Осколки души

" хочешь поиграть? Хах, смотри потом не сдавайся, идея была твоей~" - подумал шатен и сказал: - без проблем. Собирайся, поехали ко мне. - Дадзай посмотрел на пьяного парня уже со своей фирменной ухмылкой. Накахара встал, и пошатываясь пошёл за Дадзаем к выходу. Голубоглазый думал, что Осаму вызовет такси, но он был не прав. Дадзай вышел на улицу и пошел на задний двор бара - на стоянку. Накахара шёл за ним, опять чем-то недовольный. Парень с бинтами остановился у мотоцикла, довольно хорошей марки. Лёгким движением, Осаму завёл транспорт. -Садись спереди. - сказал шатен. - чтооо? Какого чёрта я должен на этом ехать??? - начал возникать Чуя. - боишься? - Дадзай поднял одну бровь и вопросительно посмотрел на парня. - да как ты только смеешь так говорить? - снова заорал голубоглазый с красным лицом и резко плюхнулся на переднюю часть сидения чёрного мотоцикла. - вот и славно. Осаму сел сзади. Его тело плотно прижималось к телу парня, сидящего спереди. На улице постепенно темнело. Дадзай выехал со стоянки и на большой скорости поехал по магистрали, с каждым километром приближаясь к своему дому. Тёмно-синее небо. Фонари. Ветер. Скорость. Лёгкое пьяное головокружение. Асфальт,немного мокрый, от недавно прошедшего дождя. У рыжика захватывало дух, от такой быстрой езды. Было так красиво. Рыжие волосы парня развивались на ветру, как и волосы шатена. " Чёрт, почему этот придурок сидит так близко" - думал Чуя. Вдруг его осенило. Он вспомнил, что тот над ним смеялся, и то, что сейчас должна была свершиться месть. Сильные руки Осаму, замотанные в бинты держали руль. Чую всё бесило, но вместе с этим, ему было хорошо. Он не понимал, какого чёрта. Тело шатена по-прежнему находилось вплотную к спине рыжего. С одной стороны это было приятно, но только при одной мысли, что это человек, оскорбивший его достоинство, хотелось вообще не прикасаться к нему, но это было невозможно в данной ситуации. Покрытие дороги, было предательски неровным. В теле Чуи появилось напряжение - у него встал. Накахара был готов проклинать весь этот мир, этот чёртов день и особенно, этого грёбаного придурка, который вёз рыжика к себе. Вдруг, Чуе снова стало плохо. Руки всё ещё держались за сидение, а голову рыжий положил на руку Дадзая - у него небыло другого варианта. Он уже ненавидел себя, Осаму и всю эту ситуацию. У Накахары с головы чуть не сорвалась шляпа, но шатен слегка ударил рукой по голове рыжика, плотнее одевая шляпу. Парень с хвостиком, наверное, сейчас взорвётся от злости... Осаму заехал на заправку. Как только мотоцикл остановился, Чуя чуть ли не кубарем скатился с сидения на траву и снова блеванул. Дадзай пошел в магазинчик, принадлежащий этой заправке, не обращая внимания на Накахару, будто всё так и должно быть. Рыжий голубоглазый парень стоял на четвереньках на траве. -...придурок...забинтованный....Осаму! Казалось, что ещё чуть-чуть и из парня полезут кишки наружу. Как он в таком состоянии вообще доедет? Вскоре, Дадзай вернулся со стаканом кофе в руке и с бутылкой воды. "Забинтованный придурок" отпил кофе, облакотившись на край сидения. - идиот, принеси мне тоже живо кофе! - начал возмущаться пацан в белой рубашке. - как невежливо. Тебе вредно. Вот, выпей воды. - сказал шатен со спокойным надменным лицом, бросив Рыжику прямо в лицо бутылку с водой. - чёрт, больно! - голубоглазый больше ничего не сказал, только молча злился и тёр красное, от удара бутылкой, лицо. - садись, поехали - сказал Дадзай, когда уже допил кофе. - я не собираюсь никуда ехать! - закричал Чуя. - м, вернёшься на работу на трассе? - так же спокойно сказал Осаму. - сука! Что ты себе позволяешь? - Накахара изо всех сил замахнулся на парня двадцати трёх лет, стоящего