметр его кожи не остался нецелованным. – Снимай, – говорит Минхо, дернув его за пояс. Парень поднимается с кровати, чтобы помочь ему снять белье и отбросить его в сторону. Минхо мгновенно оказывается в нужном положении, сползает с кровати и оказывается у его ног. Божественное зрелище. Минхо не сводит с него глаз, проводя языком по основанию. – Черт, – выдыхает младший, – Твой рот… я его обожаю. Минхо издает резкий смешок, обдав кожу горячим дыханием. – Он тебя тоже любит. Будто доказывая собственные слова, он тут же вбирает его в рот, искусно обводя языком каждый дюйм. Кажется, Джисон не единственный, кто не хочет торопиться, а наоборот – сделать это сладко и медленно, но даже он в конце концов достигает той точки, где он уже не может терпеть его мучительно медленный темп. – Малыш, пожалуйста, – стонет он. Тот вопросительно хмыкает, глядя на него сквозь ресницы, – Минхо, еще секунда, и я просто умру. Пожалуйста… Через несколько секунд Минхо заканчивает, а затем отодвигается, чтобы порыться в ящике. Он колеблется, будто бы не решаясь сказать. Джисон замечает. – Что такое? Минхо, повернувшись, смущенно почесывает затылок. – Может… сегодня без презерватива? Я хочу почувствовать… тебя. – О… – выдыхает Джисон, – Д-да. Да, хорошо. Расслабившись, он улыбается. Он забирается обратно на кровать, передает ему смазку, и они возвращаются в прежнее положение. Минхо лежит на спине, а Джисон нависает над ним. Он выливает на ладонь немного жидкости, согревает ее, а затем осторожно вводит два пальца. Видеть Минхо – своего лучшего друга, парня, которого он любит больше всего на свете, – вот так, в муках наслаждения, со сладкими стонами, срывающимися с его покусанных губ, его бедра, напрягающиеся от удовольствия, его умоляющий взгляд, – нет ничего лучше. И всё это при том, что он больше не думает о том, что будет дальше. Он больше не отрицает свои чувства. У него перехватывает дыхание. Он не верит, что ему посчастливилось быть свидетелем подобного зрелища. Быть любимым кем-то таким красивым, теплым, ярким, как солнце. – Я люблю тебя, – выдыхает он, вводя уже третий палец. Минхо скулит, глупо улыбаясь. – Я тоже тебя люблю. Я бы любил тебя еще больше, если бы ты уже трахнул меня. – Я пытался вести себя романтично! – восклицает младший, двигая пальцами и в отместку дотрагиваясь до простаты. Минхо выгибается в спине, и он понимает, что и сам хочет поскорее сделать то, о чем он его так просит. – Трахнуть меня – это очень даже романтично. – Звучит не очень. Как-то… грубо, – размышляет Джисон, продолжая двигать пальцами, – Не то чтобы мне это не нравилось, просто… я бы не назвал это романтикой. – О боже, – стонет Минхо, – Займись со мной любовью, Джисонни. Возьми меня. Сделай меня сво… – Ладно! Понял я! – чувствуя, как пылают щеки, он спешит зажать ему рот свободной рукой. Минхо тут же проводит языком по его ладони, и он инстинктивно отшатывается, пусть старший и делает это не в первый раз. – Все, я передумал, – говорит Минхо, – Я не люблю тебя. – Поздно, малыш, – он наклоняется и чмокает его в губы, – Готов? – Уже давно готов, – в голосе слышится нотка раздражения. Джисон рефлекторно тянется за смазкой и презервативом, но тут же одергивает себя, вспомнив, что сегодня они решили им не пользоваться. Это значит, что он почувствует его каждой клеточкой своего тела. Кажется, он умрет. – Жду твоих предложений, – он откупоривает смазку, и Минхо садится на колени, нервно играя с пальцами. – Я хочу… хочу оседлать тебя, – робко говорит он, – Можно? Они пробовали это всего раз, но наоборот. Длилось это недолго, нижняя часть его тела не такая сильная, как верхняя, а вот бедра Минхо – это совсем другое дело. Джисон чуть слюной не истекает при мысли о них. – Черт, конечно, – он наклоняется, чтобы украсть еще один поцелуй, а затем откидывается на подушки и притягивает старшего к себе. Он мило улыбается. Желудок в предвкушении делает тройное сальто, когда Минхо заползает к нему на колени, оседлав его, а затем открывает смазку и выливает немного себе на ладонь. Он испускает тихий вздох, наблюдая за тем, как Минхо