Осколки души

Чуя остался доедать тосты в одиночку. " И куда его только понесло, выходной же?» — подумал Чуя, продолжая жевать сэндвич. В квартире было тихо. Парень остался в чужой квартире совсем один. Он доел сэндвичи. Рыжеволосый задумался о шатене, с которым ему приходится жить, хотя ведь голубоглазый сам был совсем не против. Рыжик всё ещё вдыхал запах Осаму, который впитала в себя его подушка. — зачем он оставил меня одного…? — не понимал Накахара. Рыжик снова уткнулся носом в подушку. Больше всего он ненавидел оставаться в одиночестве. Один, он был такой беспомощный, хрупкий, жалкий. Парень думал. Он редко оставался сам с собой наедине. Со своими мыслями. Ему постепенно становилось всё хуже. Парень приподнял голову в подушки. На глазах у рыжика наворачивались слёзы.то ли потому, что он остался один, то ли потому, что именно Дадзая не было рядом. Ведь Чуя так привязался… За такое короткое время. Парень никогда не позволял себе проявить свою слабость, да и у него не было повода плакать, ведь сердца разбивал только он. А теперь, когда полюбил он сам, не может выдержать такой ерунды. Слёзы начали стекать по лицу Накахары и капать, тихо, почти беззвучно, на подушку. И кто вообще придумал, что парни не плачут? Кажется, это полная ерунда, по крайней мере, рыжеволосый сейчас доказывал именно это. Парень плакал всё сильнее. Чувство отчаянья и какого-то необъяснимого страха появлялись в рыжем. Незаметно подкрались все самые ужасные чувства. У Чуи началась паническая атака. Спустя какое-то время, он дрожал, а его всхлипы раздавались по всей квартире. В отличие от шатена, Чуя был достаточно нежным, даже с теми, с кем проводил одну единственную ночь. И хотя та нежность не была настоящей, но сейчас она была одной из чувств, переполнявших грудь девятнадцатилетнего парня, самая честная и правдивая нежность. Этому подростку уже было совсем не до злости и не до гордости. Ему хотелось сесть под дверью и, как верный пёс, ждать прихода Дадзая, а дождавшись, обнять его ноги. Сейчас Чуя был готов на любые унижения, лишь бы вернулся Осаму. Но его по-прежнему не было. На улице темнело. В квартире тоже становилось темнее. Рыжик укутался в одеяло, продолжая всхлипывать, но это уже больше было похоже на хрипы, от времени, ведь он плакал уже очень долго. Уже почти не осталось слёз, но страх и отчаяние никуда не делись. Накахара уже хрипел. Он не сильно, но всё же сорвал голос от своих рыданий. Такая сильная горечь из-за отсутствия всего лишь одного человека. Одного из миллионного населения города. Сейчас рыжеволосый сидел завернувшись в одеяло в чужой квартире, совсем беспомощный и никому не нужный. Где вся его влиятельность, наглость, гордость? Сейчас с ним нет даже его «собачки». Безнадёжность. Парень думал, что больше этого не выдержит. Он подполз к тумбочке и дрожащими руками взял стакан. Поднёс его к губам и отпил пару глотков. Действие таблетки истекало. Тело снова начинало изнывать. Стакан снова оказался на прикроватной тумбочке. Послышался звук поворота ключа в двери. Он удивлённо, и даже растерянно поднял голову. Дверь открылась. В квартиру вошёл Дадзай. Чуя слез с кровати, и забыв про боль, немного шатаясь, почти побежал навстречу парню. Рыжик бросился на шею шатену, чуть не упав. Пока он двигался навстречу парню, старший заметил, что рыжий в его белой рубашке, которую он, по-видимому достал, пока его не было, чтобы не сидеть голым. — придурок… С черта ли, ты меня так на долго оставил одного? — будто с обидой и оттенком злости спросил парень, продолжая сжимать бармена в своих объятиях. Осаму выдохнул. Несмотря на то, что он не любил прикосновения, он подумал, что отталкивать от себя рыжика, который чуть не плакал, и явно был в ужасном состоянии, было… Ну, не самой хорошей идеей. Чуя никак не хотел отпускать Осаму, а тот стоял и ждал, когда тот его пустит. Поняв, что рыжеволосый не собирается освобождать шатена, он, слегка придерживая того за бёдра, прошел