перед ним, будто в противоположность, в чёрной рубашке. Но перед тем, как сокрушительный удар пришелся тому по голове, Дадзай перехватил левой рукой его удар, не вынимая правой руки из чёрных брюк. - не стоит так горячиться, Чуя. Ты и правда рискуешь остаться здесь. Накахара так и стоял с поднятой рукой, которую держал Осаму. На лице рыжеволосого была написана буквально ненависть к тому, что стоял напротив. - я убью тебя, Дадзай! - прокричал паренёк и упал, оставшись абсолютно без каких-либо сил. - хорошо, но только не сегодня. - шатен подхватил падающего за шиворот. Затем со вздохом положил его на байк, ногами на руль, чтобы кровь прилила к голове. Расстегнул воротник рубашки. Дадзай не думал, что у этого парня такой слабый и неустойчивый организм. Шатен сел на поребрик, отделяющий парковку от газона. Поднял выпавшую из рук Чуи бутылку. Осаму достал из кармана пачку сигарет "Winston Blue", достал одну, и закурил. Дым распространялся вокруг парней. Минут через пять, рыжик закашлялся, и не удержав равновесие, упал на асфальт, но Дадзай успел подставить ногу, чтобы тот не ударился сильно головой и не повредил мозг, которого и так мало. Вставай, пора ехать. Рыжий приподнялся и сел на асфальт, держась за голову. - нгх... - Накахара вырвал из рук Дадзая бутылку с холодной водой, и открыв, выпил половину залпом. Осаму встал, за плечи поднял слабого рыжика, и придерживая его за руку, помог честь на чёрное сидение. Затем сел сам и завёл байк. Они снова мчались по вечерней магистрали, под неяркими желтоватыми лампами. До дома бармена оставалось всё меньше. Чуе ещё было плохо, он всё ещё чувствовал слабость в теле, поэтому не мог сидеть ровно, и облокачивался назад, на Дадзая. У него уже небыло желания ни мстить, не ненавидеть, ему было плохо и почти уже всё равно. До дома кареглазого бармена осталось минут двадцать. У Осаму в беспроводных наушниках играла музыка, которую услышал Чуя, и которая ему понравилась. Именно поэтому, он забрал у того наушник и воткнул себе в ухо. Шатен не обратил на это внимание, будто вовсе не заметил. Рыжику, хоть он сам того не замечал, и тем более не хотел признавать, начиталась немного нравится. Время шло слишком быстро. Парни уже подъехали к месту назначения. К этому времени Чуе стало гораздо лучше. Рыжик и шатен, поставив байк, пошли к парадной. Они поднялись на четвёртый этаж. Дадзай поправил волосы и открыл ключом дверь. В квартиру ввалился Накахара, за ним степенно вошёл Осаму. Щёлкнул замок. Дверь была закрыта. Чуя скинул ботинки и прошел в большую единственную комнату в тёмных тонах. Справа, ближе к дальнему углу, стояла большая двухспальная, на вид мягкая, чёрная кровать. По обе стороны её стояли маленькие, из тёмного дерева, тумбочки, на которых стояло по лампе. Над кроватью, в тёмной серой стене было углубление, которое являлось полкой, и в котором стояли книги, лежала пачка денег и колода тёмных дорогих карт. В левом углу, около окна, которое находится напротив входа, стояла большая книжная полка, в которой тоже стояло большое количество книг, пистолет, патроны ещё несколько пачек купюр, записные книжки и ещё бесконечное множество книг, стул, больше походящий на кресло, и стеклянный журнальный столик, на котором стояла чёрная пепельница с множеством окурков. Дадзай тоже разулся и прошел в комнату. Он расстегнул несколько пуговиц на своей чёрной рубашке одним движением, в следующую минуту, Осаму резким властным движением руки, бросил на кровать рыжеволосого. У парня были на удивление сильные руки, а в Чуе было слишком много алкоголя, поэтому тот сразу улетел на кровать. - придурок, осторожнее! Накахара медленно поднялся и сел, оперевшись руками назад. Он поднял слетевшую с головы