Только время принадлежит нам.

Ты далеко, Я слышу твой зов за звездными полями, Я чувствую тебя, Излучающую энергию, как вечные северные сияния. Вдали от Солнца, Где никто не знает, Я наблюдал за тобой Через свой телескоп. Я буду преодолевать расстояния на твоих глазах В световые года от тебя меж звезд. Сверхновая, мы взорвемся, когда столкнемся, И проснемся в свете выстроившихся в ряд звезд.

Starset - Telescope

Устало вздохнув, красноволосая девушка опустилась на снег. Изо рта вырвалось маленькое облачко пара, слегка согревая окоченевшие губы. От изнеможения и боли уже не чувствовалось легкого покалывание во всем теле. Скорее наоборот, сугроб стал мягким, пушистым, как ватное одеяло, так хотелось прилечь и отдохнуть хотя бы немного... Изо всех сил стиснув зубы, девушка поднялась на дрожащих ногах и сделала еще несколько нерешительных шагов вперед. Босые ступни буквально горели от холода, тысячи невидимых иголок утыкали каждую клеточку тела. Легкая одежда уже давно промокла и теперь неприятно липла, холодя кожу. Девушка едва не вскрикнула от боли. Нет, это уже не иголки, а ядовитые жала. Шаг, ещё один и ещё... И девушка вновь падает в пушистый снег, и больше не пытается двинуться с места. Ноги, исколотые в кровь мельчайшими льдинками, оставили за собой длинный бордовый след. А в сугробе так тепло и уютно, что не хочется вставать и продолжать свой путь. Всю кожу сковал лютый холод, кончики пальцев потеряли чувствительность, а брови и ресницы стали белее самого снега. Медленно, но верно девушка покрывалась тонким слоем льда, укрывшись им, как простыней. Она знала, что нельзя закрывать глаза, нельзя терять сознание. Но... Но тут так тепло и уютно, и так хочется спать… Противостоять этому было выше её сил.

***

Следующее, что я почувствовала, едва прикрыв глаза, как мою тушку буквально вырывают из объятий такого родного и милого сугроба, заставляя меня протестующе застонать. В рот пытаются влить какую-то гадость, но прежде чем сделать это, требует разомкнуть замерзшие губы. Мычу, мотая головой и уворачиваясь от неприятного запаха, который пробрался даже через обморочное состояние. Какие-то голоса, а затем, плотно сжатые челюсти, раздвигают чем-то жестким и холодным. Изверги! Как так можно обращаться с замерзшим человеком? Невольно, но зубы разжимаются, и в глотку полилось нечто горячее. Внутренности буквально загорелись, расплавляясь, точно раскаленная лава. Черт, как же больно! Невыносимо, адски больно! Кажется, я кричала. А быть может, этот крик лишь плод моего воображения… Но одно могу сказать точно: такого издевательства я вынести не могла. Перед тем, как сознание окончательно покинуло меня, услышала лишь одно: — На «Норн» её!

***

Просыпаться было тяжело, больно и весьма мучительно. Веки налились свинцовой тяжестью, а голова гудела, будто меня огрели чем-то тяжелым. Раз десять, не меньше. К рукам и ногам медленно возвращалась привычная чувствительность, но по телу разливалась такая непривычная слабость, что не было сил даже на то, что хотя бы немножко приподнять, чтобы хоть как-то облегчить свое положение для «оттаивания». Всё, что я смогла сделать, это лишь слегка повернуть голову, чтобы оглядеться и оценить ситуацию. Невольно зажмурилась, так как и это незначительное движение отдало в виски вспышкой боли. Очнулась в светлой, просторной комнате, которая была уютно обустроена, и явно жилая. Односпальная кровать, на которой я и разложилась полутрупом, небольшая деревянная тумбочка с яркой абажуром. Стол с двумя креслами, книжные полки, какой-то металлический ящик в дальнем углу. В противоположном углу стоял белый, платяной шкаф-купе. Повернув голову в другую сторону, невольно зажмурилась от солнечного света, ослепившего глаза. Это сколько же я спала? Нет... вопрос не в этом... Где я? Последнее, что мне удалось вспомнить, как кто-то сказал: «На "Норн" её». — «Норн»... Что-то смутно знакомое. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, где именно я могла слышать это название, но безуспешно. Мозг отказывался работать, а память упрямилась, не желая восстанавливаться. Да и вообще провалы в сознании казались масштабными… Черт! Такое чувство, что из меня вырвали кусок чего-то очень важного, вот только я не могла сообразить, чего именно. Сползти с кровати удалось только попытки с седьмой. Сперва, когда босые ступни коснулись теплого пола, я даже не поняла, что могу спокойно стоять, не падая. Однако, стоило мне только встать во весь рост, как меня сразу же замутило, и пришлось спешно сесть обратно на краешек кровати. Ноги казались ватными, но, между тем, онемение медленно и нехотя отступало, распространяя ощущение покалывания. Когда потемнение в глазах прошло, запоздало сообразила, что на мне чистая рубашка и шорты, по размеру, явно не женские. Верхушка прикрывала ягодицы, а низ доходил ниже колен. И как только не свалились? К тому же… Черт подери, куда подевалось мое нижнее белье? Эта мысль стала, своего рода, катализатором. Подскочив, как ужаленная, я принялась рыскать по комнате, чтобы найти свою одежду. Однако, если её не выбросили, то она явно была в другом месте. Еще и нож отобрали, гады… Цыкнув с досады, немного шатаясь и держась за стену, как утопающий за соломинку, направилась к двери. Надеюсь, что она не ведет, например, в кладовку? Однако, только я потянулась к ручке, как дверь сама распахнулась, едва не съездив мне по носу. Невольно отшатнулась, сделав несколько неуклюжих шагов назад, и ухватилась за край стола, чтобы не упасть. Сил кричать не было, да и возмущаться мне не полагалось, да и вообще… Лицезреть полуобнаженного мужчину – меньшее, что мне хотелось видеть после обморока. Брови невольно приняли форму дуг, когда незнакомец остановился прямо передо мной. Та-ак, мне это не нравится… Не то чтобы меня смущал его обнаженный, накаченный торс… здесь как раз всё было в порядке, просто наличие старых шрамов, и полотенца на бедрах повергли меня в ступор. Поэтому, мне ничего не оставалось, как глупо хлопать глазами, решая, что делать в подобной ситуации. К слову, ситуация разрешилась сама собой, когда незнакомец заговорил, избавив меня от потуг выдавить хоть слово. – Проснулась, – лениво протянул он, взъерошивая влажные, каштановые волосы полотенцем. Глаз мужчины, скрытых под челкой, я не видела, но почувствовав на себе изучающий взгляд, невольно вздрогнула. Поджав губы, выпрямилась и, стараясь, чтобы голос не дрожал, хриплым, каркающим голосом задала самый гениальный, но не менее важный вопрос: – Где я? Незнакомец скривился и, не удостоив меня ответом, скинул с себя полотенце, что висело на шее. Развернувшись, он направился прямиком к шкафу. О господи… Отвернулась прежде, чем он снял с бедер полотенце, оголив то, что приличной девушке видеть не желательно. Ни стыда, ни совести! Но, прежде чем начать одеваться, молодой человек взял с тумбы солнечные очки из темного стекла и, изрядно удивив меня, быстро надел на переносицу. Скрестив на груди руки, терпеливо принялась ждать, когда он приведет себя в подобающий вид. Серьезной опасности я от него не чувствовала, но что-то в нем явно настораживало. Во-первых, его весьма загадочная аура. Во-вторых, я до сих пор не получила ответы на свои желанные вопросы. В-третьих, если бы он хотел нанести мне вред, то уже давно бы это сделал. В конце концов, если у него покушение на меня только в планах, то он горько пожалеет об этом. – Меня зовут Муробоши Рон. А ты на корабле, под названием «Норн». От неожиданности я даже подскочила на месте. Насколько погрузившись в свои мысли, и не заметила, как молодой человек развалился на кровати, с которой недавно поднялась. Внезапно голову пронзила такая резкая, неприятная боль, что я с тихим вскриком схватилась за виски. А в мозгу будто кто-то лезвием по доске скреб. И меня опять посетила мысль о том, что где-то я уже это слышала. – На корабле? – переспросила я, когда боль и скрип в голове немного поутихли. – Мы в море? – Нет, в небе, – всё таким же ленивым, тихим голосом пояснил он, закинув руки за голову. Спорю, что ещё и глаза прикрыл. – Ясно. Ага, как же ясно… Ничего мне не ясно. Вновь как-то растерянно оглянувшись и посмотрев на замершего мужчину, без особого энтузиазма спросила: – Ты капитан? – Нет. Просто живу здесь. С одной стороны я почувствовала облегчение, что такой странный тип, как он не является здесь главным. Ну а с другой стороны… Где мне здесь кого-либо другого