дальше по коридору и опустил на пол чёрный полиэтиленовый пакет, который Накахара, сразу не заметил. " Неужели, так рад меня видеть? Не ожидал от него, хотя, по видимому, стоило. " — думал Дадзай. Младший был просто на седьмом небе от счастья, чувствуя на себе непринуждённые прикосновения шатена. Сняв с небольшим трудом ботинки, с рыжиком на руках, бармен прошел в комнату. Он снял с себя парня, посадив на кровать. Чуя снова ожил. В нем снова появились нотки самоуверенности и, даже теперь наглости. Парень начал разглядывать комнату, как в первый раз. Взгляд рыжика остановился на тёмных дорогих картах, ведь играл он отменно. Лучше всех. — слушай, Дадзай, сыграем в карты? — спросил Чуя с улыбкой. — в карты? Что ж, можно. На что ты собираешься играть? — спросил бармен. — хах, если ты выиграешь, ты, бессрочно станешь моим хозяином. — рыжеволосый рассмеялся. Он бы ни за что не поставил на кон подобное, если бы не был уверен в своём успехе на все сто процентов. — а если ты проиграешь, то ты отвезёшь меня сам домой, предоставишь потом выпивку в баре за свой счёт и выполнить моё желание. — нагловато сказал Чуя. — хм, хорошо. Ставки приняты. — Дадзай взял карты и начал раскладывать. Голубоглазый уже сидел и предвкушал победу, то, как будет сидеть дома на мягкой кроватке и прикажет Осаму остаться с ним на ночь. Он был полностью уверен в своей победе, так что ему волноваться было не о чем. После того, как карты были розданы, парни начали игру. Каково же было удивление рыжего, когда он понял, что проиграл. Он ведь всё рассчитал, хоть в этом не должно было произойти никаких непредвиденных ситуаций. Парню было немного страшно, ведь он в общем-то почти проиграл свою жизнь, а на что способен этот шатен, рыжик не знал. Только сейчас голубоглазый заметил, вернее именно осознал, что очень сильно возбуждён, сидя рядом с Осаму. — слышь, сыграем ещё раз? Я хочу отыграться… — сказал Накахара. — мы договаривались только на один раз. Так что нет. Я устал. Чуя покраснел, от расклада дел и от того, что его тело вело себя совершенно не так, как было нужно. — хозяин… Тоже мне… — проговорил парень. — чтож, это была твоя идея, чтобы я был твоим «хозяином». Теперь это твои проблемы. — сказал шатен, пересаживаясь на своё кресло. Парень всё больше чувство желание снова прикасаться к бармену. Его собственное тело сподвигло рыжика на безрассудство. Парень сидел на своём кресле и читал. Он выглядел вымотанной. Чуя подошёл к шатену и встал перед ним на колени. Немного раздвинул его ноги. Не без труда, но рыжик расстегнул ширинку парня губами. Чуе было достаточно стыдно, но он старался не думать об этом. Даже полутьма, в которой находились парни, не могла скрыть румянца на щеках рыжего. Рыжик сидел на полу, на коленях, расставленных в стороны друг от друга. Белые худые ножки девятнадцатилетнего парня были великолепны. Его худое тело, на котором была только удлинённая белая рубашка старшего, которая ещё была расстёгнута сверху на несколько пуговиц. Голубоглазый приспустил трусы бармена и достал его член. Накахара покраснел ещё больше. В его голове носились мысли, но уже затуманенный рассудок парня не мог нормально обрабатывать информацию. У Чуи всё росло желание взять член в рот и доставить шатену удовольствие. И он не стал себя сдерживать. Он прикоснулся губами, будто поцеловал, к головке, а затем заглотил член полностью. Чуя был в подобном, довольно-таки не опытным. Он не мог полностью брать в рот все двадцать четыре сантиметра, поэтому тот принимал только максимум семнадцать, и то с трудом. Рыжеволосый начал движения. Дадзай всё это время сидел, не отрываясь от книги, будто не замечал и не чувствовал того, что делает парень, читал. Но теперь, когда рыжик начал двигаться, закрыл и отложил книгу на журнальный стеклянный столик. Осаму сидел и смотрел на голубоглазого. Шатен сжимал большой палец правой руки и начал немного чаще дышать. Ему было крайне приятно. Хотя, Чуя и был