шляпу, и положил на одну из тумбочек. Дадзай и вовсе сорвал с себя рубашку. Оголился пресс парня. Чуя невольно взглянул в его сторону и задержал взгляд на теле парня. Оно было арестократически-бледным. Оно было прекрасным. Тело крепкого, но даже немного худощавого телосложения. Чуя отвёл взгляд в сторону. Дадзай подошёл к шкафу и достал что-то чёрное. Не то ткань, не то верёвки. Он сложил это всё на кровать и достал из этой чёрной кучи чёрную повязку. Рыжеволосый молча наблюдал за всем этим, не понимая, что тот собирается делать, но ему это явно не нравилось. Дадзай с этой чёрной повязкой двинулся к Чуе. Он поставил правое колено на кровать, между ног парня. Шатен очень быстро стянул с него одежду. - слышь, кретин, ты чё творишь?? - крикнул Накахара. Дадзай сначала скрутил, а после завязал одной из чёрных верёвок, руки парня. Затем завязал тому глаза. Он пытался сопротивляться всеми силами, но Чуя не смог освободиться - Осаму был сильнее. - освободи меня, чёрт возьми!!! - снова кричал Накахара. Шатен молча свяал и ноги парня. Пока Дадзай постепенно снимал с себя одежду, рыжий всё ещё пытался вырваться и освободиться, но естественно - неудачно. Когда Дадзай разделся, он снова подошёл к Чуе. Шатен спустил парня на пол. Тот стоял на коленях, не имея возможности встать, или хотя бы выпрямить ноги из-за верёвок. - какого хрена ты творишь? Сука, отпусти меня. Осаму только с усмешкой посмотрел на связанного парня на полу. За всё это время, бармен не произнёс ни слова. Он сел на кровать перед Накахарой. - Открой рот - сказал властно, относительно низким голосом Дадзай. После того, как Чуя никак не отреагировал, шатен произнёс: - это приказ. - я не собираюсь выполнять твои грёбанные приказы. Бармен воспользовался тем, что голубоглазый что-то сказал, и, вставив ему в рот большой палец левой руки, не дал сомкнуть зубы. Рыжеволосый достаточно сильно прикусил палец того. Из него потекла кровь. Она стекала по подбородку Накахары и капала на его оголённое тело. Дадзай вёл себя так, будто совсем не замечал и не чувствовал этого. Бармен двумя пальцами открыл рот Накахары и всунул тому свой член, длинной двадцать четыре сантиметра, по самое горло. Пальцы не давали Чуе закрыть рот. Осаму правой рукой начал двигать голову парня. Рыжика тошнило, это было слишком неожиданно и глубоко для него, ведь он подобным не занимался никогда в жизни. Чуя пытался что-то кричать и сопротивляться, но потом, видимо смирился со своей участью и перестал. Через какое-то время Дадзай заметил, что у Чуи встал и началась несильно заметная течка. Рыжик перестал сопротивляться и сосал уже сам, будто даже по собственному желанию. Шатен усмехнулся про себя. В голове Накахары Чуи происходила полная неразбериха. Чувства смешались. Ненависть, удовольствие, раздражение, кайф, чувство тошноты и желание продолжать. Всё это в один котёл. Рыжий не мог поверить в то, что ему это нравится. Он никогда бы этого не признал. Замутнённое алкоголем сознание, новые ощущения. Этого невозможно передать. Постепенно парень привык, и у него осталось намного меньше неприятных ощущений. Спустя какое-то время, Осаму кончил в рот парня. Чуя хотел выплюнуть белую вязковатую жидкость, но его партнёр не дал так сделать и заставил проглотить. Рыжего снова стало тошнить от этого больше. Его чуть не вырвало, но он держался молодцом. Рыжий парень стоял на полу, на коленях с раздвинутыми ногами, не имея элементарной возможности их свести обратно и тёк как грязная шлюшка, которой он, по факту, сейчас и являлся. Осаму вытащил из рта парня. Накахара не ощущал касаний парня, не видел что происходит вокруг. Дадзай чувствовал себя вполне нормально. Ему было вполне неплохо. Ему даже понравилась его