Глава 8. Среди чужих.
29 июля 2021 г., 18:13
Ты пульс в моих венах, Ты ведомая мною война. Ты можешь возвратить меня? Ты можешь возвратить меня? Ты ненавистная мною приязнь, Ты принятый мною наркотик, Удержишь меня? Удержишь меня? Ты пульс в моих венах, Ты ведомая мною война. Ты можешь возвратить меня? Ты можешь возвратить меня Обратно из монстра, в которого ты меня превратила? Starset – Monster
Проснулась я с одной единственной мыслью: прибить Рона. Однако, стоило мне шевельнуться, как все тело, а в частности голову, пронзила мучительная, тупая боль. Тихо застонав, изо всех сил зажмурилась. Будто кто-то долго и упорно бил меня палкой, а затем ещё и по камням протащил… Побочный эффект часто применяемых сил. В отличие от рожденных с даром, мой искусственный дар с каждым применением разрушает тело. Печати на теле – как предупреждение, мол, остановись, прекрати делать себе больно. Будь моя воля – я бы вырвала этот чертов дар с корнем, слишком много сил и времени он у меня отнял. Кажется, в этот раз немного переусердствовала со своими способностями… – Как спала, спящая красавица? – насмешливый голос мужчины проник даже через пелену боли. Голову повернуть не могла, но зато могла от всей своей души пожелать ему крепкого здоровья и счастья в личной жизни. – Фу, как грубо, – поморщился, присаживаясь на край собственной кровати, на которой я и уснула. – Не загадывай наперед, золотко. Кто знает, как жизнь повернется. – Отстань, – взмолилась я, чувствуя, как невыносимо пульсируют виски. – Гад, ты меня чем-то опоил! Хмыкнув, Муробоши припустил очки, позволяя заглянуть в его наглые, бесстыжие глаза. Я возмущенно засопела, стоило ему только растянуть губы в довольной, но снисходительной улыбке. – Зараза, – припечатала я, убедившись, что Рон не намерен что-либо отрицать, да и вообще хоть как-то оправдываться. Но мужчина лишь пожал плечами, мол, от заразы слышу. Зло выдохнула сквозь плотно сжатые зубы, вновь прикрыла глаза, стараясь подавить слезы. Не от обиды, нет, от боли. Всё тело будто пылало в огне, казалось, даже внутренности разрывало на части. На горячий, вспотевший лоб тут же легла ладонь, которая казалось просто обжигающе холодной. Я заворочалась, пытаясь увернуться от этого жуткого холода. Он вроде и приносил облегчение, но было всё равно больно… – Тихо, – шепнул шатен, мягко удерживая меня за шею. Закричала бы, если бы связки не сдавил внезапный спазм. – Золотко, да у тебя жар… – Отстань, – прохрипела внезапно севшим голосом, отворачиваясь. Мысли лихорадочно крутились в голове, но ни одна не задерживалась надолго. Представляю, какая сейчас перегрузка информации в голове у Рона. Невольно хмыкнула, отметив, что вновь все размышления вернулись к этому человеку. Без сомнений, он всё слышал, но, видимо, решил сегодня пощадить мою нежную девичью психику, которая и так была ни к черту. Надо было собраться… Напрягая все свои мышцы до предела, попыталась приподняться хотя бы на локтях. Голову тут же пронзила новая вспышка боли, а на коже проступил холодный пот. – Эй-эй-эй! – чужие пальцы аккуратно, но настойчиво сжали плечи, не позволяя встать. – Куда собралась? – Если буду лежать, станет хуже, – промямлила я, попытавшись освободиться. Куда там! Этот парень будто из камня был сделан! – Черт!.. – вскрикнув, согнулась в болевом спазме. Несколько слезинок предательски скатились по щекам и застыли где-то на границе губ. От бессилия стала заваливаться куда-то в бок, но Муробоши, видимо, привыкнув за столько дней, вновь поддержал за спину, не давая рухнуть с кровати. Не видела, но почувствовал, как вздрогнул мужчина, ощутив на своих руках проступившую кровь. Я же невесело