совсем неопытен, но он уже куда лучше делал минет, нежели в первый раз. Бармен думал, почему Накахара вдруг начал это делать. Ему что-то было нужно от шатена, или это его метод показать свою привязанность? Рыжие, немного спутанные волосы парня начали падать тому на лицо, а он сам не мог их поправить. Дадзай своей рукой аккуратно заправил мешающие пряди за ухо рыжика, затем, немного неуверенно, легко того погладил. Не в привычках Осаму, было нежно и ласково обращаться с пассивами, тем более, все его движения излучали уверенность, и трудно было представить, что он может в чём-то сомневаться. У шатена было достаточно много партнёров, и Чуя не был особенным, его единственное отличие было в том, что он был младше. Он был ещё фактически подростком. Может поэтому Осаму к нему относился аккуратнее и где-то даже нежнее. Рыжик продолжал. Тело парня изнемогало от желания чего-то большего. Слюна рыжего обильно выделялась и стекала по члену шатена. Дадзай кончил. Весь рот Чуи заполнился белой вязковатой спермой. Она немного стекала изо рта по подбородку, капая на пол. Парень проглотил всю жидкость и вынул член шатена изо рта. Рыжик, не изменяя своей позы, даже не убирая рук с ног своего господина, посмотрел наверх, на лицо парня. На шатена был устремлён похотливый взгляд голубых глаз. Яркий румянец на нежной персиковой коже в полумраке ещё больше выдавал желание рыжеволосого. Было ужасно. Ужасно стыдно, но всё-таки голубоглазый это сказал. — хозяин… Возьми меня… Парень краснел ещё больше от собственных слов. Накахара уже сильно тёк. У него был шестнадцати сантиметровый стояк. В его теле была небольшая дрожь. Чуя продолжал смотреть на Дадзая своим взглядом, полным желания. Дадзай посмотрел на того, выдыхая немного воздуха. Затем взял рыжика за ноги и посадил на свои колени. Теперь тот сверху смотрел в карие глаза шатена. Накахара начал расстёгивать чёрную рубашку парня. Дадзай сам расстегнул оставшиеся пуговицы и снял с себя мешающую рубашку. Осаму приподнял парня и довольно неожиданно для него, насадил на свой член. Рыжик, вцепившись в плечи шатена, запрокинув голову издав продолжительный сладкий стон, от того, что это было неожиданно и очень желанно. Со следующим движением, парень засадил рыжику ещё немного глубже. А ещё Через пару движений, в Чую вошли все двадцать четыре сантиметра. Он, издавая очередной приторно сладкий стон, прижался к телу шатена и впился ногтями в его спину, оставляя глубокие кровоточащие полосы. Осаму тяжело выдыхая, держал себя в руках, ведь было достаточно больно. Шатен двигал парня. Рыжик стонал. Пока мальчик был возбужден, он почти не чувствовал боли, тем более, он всё-таки выпил ещё таблетку обезболивающего, хотя, так много пить не стоило бы. Его крики и стоны разносились по всей квартире. Телочки горело. Он уже не мог себя контролировать. Голова рыжика была затуманена, будто алкоголем, но это было нечто другое. Член шатена проникал каждый раз так глубоко, и словно как в первый раз, разрывал все внутренности Чуи, но сейчас ему это дико нравилось и заставляло находится чуть ли не в эйфории. Накахара кончил первый раз. Этот рыжеволосый парень, существуя в роли актива, никогда не мог представить себе, насколько может быть ему приятно кому-то принадлежать. Целиком и полностью принадлежать, подчиняться и исполнять любые приказы. Дадзай тоже наслаждался моментом, только сильно болели глубокие царапины, но это наоборот, кажется, ещё больше разжигало страсть обоих парней. Жёсткие толчки. Рыжик всем своим телом чувствовал каждый миллиметр, проникающий в него. За это время Чуя кончил несколько раз. Во время оргазма, он несколько раз прикусил шею шатена, вновь прижавшись. Осаму ни за что бы не простил никому лишних прикосновений, тем более царапин или укусов, но на подобные действия рыжика, Дадзай никак не отреагировал, то ли, как было упомянуто выше, потому, что Накахара младше, то ли, парень относился к этой кусачей сучке как-то особо.