искать прикажете? Судя по всему, разговаривать со мной не намерены, да и вообще, он, кажется, сейчас уснет. – А здесь есть другие люди? – кривовато улыбнувшись, с надеждой взглянула на лежащего парня. В ответ мне раздался тихий, вредный храп. Вот и поговорили. Я сползла вниз по стене и тут же зашипела, потому что села на собственные волосы. Итак, что мы имеем в итоге? А ничего! Как сюда попала – не понятно. Очевидно, конечно, что меня приволокли судя, пока находилась без сознания. Но, во-первых, зачем? А во-вторых, почему именно в эту комнату? Ведь, по идее, если это корабль, то здесь должно быть что-то вроде лазарета. Так же становится ясно, что здесь не два человека, а целый экипаж. Что же касается самого корабля, то мне удалось выяснить лишь то, что это не морское судно, а небесное. И как оно летает – мне не известно. И наконец, где все-таки моя нормальная одежда? Я даже не хочу думать о том, кто именно меня переодевал, и сколько именно ему удалось увидеть… Провожать меня явно не собираются, поэтому придется здесь хорошенько осмотреться. Хм… Бесшумно подойдя к двери, я отворила её затем, чтобы резко захлопнуть. Огромный коридор с многочисленными лестницами пугал куда сильнее, чем эта комната. Так, всё понятно, по коридору идти бессмысленно. Либо буду плутать по нему, либо просто заблужусь. Не вариант, короче. Щелкнув языком, я обогнула кровать со спящим парнем и подошла к окну. Пресвятая Дева! Мы действительно на корабле? Моему взору открылось нечто, что не описать словами. Пересекающиеся над рекой мосты, водопады, зеленая трава, деревья, дома – всё, как на Земле. Даже не верится, что всё это возможно обустроить в небе, как на земле. Виски вновь сдавило болью. Почему-то создалось такое ощущение, что я уже была здесь. Как странно… Такое даже под страхом смерти не получилось бы забыть. Распахнув окно, высунулась из него наполовину, позволив легкому ветру взметнуть волосы красным полотном. До земли метров пятнадцать, не меньше. Быстро оглянувшись, увидела вдалеке бегающие фигуры. Люди! Вновь взглянула вниз, оценивая. Хм… А ведь это идея! Стена отвесная, не зацепиться, но зато внизу вода. А значит, можно беспрепятственно спрыгнуть вниз, а там выплыть на берег. Едва я залезла на подоконник и встала во весь рост, как меня моментально сдернули за шкирку, затащив обратно в комнату. Тихо вскрикнув и не удержав равновесие, свалилась прямо на Муробоши, который, проснувшись, за каким-то чертом полез не в свое дело. – Есть более гуманные способы покончить жизнь самоубийством? – нравоучительно произнес он, всё ещё по-хозяйски прижимая меня к себе за талию. Пыхтя, я сдунула с лица волосы и возмущенно прошипела: – Сам ты самоубийца! Какого черта на людей кидаешь? – Спасаю некоторых детей от глупостей. Едва не задохнувшись от возмущения, попыталась было вырваться, но Муробоши держал крепко, будто был сделан из камня. – Я не ребенок! И глупостей делать не собираюсь! – огрызнулась, ударив ладонью по его полуобнаженной груди. Он вообще знает, что такое пуговицы? Парень, как-то странно усмехнувшись, больше удерживать не стал, поэтому я без особых проблем поднялась на ноги и убрала мешающиеся волосы за спину. Затем поднялся и Рон. Я ещё раз с грустью посмотрела в окно, а затем уточнила: – Ну и где ваш капитан или кто другой, мало-мальски адекватный? – Внизу. Почувствовала, как нервно задергался правый глаз. Да он издевается что ли?! – Логично, – скривилась я и вновь резво запрыгнула на подоконник. – Ну пока! И прежде чем Рон успел что-то сделать, сиганула вниз, с легким всплеском погрузившись в воду. Проплыв несколько метром, отметила, что дно «бассейна» было сделано из сплошных металлических пластин, скрепленных между собой. Ни о каком песке, камнях и водорослях речи не шло. Зато были рыбы. Самые настоящие, живые рыбы. Оттолкнувшись ногами от стены, принялась всплывать на поверхность. Когда, наконец, в легкие попал воздух, а я сама, отплевываясь, стала карабкаться на сушу, прямо перед собой увидела пару мужских ботинок. Застыла, так и оставшись наполовину в воде, глупо хлопая глазами. Медленно подняв голову, столкнулась взглядом с высоким рыжеволосым парнем, который, не менее удивленно, смотрел на меня