покрывает ею его член. Почему-то он вспоминает ту ночь, когда всё это началось. Такое чувство, что с тех пор прошло много времени, но кажется, что всё так же. Что все правильно. Как кусочки головоломки, собранные воедино. Все так, как и должно было быть с самого начала. – Дежавю? – хихикает Минхо, будто читая его мысли. – Ага, – хрипло смеется Джисон, – Не могу поверить, что нам понадобилось так много времени, чтобы всё понять. Минхо усмехается. – Не могу поверить, что выдержал тогда и не попросил тебя просто взять меня после того, как ты ударил того придурка… господи. – Серьезно? – ухмыляется он, – Может, мне стоит почаще ввязываться в драки? – Нет, не стоит. Даже если это сексуально, не надо. – Не знал, что тебе нравятся плохие мальчики. – Нет, ты у меня хороший мальчик, – сладко говорит Минхо, поглаживая его щеку. – Перестань, – скулит младший. – Тебе же нравится, – хихикает Минхо, склоняясь, чтобы поцеловать его. Да, Джисону определенно нравится. В это время старший медленно приподнимается, протягивая руку назад, чтобы правильно расположить его член. Джисон скользит руками по его бедрам, водя круги по упругой коже, пока Минхо вводит головку. Он прерывисто дышит ему в губы, опускаясь вниз и принимая всю длину. Выдохнув тихое «Блять», Джисон мажет губами по его шее, Минхо держится за его плечи, и он чувствует, как кружится голова. Старший двигается медленно, и он ощущает всё его тепло, и этот момент не портят ни презервативы, ни глупые шуточки, которые он так любит отпускать во время секса. Он чувствует всё. И это слишком. Он продолжает шептать, как ему нравится, что Минхо прекрасный, совершенный, что он всё делает правильно, пока Минхо не насаживается до самого основания. Он медленно расслабляет хватку на его плечах, как кошка, прячущая когти, и подается вперед, снова находя его губы. Они целуются так, будто время перестало существовать, будто мир перестал вращаться, будто собираются наверстать все упущенное за все эти годы, показать друг другу всю свою любовь. Больше никаких сомнений, никаких тревог, никаких сожалений. Только Минхо и Джисон. Когда Минхо снова двигает бедрами, несмотря на все их препирательства и шуточки, наступает тишина, наполненная только тяжелым дыханием и тихими стонами. Они пристально смотрят друг другу в глаза. Любовь и ничего больше. Джисону становится всё труднее поддерживать эту спокойную атмосферу, потому что Минхо поднимается на колени и опускается обратно. Он рвано стонет, подмахивая бедрами. – Джисон, – шепчет он, вращая ими каждый раз, когда насаживается на его член, – Прикоснись ко мне. Ему дважды повторять не нужно; он быстро накрывает его член ладонью и водит по основанию в такт его бедрам. Другой рукой он поглаживает его талию, а затем ведет выше, останавливается на груди и слегка тянет за сосок. Минхо дрожит, со стоном откидывая голову назад. – Какой же ты красивый. Поверить не могу, что ты теперь мой. Он ни о чем не думает, когда говорит это; рациональность теряется в море удовольствия, пока Минхо не встречается с ним взглядом. Он приводит его в чувства и заставляет осознать, что он только что сказал. К счастью, Минхо, кажется, это не смущает. Совсем наоборот. Он двигает бедрами в своем ритме, зрачки расширены. Взгляд темный и полный желания. – Скажи это еще раз. – Ты прекрасен, – он обеими руками обхватывает его талию, помогая двигаться быстрее, – Ты мой. Минхо высоко стонет, насаживается сильнее и шепчет «Твой, твой» как мантру. Джисон обхватывает его задницу обеими руками, раздвигая половинки, и толкается бедрами вверх, входя глубже. Он всхлипывает, падая на него всем телом, в то время как младший решает сделать все самостоятельно. Толчки медленные, но глубокие. Минхо приглушенно стонет, прижавшись губами к его шее, дрожащими руками цепляется за его руки, будто это единственное, что способно удержать его в здравом уме. – Тебе нравится, малыш? – глубокий толчок. – Нравится, – выдыхает Минхо, – Нравится, Джисонни. Ты был создан для меня, малыш. Я люблю тебя. Малыш? Черт, это что-то новенькое – во всяком случае, от Минхо. Сочетание