усмехнулась. Всё как обычно, ничего нового, проходим мимо! Раз за разом по венам струилась сила, которую, признаться, было тяжело контролировать лишь с помощью рассудка. Серебряные всполохи окрашивали вены в серебристо-голубой цвет, быстрее разнося жар. – Ну ёмае, Эйми, – прошипел Рон, бережно переворачивая меня на живот и убирая прилипшие волосы. – Что ж ты такая?.. – запнулся и пощелкал пальцами, стараясь подобрать наиболее подходящее слово. – Тонкокожая! Честно, я не хотела смеяться. Но он сказал это с такой серьезностью, что не выдержала и расхохоталась, невзирая на очередную вспышку боли. Вы когда-нибудь пробовали смеяться и плакать одновременно? Если да, то должны понимать, как этот приступ истерии выглядит со стороны. А я смеялась, чувствуя эту нарастающую истерику, но не могла остановиться. Видимо, слишком долго сдерживала себя, не позволяя эмоциям взять вверх, но тут сломалась. Вскоре смех перешел в плачь, и, уткнувшись в подушку, я заскулила уже в голос. «Что же мне теперь делать? Кому я теперь нужна?», – никогда не имела привычки жалеть себя, но сейчас эти вопросы действительно казались мне важными. Я просто-напросто не представляла, как жить дальше. А, самое главное, для чего?.. Быть центральной мишенью между врагами, которых знаю очень давно и между теми, кого встретила лишь недавно? Я никогда не считала людей из ЭХО своими друзьями, но я привыкла к ним: мы росли вместе, вместе терпели боль и вместе развивали свои способности. И что же теперь? А ничего. С одной стороны я шпион, который не заслуживает доверия, а с другой стороны я предатель, которого нужно убрать со своего пути. А ведь, если так подумать, у меня даже нет дома, куда можно вернуться… Всхлипнув, посильнее сжала подушку в руках. Обнаженной спины коснулись прохладные ладони, немного облегчая боль. Мне было всё равно. Я просто продолжала плакать, желая выплакаться на несколько лет вперед. А Рон продолжал обнимать. Тихо, нежно, словно маленького ребенка. Было непривычно ощущать на себе чужие прикосновения, но при этом… это было приятно. Под его длинными пальцами, крепкими руками и горячим дыханием я начала успокаиваться, и вскоре плач перешел лишь в мелкую дрожь. – Я с тобой, малышка. Я буду с тобой… Всё будет хорошо, обещаю, – его голос был тише самого дыхания, но мне всё-таки удалось услышать эти слова. – Спасибо, – прохрипела я, прикрывая глаза. Не знаю, правда ли это или ложь, но мне стало немножко легче от этих слов. Давно я не слышала слов утешения, очень давно… Боль постепенно угасала, и вскоре даже смогла самостоятельно перевернуться. Засохшая кровь неприятно стягивала кожу, и несколько длинных волосинок противно прилипли к корке. Мысленно порадовавшись тому, что волосы прикрывают всё, что нужно, смущенно улыбнулась. – Прости за эту слабость. Я… Этого больше не повторится. Муробоши усмехнулся и бесцеремонно увалился рядом, закинув руки за голову. Впрочем, всё, как и всегда! – Ты всего лишь слабая девушка, ничего другого от тебя ждать и не приходится, – и пока я не успела ответить на эту колкость, поспешил добавить: – У женщин функция такая, быть слабой. А функция мужчин быть сильными, чтобы женщина чувствовала себя в безопасности. А ты вообще ребенок! Тебя под замок надо сажать, чтобы приключения на свой красивый зад не искала! Ошарашенно захлопала глазами, не зная, как реагировать на подобное заявление: то ли умилиться, то ли возмутиться, то ли просто прибить. И, как долго, интересно знать, он на мой зад пялился, что успел его красоту оценить? – Достаточно, – последовал незамедлительный лаконичный ответ. – Извращенец… Тяжело, мученически вздохнув, Муробоши стал растолковывать, как пятилетнему ребенку: – Твой биологический возраст – двадцать один год, физический – шестнадцать, возраст полового согласия – четырнадцать. Ещё вопросы? – Да, есть ещё один… – мужчина вопросительно выгнул бровь, а я, отползая на самый краешек кровати, невинно полюбопытствовала: – Можно мне другую комнату и, желательно, другого тюремщика? Меня пугают твои шутки. – Если бы шутки, – пробормотал Рон себе под нос, но я предпочла сделать вид, что не расслышала.***