игрушка, с которой он забавлялся. - открой рот и высунь язык. - приказал бармен Чуе. Тот послушался, уже не сопротивляясь. Удивительно, как за такое короткое время гордый лев превратился в покорного пса. Шатен вытер о розовый язычок рыжего, кровь, всё ещё немного текущую с пальца. Шатен убрал руку. Он поднял парня на кровать и прижал его голову к кровати. Дадзай сильно шлёпнул рыжика. Тот не очень громко вскрикнул. В остальное время, Накахара молчал. Он понял, что сейчас его слова и крики не имеют никакого значения. Шатен, немного помедлив, растягивая удовольствие, достаточно резко и неожиданно вошёл в парня. Тот снова вскрикнул, но уже громче. Осаму начал двигаться. Это принесло Чуе боль. Рыжик всю свою жизнь был активом, а сейчас бармен даже не потрудился его разработать. Тот его буквально порвал. Постепенно, сильная боль переросла во что-то приятное для тела парня. Шатен продолжал двигаться. Когда тот в очередной раз задел простату нижнего, рыжик больше не смог себя сдерживать и издал сладкий негромкий стон. Спустя ещё время, рыжий стонал с каждым движением Осаму. Чуя стонал всё громче. Он испытывал наслаждение, в котором сам же захлёбывался. Девятнадцатилетний парнишка с головой тонул в новых ощущениях. Чуя кончал уже несколько раз, а бармен сейчас - первый. Горячая белая жидкость выплёскивалась из члена актива и разливалась внутри рыжего, заполняя его полностью и начиная вытекать из него. Парень в этот момент издал долгий протяжный приторный стон. Дадзай достал из того свои двадцать четыре сантиметра и встал с кровати. Шатен оделся. Дадзай закончил своё сладкое издевательство. У рыжика совершенно небыло сил. Он валялся на кровати, как использованная банка из под газировки. Он был связан и морально уничтожен. Брюнет подошёл и резкими движениями, молча, развязал нежное обессиленное тело Чуи, на котором остались тёмно-красные, почти бордовые, следы от верёвок. Бармен ушел. Вскоре он снова вернулся. Одной рукой Осаму поднял Накахару с кровати, второй, скинул на пол покрывало, которое было запачкано спермой обоих парней, отогнул одеяло и бросил рыжего на простынь, затем небрежно накинув одеяло сверху. Дадзай молча ушёл. Тело ныло. Рыжик не шевелясь лежал под одеялом. Ему уже было наплевать на то, что он стал пассивом, его унизили, и о какой вообще чести могла идти речь? Сейчас, больше всего на свете, рыжик хотел, чтобы сейчас тот, кого он должен был бы ненавидеть, тем более после подобного, нежно прикоснулся и погладил Чую. Да какое там... Просто находясь рядом, разрешил дотронуться до своей руки. Боже... Это недопустимо! Но рыжий парень уже не хотел думал об этом. Он не хотел ничего, кроме прикосновения шатена. Парень лежал. Он не мог ничего с собой сделать. Его переполняли чувства. У рыжика из глаз потекли слёзы. Он уткнулся носом в подушку. Парень надрывался, но при этом не издавал никаких громких звуков. И ему уже небыло разницы до того, что его может услышать Дадзай. Красные глаза, уткнувшееся в подушку лицо, содрогающееся без какого-либо ритма тельце. Жалкое зрелище. Через какое-то время, Осаму вернулся. Услышав шаги, Чуя очень надеялся на то, что тот останется. Бармен подошёл к кровати. Вместо того, чтобы остаться и лечь рядом, шатен бросил рядом с Чуей подушку и снова ушел. Когда парень понял, что тот не вернётся в ближайшее время, у него по-настоящему случилась истерика. Рыжик не мог себя остановить. Он плакал негромко, в подушку. Его слегка потряхивало. Накахара ревел уже на взрыд, хотя сил совсем небыло. Он ждал и надеялся, что всё-таки дождётся, что Дадзай придёт и ляжет спать рядом. Но тот так и не пришел. Чуя заснул со слезами на глазах. И после погружение в сон, какое-то время ещё всхлипывал во сне.