его слов и ласкового прозвища разжигает внутри бушующий огонь, и он чувствует, что он вот-вот его поглотит. Внезапно становится слишком много и слишком мало, слишком быстро и слишком медленно. Он входит по самое основание, но ему нужно больше, ближе. Ближе, пока не только их тела, но и души будут соединены. Он принимает сидячее положение, увлекая за собой Минхо, и тот обхватывает ногами его талию. Он тянется за поцелуем, обхватывает ладонями его шею и целует так, будто от этого зависит жизнь. Минхо тихо стонет, зарывается пальцами в его волосы и сжимается вокруг его члена. Джисон чувствует, как член старшего истекает смазкой. Он проводит по нему большим пальцем, возобновляя медленные толчки, и ему кажется, что они вот-вот сойдут с ума. Минхо издает тихий смешок, когда кровать начинает скрипеть. Джисон хихикает вместе с ним, но двигаться не перестает, и продолжает целовать его, пока в легких не кончается воздух. Минхо больше не может терпеть, и Джисон чувствует, что тоже. Желание старшего ощутимо, когда он кусает его нижнюю губу, а затем успокаивающе проводит по ней языком. – Джисон. – А? – он точно знает, чего он хочет. Потому что сам хочет того же. – Пожалуйста, – шепчет он. Он хочет поиздеваться над ним, заставить сказать это вслух, посмотреть, насколько он отчаялся, начнет ли умолять, но для этого у него полно времени. Сейчас он без вопросов подчинится любой его прихоти, сделает всё, что он попросит. Было бы преступлением отказать ему в чем-то после того, как они обнажили друг перед другом свои чувства, сердца. Он кладет его на спину, и Минхо издает легкий скулеж, когда он выходит. Джисон встает на колени, а затем переворачивает его на бок; Минхо податливо следует его безмолвным указаниям, с любопытством наблюдая, как он снова берет смазку. Подняв голову, он смотрит прямо в глаза, размазывая ее по всей длине, и Минхо чувствует, как его щеки вновь краснеют. Джисон улыбается, а затем пристраивается сзади. – Всё нормально? – осторожно спрашивает он. – Да, – быстро кивает старший, – Просто… – он виляет бедрами. – Какой нетерпеливый, – склонившись, он оставляет поцелуй у его затылка. Выпрямившись, он приставляет ко входу головку, чувствуя, как быстро колотится собственное сердце, когда Минхо берет его свободную руку в свою, переплетает их пальцы и губами касается костяшек. Он рвано выдыхает при первом же толчке, и Джисон мысленно благодарит себя за то, что выбрал такую позицию. Он скользит рукой к его бедру, чуть разминает, а затем поднимает его вверх и толкается сильнее, задыхаясь от тихого всхлипа, который издает старший. – Не стесняйся, малыш, – шепчет он, желая услышать каждый его сладкий стон. Он набирает ритм, собственные сдавленные стоны присоединяются к тем, что издает Минхо, и звукам хлюпающей смазки и шлепков кожа о кожу. – Господи, Джи…блять, – он со стоном откидывает голову назад, быстро приближаясь к оргазму, когда Джисон снова и снова достигает головкой простаты. Он хватается за его руки, да настолько сильно, что костяшки белеют. Он поворачивается и хватает его за шею, притягивая к себе для поцелуя. Грязного, отчаянного. Джисон отстраняется первым. Он сосредотачивается на том, чтобы заставить Минхо развалиться на части, мажет губами по шее и оставляет багровый след, и изо всех сил старается держать себя в руках, пока Минхо не кончит. Он держится буквально на волоске, впиваясь пальцами в его бедро (он уверен, останутся синяки), оставляя поцелуи на его шее, используя каждую частицу оставшихся сил, чтобы двигаться быстрее, глубже. – Минхо, я близко, – скулит он, покусывая кожу между шеей и плечом, – Я… я не могу… – Я тоже, тоже, – выдыхает старший, поглаживая себя по члену в такт его толчкам, – Кончай внутрь, Джисонни. Блять. Джисон о таком и мечтать не мог. Может быть, в глубине души он предполагал, что такое возможно, но всё же. И кто он такой, чтобы отказать ему? Всё, что нужно, – это еще пара толчков и Минхо, шепчущий что-то бессвязное, называя его хорошим мальчиком. Джисон стонет ему в шею, чувствуя, как оргазм сотрясает всё тело. Руки дрожат, бедра подрагивают, но