Эйре и эйрин

      Жизнь в мире появилась благодаря огню, и от него же она погибнет в конце времен. Как пепел на белом снегу кажется черным, так и безвозвратная потеря по первости кажется великой и невосполнимой.       По узкой тропинке между сугробами вереницей шли люди. Полы тяжелых шуб подметали снег под ногами, шапки защищали от холода. Но ничто не могло защитить от ледяного ветра, вызванного смертью.       Погребальная церемония уже закончилась, пепел собрали в урну, которую несли в руках ираиты. В вечерней темноте они сливались с сугробами из-за своих белых одеяний. Сразу за ними шли эйре Эндеррины, чьи лица могли по цвету сравниться с облачением служителей Белой Девы.       Дальше должны были идти братья, сестры и муж, но вторых у покойной Асдис никогда не было, а первые не успели приехать. Замуж Асдис тоже не успела выйти в силу возраста – ей было всего шестнадцать. Но символическое место суженого было занято.       Кэл шел, не смотря себе под ноги. Перед его глазами слегка покачивалась пестрая шапка эйре Никласа. Холода он почти не чувствовал, а лицо после погребального костра раскраснелось почти как от бани. Мороз слегка покалывал щеки.       Где-то там, ближе к концу процессии, шли родители и сестра Кэла. Он впервые за долгое время оказался в окружении чужих людей – и только сейчас ощутил свое одиночество. Оказалось, порыв ветра, вызванный смертью Дисы, принес с собой осколок льда. Этот осколок незаметно вонзился в сердце и память.       А теперь он повернулся, как поворачивают нож в ране.       Юноша шел следом за эйре, не задумываясь о дороге, и чуть не упал, запнувшись о полы своей собственной шубы. Голубой песец прекрасно защищал от внешнего холода, но согреть своего хозяина изнутри он не мог.       Внутри у Кэла возилось что-то обжигающе холодное, и оно никак не вязалось с порозовевшим лицом и с пушистой шубой. Скорбь мешалась с сожалением и горечью. Всего четыре месяца назад они сидели вместе под эндерринскими соснами и рассуждали об искусстве... Тогда это казалось самым важным на свете, а если возникали разногласия, то они казались бездонной пропастью. Как же он был неправ! – они всегда говорили об одном и том же, только он уступал Дисе в умении подбирать слова.       Они были настоящими друзьями, а благодаря договору родителей – почти что семьей. Они делились книгами; постоянно писали друг другу, так часто, что эйре Инера грозилась топить камины их посланиями всю зиму; они говорили часами, и темы для разговора не исчерпывались. Но, что куда более ценил Кэл, они пели вместе. У Дисы, конечно, получалось лучше, чем у него, и все же она никогда не выражала неудовольствия. Напротив, Диса приохотила его к этому занятию, и теперь Кэл хотел петь.       Вместо этого он опустил голову и скрыл рот в вороте шубы. Вдруг он почувствовал окружающий холод. Похоже, Алькельд была недовольна гибелью одной из своих дочерей и заставляла тех, кто не уберег ее, страдать от трескучего мороза.       Впереди мелькнул огонь. Процессия подходила к дому, где родители должны были отделиться от остальных и вместе с ираитами поместить прах в семейный склеп. Кэл дошел до крыльца и остановился – ему пока не хотелось заходить внутрь. Он только начал осознавать потерю, и вид каменной урны, где находился прах Дисы, вызвал у него странное недоверие.       Не верилось, что навеки потеряна она, что ее тонкая фигурка, голубые глаза и светлые волосы сгорели и превратились в пепел. Пепел, горсть которого он сам опустил в урну. Кэл зажмурился и помотал головой, как в дурмане. Он почувствовал, что держит что-то в руке, мягкое, совсем как ее волосы.       Открыл глаза. Снег. Наверное, зачерпнул, пока стоял у сугроба. Оглянулся по сторонам – никого.       Он впервые остался совершенно один, и вокруг него были тьма и холод.       – Без тебя... Как же? – выдохнул Кэл облачком пара, которое совсем недавно казалось дыханием дракона.       – Эйрин Кэрол? – услышал он резкий мужской голос, совсем не похожий на голос той, от кого Кэл не ждал ответа.       Обернувшись, юноша увидел долговязого человека с короткой русой бородой, и не сразу признал в нем кастеляна Эндерринов.       – Мастер Живан, дай мне пару минут. – Кэл отозвался не сразу, да и вытащить голос наружу после долгого молчания на морозе оказалось непросто.       – Не стойте долго, ужин еще пропустите. Да и обморозиться можно, по такой погоде...       – Нестрашно. – подавленно ответил юноша.       Кастелян закрыл дверь, и Кэл вновь остался один. Оглянулся – и едва слышно запел, уткнувшись в воротник шубы.