Осколки души

Чуя кусал губы до крови. Он пытался сдерживать стоны но не мог этого. Рассудок рыжего был настолько затуманен страстью, что тот не мог ничего, кроме как стонать имя шатена. Младшему нравилось отдаваться Дадзаю полностью, до беспамятства, без остатка. Осаму смотрел на рыжика, его полное подчинение, и это удовлетворяло парня. Тот взял и достал ремень из своих штанов, затем очень туго связал нежные руки Чуи. Рука шатена оказалась на ярких винно-рыжих волосах, сжимая их. Со связанными сзади руками, рыжик ещё больше был похож на дешёвую шлюху, и был ещё более жалок. Чуя уже хрипло стонал, сорвав голос, от того, что теперь Дадзай ещё, вдобавок ко всему таскал его за длинные шелковистые рыжие волосы. Накахара в экстазе сильно закатил глаза. - Дадзай... Ааах... Остановись... Нгх... Умоляю...хах.. - хрипло простонал парень, тяжело дыша. Осаму не внял мольбе младшего, и через несколько движений, кончил снова в него. Рыжик издал ещё один сладкий болезненный хриплый стон и упал на плечо шатена. Чуя еле держался в сознании. Ещё немного и он бы точно откинулся. Это было так жестоко со стороны Дадзая... Сейчас, часто оживлённый и надменный рыжик больше походил на мёртвое тело. Организм парнишки был слишком слаб и не мог выдержать такой нагрузки. Теперь он лежал уже без чувств, сильно побледнев. Конечности рыжика начали замерзать. Шатен снял с себя парнишку и посадил себе на колени, облакачивая на себя. Дадзай снял с рук младшего ремень. На светлых обмякших руках остались бордовые больные следы от ремня. Шатен застегнул ширинку. Взял рыжика на руки и отнёс на кровать. Рыжеволосый начал немного задыхаться. В комнате и вправду было довольно душно. Шатен подошёл и открыл окно левой рукой. Парень поёжился. Он был без рубашки, тем более, по-видимому, он успел уже где-то простынь, но это его вообще не интересовало и не имело значения. Какое-то время, Осаму смотрел в распахнутое окно, из которого открывался вид на ночной город. Он достал из полки пачку сигарет. Он закурил. Теперь по комнате распространялся запах вишнёвого сенатора. Шатен, пройдя к кровати, сел на неё. Дадзай посмотрел на младшего. Рыжик лежал с бледным лицом, выражающим что-то болезненное. Бармен, будто бы о чём-то вспомнил. Он взял одеяло и набросил его на паренька. " Будет ещё больше проблем, если ты простынешь" - подумал шатен. Следующим действием, Дадзай взял холодную небольшую, персикового оттенка, руку рыжика. Она была настолько замёрзшей, что на ней ногти приобрели синеватый оттенок. Шатен измерил пульс Чуи. Он был замедлен, но более менее вписывался в норму. Осаму поднёс замёрзшую руку рыжика к губам и начал согревать своим тёплым дыханием. Через какое-то время, паренёк очнулся и посмотрел на шатена, согревающего его руку. Рыжик приподнялся, подполз в одеяле к парню и обнял его своими слабыми руками, плотно прижавшись к оголённому торсу старшего. - Дадзай... Мне очень холодно. Не отталкивай меня... Осаму посмотрел на рыжика, прижимающегося к нему из последних сил, и слегка приобнял в ответ. Возможно, шатену стало где-то даже жалко парнишку, но что на самом деле было в его голове, сказать трудно. Подняв на руках вместе с одеялом парня, Дадзай пошел к окну. Закрыв его, он понёс Чую в ванную комнату. Она была в тёмных тонах. Чёрный кафель. Белая прямоугольная современная удобная ванна, находящаяся в левом углу ванной комнаты. Немного правее, над ванной, висело зеркало в рамке с прозрачной полочкой, на которой стояли жёлтые свечи, с медовым ароматом, ещё какие-то небольшие тюбики и стаканчик с зубной щёткой и пастой. К ванной, которая была встроена в блок, так же заделанный чёрным кафелем, шла небольшая ступенька. Свет был очень приглушенным. Свет исходил от лампочек над зеркалом и с потока. Рыжик посмотрел наверх. На сером потолке было много очень маленьких лампочек, напоминающих звёзды. Бармен прошел, пододвинул чёрную табуретку к ванной и посадил на неё Чую, предварительно сняв одеяло и рубашку. Сам шатен включил и отрегулировал воду. Ванная начала набираться. Дадзай стоял, оперевшись руками на край ванной. На поверхности блока, в котором была ванная, лежало янтарное полотенце, разбавляющее, как и свечи с тюбиками, тёмный интерьер. Рыжий сидел и рассматривал ванную комнату старшего. Когда в ванную набралась тёплая, слегка горячая вода, Осаму встал ровно, и посмотрев на Чую, сказал: - залезай. Накахара покорно встал, немного покачиваясь, и чуть не упал, но успел ухватиться за, подстывленную Дадзаем, руку. Всё-таки, рыжик зашёл в ванную и сел, прижимая колени к груди и всё ещё не отпуская руки Осаму. Немного посидев так в тёплой воде, Чуя неуверенно вытянул ноги. Шатен сел со вздохом на табуретку, снова облакотившись на края ванной. - почему ты всегда молчишь? Расскажи что-нибудь, о себе, например. Молчишь, даже когда имеешь меня...как редкостная скотина... - сказал рыжий, произнеся последнее дополнение фразы довольно тихо. - зачем тебе знать что-либо обо мне? - спросил бармен, поглядывая на небольшую руку рыжего, сжимающего забинтованную руку старшего. - действительно, б**ть, зачем же. - начал снова заводиться голубоглазый. - придурок... - добавил рыжий, всё так же недовольно и неожиданно притянув шатена и затянув в поцелуй. Дадзай немного не ожидал подобного действия рыжика, но он никак не отреагировал, не смотря на то, что ему это доставляло такое-себе удовольствие. Губы шатена были сухие и обветренные, у Чуи - наоборот, мягкие и нежные, так как тот за ними ухаживал. Вскоре поцелуй прекратился, потому что Накахара прервал его, почувствовав себя неловко. Рыжий отвернулся и посмотрел в сторону, затем неожиданно повернулся к старшему и спросил: - почему ты стал барменом вместо того седого? - потому, что он увольняется. Он уезжает скоро. - сказал парень, посмотрев на рыжеволосого в ванной.