держаться долго не приходится, потому что Минхо, громко застонав, кончает следом. – Господи, – он делает последние медленные толчки, а затем отпускает его бедро. На мгновение между ними не раздается ни звука, только тяжелое дыхание, и Минхо вдруг подносит их переплетенные ладони к губам и оставляет поцелуй. Он устало переворачивается на спину, морщась от ощущения вытекающей из него спермы. Джисон падает рядом. – Ты в порядке? – смеется он, затаив дыхание, когда Минхо переворачивается на другой бок, лицом к нему. Обхватив ладонями его лицо и нежно проведя пальцем по его щеке, он улыбается, а затем, подавшись вперед, целует. Этот поцелуй быстрый, не похожий на остальные, но он все равно заставляет его сердце исполнить маленький победный счастливый танец. – Тебе понравилось? – спрашивает Джисон, когда Минхо убирает влажные волосы со лба, – Ну, кроме этого, – он кивает вниз, на испачканную простынь. Минхо хихикает. – Очень, – отвечает он, – Всё понравилось, – он чмокает его в нос, – Ты понравился. – Перестань, – его щеки горят. – О, да ладно, тебе же нравится. – Может быть, – Минхо шлепает его по руке, и он хихикает, притягивая его ближе и крепко обнимая. Он вздрагивает, когда старший нежно целует его в шею. – Пора вставать. Надо привести себя в порядок. Джисон скулит. Он понимает, что Минхо прав, но после того, как он пробежал небольшой такой марафон и истратил оставшуюся часть своей энергии несколько минут назад, ему хочется просто лечь и не двигаться еще где-то пару дней. – Встава-ай! – тянет Минхо, впиваясь пальцами в его ребра и заставляя его визжать и извиваться, – Не хочешь продолжить в душе? Джисон невольно оживляется, а потом стонет. – Сначала мне нужно вздремнуть. Ты высосал из меня всю энергию. – Тебе она не понадобится, если ты будешь снизу, – невозмутимо произносит Минхо, на что Джисон моргает, широко раскрыв глаза, – Я имею в виду… Если ты захочешь. Не обязательно сразу… – Ли Минхо, – нежно говорит он, поглаживая его щеку, – Ты – похотливый засранец, – Минхо открывает рот, чтобы возразить, но Джисон прерывает его поцелуем, – Но я тоже, так что пошли. Это первый раз, когда они принимают душ вместе, но Джисон почти уверен, что больше никогда не сможет принимать его без Минхо. Старший намыливает ему волосы шампунем, целует его под струей воды, пока мыло случайно не попадает в рот, растягивает его пальцами и входит, прижав его к стене; они стоят под водой, пока она не становится холодной. После у Джисона дрожат ноги, поэтому он добирается до кровати лишь с помощью старшего, который потом вытирает ему волосы полотенцем. – Стоит ли нам вообще одеться? – Джисон, потянувшись, поудобнее устраивается на подушке. – Я хотел предложить пойти поужинать, но без одежды нас вряд ли куда-то пустят. Джисон вообще-то не хотел сегодня выходить куда-то, но раз уж Минхо хочет… – Ладно, сейчас оденусь. Вытершись и надев белье, Минхо плюхается на кровать рядом с ним. Он улыбается, убирая со лба его мокрые волосы, а затем целует. – Нет, нет, все в порядке. Просто закажем что-нибудь. Я же вижу, что мой малыш хочет спать. – Я не хочу спать! Я просто… устал. – Знаю. Это был долгий день, – улыбается Минхо, проводя рукой по его волосам, – На выходных пойдем на наше первое настоящее свидание. В животе порхают бабочки, и он смотрит на Минхо так, будто видит его впервые, будто они начинают всё сначала. Как лучшие друзья и нечто большее. – Договорились, – он притягивает его к себе для очередного поцелуя. Он не будет ставить на их отношения ярлыки, пока Минхо сам этого не захочет. Сейчас они просто вместе. Джисону нужен Минхо, нужен его лучший друг, его малыш. А значит, все будет хорошо. – И вообще… – шепчет старший ему в губы, – Если мы никуда не идем, я могу сделать это. В одно мгновение он переворачивает его, кладет руку на бедро и звонко шлепает по заднице. Джисон вскрикивает, и Минхо хихикает, выбегая из комнаты быстрее, чем он успевает ему отомстить. Покачав головой, он плюхается обратно на подушку, а второй прикрывает лицо, чтобы скрыть глупую улыбку. Я так сильно люблю этого идиота.