Я сидела на краю моста, бездумно болтая ногами над водой. Чужое внимание напрягало. Спиной я чувствовала на себе взгляды нескольких пар глаз, которые пристально наблюдали за каждым моим действием. Вздохнула, бросив в воду камешек. Взаперти не держат и на том спасибо. А впрочем… Куда я денусь с этого корабля? Они изучали, наблюдали, анализировали, думая, что со мной делать. Пристрелят, как пить дать, пристрелят. И стрелять в меня будет Муробоши. «Что за депрессивные мысли? – возмутился мужчина в моей голове. – Никто тебя убивать не собирается». «Ага-а-а… Только ты в меня стрелял уже раза три, – напомнила я ему, осознавая, что начинаю привыкать в чужому голосу. – Ещё один раз как-нибудь перетерплю». Рон протяжно застонал и обозвал дурой. Промолчала, решив отыграться на нём позже. – Эйми! Вот ты где! Вздрогнула, услышав свое имя из чужих губ, и обернулась. Ко мне, улыбаясь, направлялись Кохару и Микото. Выглядели они вполне дружелюбно, поэтому я позволила себе слегла расслабиться и даже улыбнуться в ответ. – Привет. Какие-то новости? – полюбопытствовала, отметив, как недоуменно переглянулись девушки. – Вообще-то мы хотели сообщить, что Какэру официально присвоил тебе статус члена экипажа «Норн». Поэтому, поздравляем! Теперь мы в одной команде! Даже не знаю, чему я удивилась больше: тому, насколько искренне это прозвучало, или тому, что они вообще додумались до такого. Да и обстановка, как по мне, не располагала к подобным объявлениям. – А почему капитан сам не сообщил мне это? – осторожно уточнила я, прищурившись. – Вместе с Тоей пытаются перенастроить главный компьютер, чтобы зарегистрировать тебя в базе данных, и ты могла пользоваться всеми привилегиями «Норна». Н-да, Эйми, искать подвох там, где его нет, подозревая всех вокруг – это про тебя. Однако, так как прежде паранойи я за собой не наблюдала, то и не верилось, что проблема разрешилась настолько мирным путем. Хотя, в каком месте она разрешилась? Ни черта она не разрешилась! Но вместо того, чтобы быть дотошной и высказывать свои подозрения, лучезарно улыбнулась, изобразив на лице счастливо-облегченное выражение. – Вот это да… Спасибо вам! Правда, спасибо. А то я чего только себе не напридумывала! Девушки подвоха не заметили, поэтому тоже облегченно вздохнули и, схватив меня за руки, куда-то потащили. – Тебе нужна нормальная форма! Хватит разгуливать в мужских вещах, а рубашке Муробоши – тем более, а то подхватишь от этого лентяя что-нибудь нехорошее, – проворчала Куга, помрачнев. Хм… «Эй, Рон, чего она на тебя так взъелась?», – мысленно полюбопытствовала я, не сомневаясь, что мужчина слышит меня. «Старый счеты, – недовольно и очень сонно буркнул шатен, зевая. – Хотя она должна быть мне благодарна. Если бы не я, она бы не познакомилась с Нацухико». Вскоре девушки дотащили меня до своих комнат и принялись атаковать шкаф, пока я тихо-мирно сидела на кровати, пытаясь сообразить, на кой ляд им столько вещей, если они в униформе ходят. Видя, что мне пытаются впихнуть юбку, все-таки решила подать голос. – Простите, а может найдутся какие-нибудь штаны? – взмолилась я, с искренним ужасом глядя на предмет женского гардероба. – Почему? – удивленная