сверху вниз, держа в руках корзину с овощами. Возникло непреодолимое желание вновь нырнуть в воду и вынырнуть где-нибудь на противоположном берегу. На всякий случай, разжав руки, вновь погрузилась в кристально чистую воду и отплыла от берега метра на два назад. Парень всё так же стоял с раскрытым ртом, всё силясь что-то сказать, ну а я не спешила начинать разговор первой. Мне уже хватило на сегодня. Затем произошло сразу несколько странных вещей. Во-первых, корзина выпала из рук парня, а он сам, схватившись за живот, дико расхохотался, согнувшись пополам. Во-вторых, хохотал он настолько искренне и заливисто, что сам не заметил, как его нога оказалась в опасной близости от края. Я хотела было крикнуть и предупредить его, но было поздно. Парень с громким всплеском свалился в воду. Зажмурилась, когда меня окатило холодными брызгами, и невольно улыбнулась. – Вот уж не думал, что ты захочешь сбежать через такой оригинальный способ, – усмехнулся он, когда вынырнул и помог мне выбраться на берег. – Учти, русалочка, с «Норна» падать ещё выше, если крыльев нет. – А я и не сбегаю, – хмыкнула, принимая его протянутую руку и с его помощью вставая на твердую поверхность. – Просто выходить через дверь слишком скучно. И что ещё за «русалочка»? – отжав мокрые волосы, отбросила их на спину. Парень вновь расхохотался и, оставив меня саму разбираться с новым прозвищем, протянул мне руку, на этот раз для рукопожатия. – Масамуне Тоя. Рад, что ты очнулась. – Эйми, – улыбнулась, отвечая на рукопожатие. – Просто Эйми, – ладонь у него была теплая, немного шершавая, но очень-очень крепкая и приятная. Тоя кивнул, ничего не уточняя и не влезая в детали, а затем спросил, как я себя чувствую и болит ли у меня что-нибудь. На что я пожала плечами и заверила, что всё в полном порядке, но, не забыв тонко намекнуть, что найти мне нормальную, сухую и, самое главное, женскую одежду, мне бы не помешало. Упс, зря я это сказала… То, что сам парень после незапланированного купания был мокрым и его футболка полностью обтягивала его торс, я решила промолчать, мол, сам вспомнит. Но, простите, когда белая рубашка, неподходящая тебе по размеру, обтягивает твое тело, тут уж отмалчиваться нет смысла. К тому же, учитывая то, что на мне не было нижнего белья… В общем, его реакция была вполне очевидна. Прикрыв одной рукой грудь, я без зазрения совести подобрала его черный пиджак, который он бросил на берегу, и накинула себе на плечи. – Прости, – извинился парень, всё ещё красный от смущения. – Ничего страшного. Не извиняйся, – попыталась я успокоить его. Взгляд случайно скользнул вниз по его руке и наткнулся на черную перчатку, скрывающую его ладонь. Это ещё что за дела? У одного очки, у другого перчатка… Кажется, экипаж корабля очень любит аксессуары. – Кстати, быть может, ты мне сможешь объяснить более, чем в три слова, что это за место? – Более, чем в три слова? – вопросительно выгнув бровь дугой, парень слегка склонил голову к плечу. – А! Так ты с Роном уже познакомилась? – Не совсем, – честно призналась я, рассказав о том, что произошло в комнате. – И почему я оказалась там? – Ну, откровенно говоря, потому, что Рон обычно в комнате своей не появляется. А лишних комнат, увы, у нас нет. Ты достаточно долго пролежала в лазарете, и мы подумали, что вид белых стен после пробуждения тебя немного шокирует. Поэтому решили, что будет лучше, если ты выспишься в достаточно комфортных условиях. –А-а-а… – вот теперь всё встало на свои места. Осталось понять, сколько я пробыла без сознания. Но, встрепенувшись, взглянула на парня исподлобья. – То есть, – прищурилась, пытаясь догнать ход его мысли. – Он даже не знал, что я там? Тоя как-то криво усмехнулся и взъерошил всё ещё мокрые волосы. Ясно, ответ был вполне очевиден. Смысла злиться я не видела, поэтому вполне быстро успокоилась. Удивительно, как при этом сам Муробоши сохранил непроницаемое, немного пофигистическое выражение. Хотя, если задуматься, первым делом, увидев меня, он сказал: «Проснулась», значит, он знал, что в комнате кто-то есть. Ну, в принципе логично, если меня подобрали на Земле, то однозначно при этом моменте присутствовали, как минимум, несколько человек, если не весь