☆彡

Давно закончив есть, они устроились на диване. Ноги Джисона у старшего на коленях, и тот, обняв его, смотрит в экран, откуда доносится финальная музыка к фильму, который они только что посмотрели. Несмотря на одеяло, накинутое на колени, холодно, поэтому Джисон сильнее прижимается к Минхо. – Думаю, мне стоит одеться, пока Чан не вернулся, – вздыхает он, взглянув в окно. Уже поздно. Ему нравится проводить время со старшим, жаль только, что этот мир, который они успели за сегодня построить вокруг себя, растворится в воздухе, как только вернется его сосед. – О, а я не говорил? – усмехается Минхо, проведя пальцами по его волосам. – Что? – Чан уехал домой на выходные, – с этими словами он целует его в подбородок, – Мне будет очень грустно одному, – еще поцелуй, – Ты же знал, что кролики умирают, когда им одиноко? – О… – осознав, что Минхо имеет в виду, он чувствует, как в предвкушении колотится сердце. Но его губы тут же расплываются в усмешке, – Что ж, не повезло. Минхо стонет и спихивает его ноги с колен. Джисон со смехом седлает его, обнимает за шею и внезапно чувствует желание поцеловать его. Они тают в поцелуе, Минхо нежно гладит его обнаженную спину, в то время как Джисон проводит рукой по его волосам. Они отрываются друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Джисон прижимается своим лбом к его, и они улыбаются, как идиоты, глядя друг на друга. – Останешься у меня? – Конечно, – он клюет его в нос, прямо в милую родинку. Он повторяет девиз, который в последнее время использовал слишком часто, когда речь заходила о Минхо, – Друг познается в беде. Минхо вскидывает брови. – Друг? О, Джисон не ожидал, что этот разговор состоится так скоро. Но раз уж Минхо начал… – Парень..? Минхо сияет, и его улыбка способна осветить ночное небо. – Звучит отлично, мне нравится. Джисон улыбается. – Мне тоже. Парень познается в беде, так что Джисон остается. Он целует его, затаив дыхание, и обнимает, пока он не засыпает. У них полно времени до возвращения Чана, и они воспользуются им по полной.

☆彡

Джисон: йоу, йоу, йоу суббота, у меня дома алкашку несем с собой приходите, неудачники

Чанбин: кто бы говорил Минхо: да, приходите~

Джисон: спасибо за поддержку, малыш

Сынмин: фу Чонин: зачем ты меня сюда добавил? я не собираюсь быть пятым колесом или участвовать в ваших оргиях Чанбин: КАКИЕ ЕЩЕ ОРГИИ??? Минхо: поняли, ты гомофоб Чонин: о боже

Джисон: все в порядке, нинни мы понимаем, что тебе не нравится наш образ жизни это нормально

Чонин: единственный образ жизни, который мне не нравится, – это тот, в котором я должен постоянно слушать, как вы двое трахаетесь Минхо: у нас есть потребности Чонин: блять, да конечно это болезнь желаю скорейшего выздоровления

Джисон: если тебе не нравится, переезжай к чанбину я уверен, что у них с сынмином больше самообладания

Чонин: видишь ли, я тоже так думал но в ту ночь я так и сделал? ну, помнишь может когда вы меня ВЫГНАЛИ??? Сынмин: пожалуйста, хватит Чанбин: чонин малыш успокойся шшш

Джисон: это был день святого валентина!!