Кохару повесила юбку обратно в шкаф, пока Куга, с тяжелым вздохом, принялась рыться в ящиках. Скривилась, но решила сознаться, что юбки и платья никогда в жизни не носила, так как в штанах было удобнее тренироваться. Последнее, кажется, ошарашило девушек ещё больше. – А вы думали, что мы только способности развивали? – вздохнула я, принимая из рук Микото черные джинсовые шорты. Шорты оказались мне чуть великоваты, но эту проблему легко решили подтяжками. Белая рубашка с рукавами до локтей была достаточно свободной и не сковывала движения, плюс она была достаточно длинной, чтобы заправить её в шорты. Выданные сапожки на двухсантиметровом каблучке оказались впору, но пришлось повозиться с многочисленными завязками, ибо обувь была чуть выше колен. Подумав, что делать с моими печатями на запястьях, которые больно сильно бросались в глаза, мудро решили прибегнуть к кожаным перчаткам. Пальцы, ладони и запястья были полностью закрыты, а вот на тыльной стороне ладони был глубокий вырез, доходящий до самых костяшек. Как сказали Кохару и Микото – это придает образу изюминки. Ну кто я такая, чтобы спорить с ними? С волосами возились долго, так как те упорно не хотели собираться ни в какую прическу, путаясь где-то на середине. В результате я, скрипя зубами, позволила отстричь себе большую часть, но выше пояса трогать не позволила, заявив, что волосы – единственная гордость, оставшаяся у меня. На самом же деле, мне и правда не хотелось трогать свои алые пряди… У мамы были такие же. В детстве они плохо росли, а я всегда завидовала маме, у которой была роскошная копна волос, конечно же, и мне хотелось такую же. Мама тогда сказала с улыбкой, что нужны годы, чтобы мои коротенькие пряди превратились в достояние. С шести я больше никому не позволяла подойти к себе с ножницами. Хоть сейчас и понимала, что оставив эту гриву нетронутой, в последствие обязательно бы пожалела об этом. Девушки, помимо униформы, так же поделились парой футболок для сна и несколькими комплектами нового нижнего белья, которое мне было ужасно неловко принимать. – Когда полетим на Землю, обязательно зайдем в магазин, – попыталась утешить меня Кохару, видя, что я колеблюсь. – Но, сама понимаешь, ты так часто в воду падаешь и… – Не продолжай, – окончательно раскрасневшись, я сделала высокий хвост и повернулась к девчонкам лицом. – Ну как? Куга оглядела меня придирчивым взглядом, обошла со всех сторон и лишь тогда вынесла окончательный вердикт. – Неплохо. Я бы даже сказала, очень хорошо, – а затем добавила, задорно подмигнув. – Парням придется в очередь выстраиваться, – и все втроем расхохотались, представив себе эту картину. – Ой… А спать-то где она будет? – всполошилась Кохару, растерянно глядя на Микого. Брюнетка, казалось, тоже слегка растерялась, не зная, что ответить. Но ответ нашелся у меня. – Я могу остаться в комнате Муробоши, он все равно не ночует, а мне места больше, – уточнять то, что в последнее время мужчина как раз-таки и предпочитал спать на кровати, благоразумно не стала. Несмотря на мои слова, сказанные утром, на самом деле я уже привыкла к обществу этого наглеца и не могла не признать, что он очень даже ничего, хоть мы с ним постоянно и цапаемся. Девушки скептически переглянулись, но говорить ничего не стали. Я же в ответ лучезарно улыбнулась. Когда вышла за пределы дома, стало как-то неловко. Нет, отнюдь не из-за того, что Хэйши и Ицки восторженно присвистнули, подняв вверх большие пальцы, хотя, признаю, это тоже смущало. Но в целом… В целом я чувствовала себя не в своей тарелке. Казалось, что я была здесь чужой. А впрочем… Я и была чужая. Растянув губы в приветливой