Эйре и эйрин

      Все завертелось с той вороньей ночи. Никто не ожидал внезапного нападения, арринцы еще на что-то надеялись: что дело кончится миром, что два эйре договорятся друг с другом, как договаривались раньше, – напрасно. Посреди темноты Кэл поднялся, и как раз вовремя, чтобы успеть за секунду до того, как в дверь заколотили, и спать в ту ночь уже не пришлось.       К утру Кэл занял место своего отца, пытался отдавать распоряжения, все время мысленно оглядываясь на человека, имя которого он носит, и его слушались – даже не люди – народ.       Он объявил срочный сбор, он отправил людей, он попытался связаться с эйре и сделал все, что только было в его силах. В сердце стучала, отдаваясь болью, кровь. Где-то внутри Кэл боялся, и именно потому с особым рвением проверял запасы и укрепления.       Ина смотрела на брата попеременно то восхищенно, то боязливо. Она тоже работала: помогала рассылать вести, вела учет припасам вместе с матерью, но последняя обязательно присутствовала на всех советах и занимала место рядом с сыном.       Время понеслось урывками: оно то бежало сломя голову, будто бешеный жеребец, то ползло медленней улитки, а то и вовсе останавливалось на месте. После вылазки на мельницы и прибытия Решоров дело, казалось, пошло на лад. Тогда Кэла, раненого, в бессознательном состоянии привезли домой. На следующий день он уже рвался бегать, твердил, что хромать ему некогда, – а на самом деле эйрин боялся своих мыслей.       Решор-старший, отец семи сыновей, с одного взгляда понял его. Позже Кэл узнал: это Ина высказывала беспокойство, но не решалась заговорить с братом напрямую. Решор помог эйрину дойти до часовни и оставил его одного на час.       За этот час, стройные шестьдесят минут, с Кэлом произошла перемена.       Опираясь о стену, он прохромал к каменной скамейке – у него с детства было излюбленное место здесь, в часовне Торма: под старым гобеленом. Гобелен потерял цвета и от времени стал почти таким же серым, как стена, но до сих пор угадывались узоры, символы и очертания человека в длинных одеждах. Кэл знал, что это – Гвин Эльган Аррид, один из его предков, избравший путь жреца Торма. Гвин Эльган уехал из родных краев в далекие земли и там нашел свою судьбу, оттуда присылал книги... И часть из этих книг написал сам.       Кэл вытянул левую ногу, вздохнул, проведя рукой по лицу. Его обступила благоговейная тишина, какая всегда бывает в местах поклонения богам. Окон здесь было мало, все они были узкие, но света хватало, так что он не зажег огня и остался сидеть на месте.       В мыслях эйрина царил хаос, а он давно усвоил, что нельзя вести за собой кого-либо, когда внутри все расшатано. Еще он усвоил, что молитва помогает упорядочить мысли, и начал молиться.       Час спустя он вышел прихрамывая, но в глазах теперь читалась уверенность и какая-то тайна, для которой у самого Кэла слов пока не нашлось.       Месяц спустя он говорил с сестрой:       – Ина, вам с матушкой нужно уехать. Дело слишком серьезное.       – Ага, и бросить вас тут? Ну нет! Кэл, это же трусость! – в глазах эйрины мелькнула зеленая молния.       – Не трусость. Вы возьмете с собой...       – Книги, золото, – знаю я! Но Кэл..!       – Никаких «но», Ина. – Кэл понизил голос, Ина узнала в нем отцовские властные нотки.       На том спор и закончился. Упаковали самое ценное: документы, книги, деньги, другие вещи, с которыми боялись расстаться. Обещали постепенно вывозить остальное – не вышло: повозки перехватывали, людей убивали или просто ссаживали, а лошадей и груз забирали. Через пару недель пришли вести: сестра и мать сумели уехать и сберечь кое-то из вещей. Гвин Эльган уехал вместе с ними, воспоминание о нем осталось только на старом гобелене в часовне.       Комнаты опустели. Кэл иногда забегал к сестре, но теперь терялся между предметами мебели. Где-то под кроватью он увидел листок, который там, должно быть, оказался из-за спешки. Он опустился на пол, потянулся рукой – пришлось лечь, кольчуга звякнула о камень – и извлек на бледный свет стихи, записанные рукой Ины. Стихи ее собственного сочинения.       Кэл принялся читать, и перечитал раза три, но тут в комнату забежал Райберт, один из тех, с кем эйрин совершал вылазку за зерном:       – Эйрин!       – Что? – Кэл поспешно спрятал листок под кольчугу, за пазуху.       – Эйре Кэрол...       Он тут же подскочил с брошенной кровати, сорвался с места и побежал. По дороге через двор услышал свист стрел. Отец уже ждал его, и, увидев, недовольно сверкнул глазами. Рядом были Решор и Рагвер, поэтому эйре приказал по-дворфийски:       – Kerol, aitrotez fugdein ocidun! [Кэрол, подготовь западные укрепления]       – Rai, meię ehirę!       Кэл коротко кивнул и побежал; в сердце и в голове бились уже выученные наизусть строчки, готовые сорваться с губ. Хотелось петь и сражаться.