Чонин: так вот у них тоже был день святого валентина веришь или нет тьфу отвратительно Сынмин: вау он реально гомофоб Минхо: я от тебя такого не ожидал Чонин: продолжайте в том же духе, и я им стану

Джисон: короче!! все идут? принесите закуски и напитки :D

Чанбин: мы с сынмином придем у него нет выбора Сынмин: о, какая радость Чонин: я живу здесь так что Минхо: я тоже Чонин: тогда плати за аренду

Джисон: малыыш принесешь мне кофе? люблю тебя

Чонин: личка для кого создана? Минхо: я уже прошел мимо кафе

Джисон: ;~;

Чанбин: отвечаю, он уже побежал обратно Минхо: заткнись нахрен Сынмин: согласен Чонин: подожди, минхо сейчас придет? тогда я сваливаю

Джисон: да ладно тебе мы даже не собирались ничего делать

Чонин: рисковать не стану Минхо: какой кофе тебе взять? Чанбин: ХАХАХА Сынмин: ХАХАХАХА Минхо: джисон ??? Чонин: он лежал на диване и заснул Минхо: не закрывай дверь сейчас приду Чонин: тогда точно надо закрыть Минхо: да блять Чанбин: вот она, чистая гомофобия Сынмин: еще какая

☆彡

Несколько дней спустя он с улыбкой на губах заглядывает в общую комнату. Минхо с Чонином сидят на полу, устроив матч в Супер Смэш, устроившись перед телевизором и громко комментируя каждое свое действие. Минхо проигрывает, и это видно по его страдальческим воплям и злобному хихиканью Чонина, избивающего его игрока снова и снова. Сынмин с Чанбином сидят в стороне, с весельем наблюдая за происходящим. Чанбин устроился между его ног, прижавшись спиной к его груди, в то время как младший обвивает руками его талию, крепче прижимая его к себе. Они украдкой целуются, думая, что никто не смотрит. Сынмин признался ему в своих чувствах всего через несколько дней после их разговора. Самые ранние стадии их отношений были не такими сложными и запутанными, как у них с Минхо, потому что они решили не торопиться, сходить на свидание и только потом поцеловаться во второй раз. Это сработало, и теперь, спустя несколько месяцев, они самая счастливая пара, которую Джисон когда-либо видел. То же самое можно сказать и о них с Минхо. С каждым днем они становятся все ближе, а Джисон все больше влюбляется. Они сдержали обещания о том, чтобы больше разговаривать и больше узнавать друг друга, выйти из своих оболочек, свободно говорить о своих тревогах и держаться за руки буквально каждую секунду. А Чонин… просто Чонин. Он и правда стал пятым колесом, но Джисон прекрасно знает, что ему нравится проводить с ними время, что бы он ни говорил. – Джисонни, – скулит Минхо, роняя контроллер, и подползает к дивану. Его губы надуты, на щеках румянец от алкоголя, он обнимает его за талию и кладет голову ему на колени, – Твой злой сосед издевается надо мной. – Ничего себе, – он проводит рукой по его волосам, – Хочешь, я надеру ему задницу? – Хочу. – Ага! Попробуй! – Ян гордо размахивает в воздухе брошенным контроллером старшего. – Ну все, ты труп, – провозглашает Хан, бросаясь к нему. Минхо, довольствуясь тем, что садится позади младшего и обхватывает его руками и ногами, утыкается носом в его шею. Джисон понимает, что сосредоточиться гораздо труднее, когда губы старшего касаются его шеи, но иначе никак. Сынмин с Чанбином кричат в знак поддержки, когда его персонаж одерживает верх над персонажем Чонина, и каким-то чудом Джисону удается сбить его с пьедестала. Он кричит, торжествующе размахивая кулаками, пока Минхо громко поздравляет его на ухо, а Чонин неохотно, драматично кланяется. Минхо перекатывается на спину, увлекая за собой Джисона, бессильно бьющегося в его руках. Он извивается в его хватке, пока они не оказываются лицом к лицу. – Ты отомстил за меня. Как мне отплатить тебе? Джисон игнорирует насмешки и выкрики «Снимите комнату!», убирает волосы с его лица. Он выучил черты его лица и знает их, как свои пять пальцев, но его красота не перестает захватывать дух. – Поцелуя будет достаточно. – Целуй, – говорит он, надув губы. – Мне надо выпить, – слышат они ворчание Чонина. – Да все же нормально, – защищает их Сынмин, – …пока. – Ну же! – кричит Чанбин, – Устройте нам шоу! Джисон громко смеется, подается вперед и целует его, пока друзья не кричат им остановиться. Отстранившись, он смотрит ему в глаза и видит теплый, нежный взгляд. Внутренности делают кульбит. Положив голову ему на грудь, он одним ухом слушает, как ровно бьется его сердце, а другим – смех друзей. Он прикрывает глаза и мысленно благодарит ту однажды упавшую звезду, что принесла ему самое настоящее счастье.

☆彡