улыбке, помахала парням рукой. – Эйми, шикарно выглядишь! – Кагами пробежал по моей фигуре оценивающим взглядом. – Напомни, сколько тебе лет? – за что и получил подзатыльник от своего товарища. Мда, с такими друзьями и врагов не надо, засмущают настолько, что самой в гроб захочется залезть и крышкой сверху прикрыться. – Ты бы поаккуратнее с выражениями. Некоторые твои намеки могут понять слишком буквально, – в подтверждение кивнула наверх, Ицки невольно последовал за моим взглядом. На балконе стоял Рон и, насвистывая себе под нос незамысловатый мотив, чистил пистолет. Я-то не сомневалась в том, что мужчина с такого расстояния слышит каждое слово, а вот «кот» знать об этом не мог. Хотя, возможно и предполагал, если судить по тому, как скривилось и побледнело его лицо. Кохару и Микото захихикали, хоть и пытались принять серьезно-сочувствующее выражение. Я же усмехнулась, отмечая, что парни все одинаковые, и шутки не меняются никогда.***
Вскоре меня вызвал к себе Какэру, обсудить кое-какие детали. В кабинете, помимо нас находился еще и Тоя, у которого хмурость с лица так и не пропала. Спрашивается, он то чем недоволен? Стою себе спокойно, как примерная девочка, сложив перед собой руки, и пряча хитрый прищур голубых глаз. Впрочем, Юига решил не терроризировать меня допросом. – Эйми, нам очень хочется тебе доверять, – начал он издалека, внимательно следя за малейшими изменениями в моем лице. – Но нам нужна твоя помощь. Ты понимаешь это и осознаешь риск? Кивнула. А что мне оставалось делать? Если Крис доложил уже обо всем верхушке правления (а в том, что он доложил, сомневаться не приходилось, у нас с этим парнем всегда были натянутые отношения), то внизу мне уже вынесли договор, как дезертиру и предателю. На благополучный исход рассчитывать не приходилось. Тут же, спасибо, хоть не прибили и пинком под зад с корабля не отправили, хотя и очень хотелось… Так что, в каком-то смысле, я была благодарна за помощь и спасение. – Что именно вы хотите узнать? – деловито произнесла я, всё-таки поднимая на парней взгляд. Капитан с помощником переглянулись между собой, ведя мысленный диалог, а затем вновь повернулись ко мне. – Айон?.. – Мертва, да. Только Сората Сузухара мог починить её. Но кое-кто решил нарушить временные границы и переманить юного гения на свою сторону, – голос был пропитал скептицизмом, но это не мешало мне продолжать улыбаться. – Как ЭХО планируют произвести «Перезагрузку» без помощи Айон? И снова глупый вопрос. Юига, какой же вы дотошный… – Кажется, я уже говорила об этом, – поморщилась, ибо желания пересказывать и разъяснять всё по второму разу, не было. – Способности ЭХО выходят за грань понимания. По сути, в нас, вместе с даром, уже запрограммирована вся необходимая информация для перезапуска системы. Тот, кто владеет временем, просто-напросто должен обратить время вспять, а остальные одиннадцать восстанавливают мир, чтобы он не сошел с ума от такой безответственности. Но я уже говорила, что я была слишком слаба… Точнее, что мой промежуток контроля слишком мал. Возможно, когда меня заточили в капсулу и погрузили в сон, ЭХО удалось найти человека с совершенным контролем. Не знаю точно, но… – невольно сглотнула вязкую слюну и тихим, хриплым голосом прошептала: – Если этому человеку нужно столько же времени, то время на «Перезагрузку» уже пошло вспять. – Проклятье, – Тоя стукнул по столу так, что я невольно подскочила. – Можно ли прервать этот временной промежуток? Я пожала плечами. Честно сказать, ответа на этот вопрос у меня не было. Я действительно обладала безупречным контролем, но часа было слишком мало, чтобы успеть перебить чей-то дар. Это