экипаж разом. – Идем, я провожу, а то потеряешься здесь с непривычки, – уголки его губ дрогнули, и на лице вновь появилась приятная, но теперь чуть более сдержанная улыбка. Чихнула, еле успев прикрыть ладошкой рот, и зябко поежилась, поплотнее укутываясь в мужской пиджак. – Одежду то хоть дадут? – с надеждой спросила я, уже не надеясь на силу чудес. Пробежав по мне оценивающим взглядом, рыжеволосый задумчиво почесал подбородок. – У девушек, думаю, найдется лишняя униформа. Только, наверное, она маловата будет… Лучше будет найти что-нибудь посвободнее. – Эй! Что ещё за намеки? – щеки налились пунцовым румянцем, но изобразить возмущение все-таки удалось. – Я про комплект одежды говорил, – и сказал это таким тоном, что я почти поверила. – А… – протянула, немного отходя. Вздохнув, вновь огляделась вокруг. – И всё же, что это за место? Рон говорил, что это небесный корабль. Но как здесь может вместиться целый город со своим природным ландшафтом? Тоя задумчиво пожевал губы, а затем тихо и немного отстраненно произнес: – Не думаю, что я тот, кто должен тебе это объяснять. В конце концов, просто-напросто не получится ограничиться парой предложений. Но прежде, чем встретишься с капитаном, все-таки переоденься… Масамуне проводил меня до двухэтажного дома, видимо, здесь и жила женская часть экипажа. Вот только дома никого не оказалось. Постучав несколько раз и убедившись, что дверь так никто и не откроет, парень повел меня в другое здание, из которого я и выпрыгнула. Было странно, что мы никого не встретили по дороге. Беспокоящий меня вопрос я тут же озвучила, на что Тоя ответил, что все сейчас, вполне возможно, в зале совещаний. Комната, в которую меня провели, принадлежала самому парню. Тоя дал мне свою сухую одежду, а сам ушел, щелкнув дверным замком. Настроение тут же, и без того не самое радужное, кануло в небытие. Я уже почти с ненавистью глядела на запертую дверь, думая: «А не повторить ли мне прыжок?». Остановило лишь то, что окна находились не над водой, а над нормальной, твердой кладкой. Мышкой нырнув в ванну, я скинула мокрую одежду и откинула назад волосы, которые облепили ноги красным плащом. Глядя на свое обнаженное тело, слегка нахмурилась, склонив голову к плечу. Метки… Я помнила их, но даже мне бы не удалось объяснить наличие татуировки в виде песочных часов у себя на груди. Половина песка над грудью, вторая половинка под ней. Идеальная симметрия. На запястьях так же были печати в виде треугольником. На правой руке – треугольник был перевернутый углом вниз и пустым. На левой – черный, уходящий концом вверх. И каждый из них был внесен в круг. Хм… Если они видели их в лазарете, то наверняка возникнут вопросы. Но как на них ответить? Если бы время было на моей стороне, то я бы предпочла, чтобы этих знаков вообще не было на моем теле. По крайней мере, не у всех на виду. Криво усмехнувшись, я прикрыла глаза. Тело охватил знакомый холод, который почти сразу же пропал, и на его место пришло тепло. Мне не нужно было видеть, чтобы почувствовать, как светятся серебром татуировки, а затем, ярко сверкнув, сливаются с кожей. Спину пронзила резкая вспышка боли, от которой невольно вскрикнула, зажмурившись. Дрожащими пальцами коснулась лопаток, почувствовав, как нечто горячее стекает по пояснице. Кровь… Опять кровь. Она появлялась каждый раз, когда светились метки, но эта боль отрезвляла разум, заставляя кое-что вспомнить. Чтобы ни случилось, я не должна их показывать. Никто не должен узнать об этих рисунках. Кровь остановилась довольно быстро. Смыв с себя остатки холодной водой, ещё раз убедилась, что на мне нет никаких меток, и лишь тогда надела мужскую рубашку, которая по длине сошла мне за очень короткое платье. Хочу свою одежду обратно… Нижнее белье уж точно. Покраснев, прикрыла волосами всевозможные выпуклости своего тела и, натянув на губы улыбку, покинула ванную комнату. В голове вновь засвистело, и я, поморщившись, аккуратно помассировала виски. Надо было что-то придумать… Но очень трудно было сосредоточиться, когда до боли знакомый голос в голове навязчиво приказывал: «Останови время. Мы уже идем». Одно я знала точно: так и должно было случиться. Странное чувство… Странные воспоминания…