было бы возможно, если бы я знала, кто кроме меня управляет временем. По крайней мере, мне бы удалось пройти через временное пространство, через которое людям, не обладающим подобными способностями, пройти просто-напросто нереально. – Сколько у нас времени до «Перезагрузки»? – Какэру повернулся к разгневанному Масамунэ. – Один месяц и два дня, – отрапортовал он, на секунду оторвав от меня испытующий взгляд. Я тихонько выдохнула, почувствовав, как стало легче дышать. Потерев подбородок с однодневной щетиной, Юига задумчиво произнес: – В принципе, время еще есть, – а я невольно захихикала, оценив шутку. – Эйми, ты сможешь назвать нам главные имена? – Смогу, но из тех, кто обладает даром, смогу назвать лишь первый круг. Больше я не знаю. Ах да… Ещё кое-что… – поморщившись, виновато развела руками. – Я не помню штаба. Даже ориентировочно не могу сказать, где он находится. – Честно говоря, я вообще смутно что-либо помню. В шесть лет я мало что понимала… Ну соображать, что происходит начала где-то с двенадцати, а вот шестнадцатый год вообще как в тумане. А потом на пять лет из реальности выпала. В общем, сами делайте выводы. Что можно ожидать от ребенка, память которого периодически разрывалась? – естественно, это был риторический вопрос. Глядя на пасмурные лица парней, оставалось лишь невинно похлопать глазами. – А ты сама что думаешь про «Перезагрузки»? – вдруг ни с того, ни с сего полюбопытствовал рыжеволосый. – Я не считаю, что это так ужасно, но, на мой взгляд, если бы её не было – ничего бы не изменилось. Её бы проводили до тех пор, пока не убедились, что всё это бесполезно, и «перезагружать» надо не планету, а людей. Молодой человек кивнул, принимая такой ответ.***
В комнату Рона я вернулась в смешанных чувствах и не сразу заметила мужчину, вальяжно развалившегося на кровати. – У тебя такой сложный мыслительный процесс… – не открывая глаз, протянул он. – Смотри, будешь так активно думать – голова взорвется. Кивнула, не обращая внимания на его слова, и аккуратно села с противоположной стороны кровати. – А зачем нужен идеальный мир? – спросила, ни к кому конкретно не обращаясь. – Люди жили всегда, и во все времена делали одни и те же ошибки. Так зачем пытаться создать идеальный мир, сделав всё под копирку? Задумчиво пожевав губы, Рон тихо произнес: – Идеальность – понятие растяжимое. Каждый сам для себя создает понятие «идеальный». И, тем не менее, мы всё равно выбираем жизнь, далекую от этого понятия. – А ты? Что значит «идеальность» для тебя? – полюбопытствовала я, полностью разворачиваясь к нему. Шатен припустил на кончик носа очки, позволяя оценить гетерохромность его глаз, и загадочно улыбнулся. Я недовольно насупилась, принимаясь тормошить его, словно маленький ребенок. Быстро и резко, для человека, который предпочитает валяться где-нибудь и лениться, он сгреб меня в охапку, не давая и шанса на освобождение. – Для меня самым идеальным раскладом будет, если ты прекратишь много думать и просто спокойно полежишь рядом. Желательно без членовредительства, – оповестил он меня будничным тоном, но мне отчетливо расслышала тихий смешок. Возмущенно засопела, но вырываться прекратила. Вскоре дыхание мужчины стало равномерным, а тело расслабилось. Всё-таки уснул… Однако вырываться из ослабленных, но по-прежнему крепких объятиях я не спешила. Медленно пропуская каштановые пряди волос через свои пальцы, задумалась: а что будет идеальным для меня? Выходило, что семья, которой я лишилась в очень юном возрасте. Что ж… Я бы хотела иметь место, куда смогу вернуться, и где скажут: «С возвращением домой. Я скучал». Да, пожалуй, это был бы самый идеальный вариант.
