Осколки души

— отпусти меня. — произнёс шатен. — ясно… — буркнул рыжий и отпустил руку, всем своим видом показывая, что ему это вовсе не нужно. Около минуты парни сидели в полной тишине. Шатен резко встал и ушёл. Рыжик снова остался один. Он не понимал, почему этот чёртов «хозяин» так холоден и почему не переносит прикосновения. Вода была тёплой, вероятно, даже горячей, но всё равно было холодно. Парень сквозь воду рассматривал бордовые следы на коже. Их было очень плохо видно, по причине того, что освещение было только от маленьких тусклых «звёздочек» на потолке. Чуя запрокинул голову на край ванной и стал вглядываться в чёрный потолок. Конечности уже почти согрелись. — «и куда он опять свалил?» — подумал рыжий. Ему не нравилось, что шатен постоянно оставляет наедине со своими мыслями. — «черт подери, неужели, я настолько противен этому надменному придурку, что он даже не хочет терпеть мои прикосновения?» — мысли полностью захлёстывали рыжую голову парня, сидящего в ванной. Парню начинало жутко хотеться спать. Денёк выдался довольно тяжелый. Мыслей было всё больше, спать хотелось сильнее… Накахара заснул прямо в ванной, лёжа на её бортике. Прошло около получаса. Шатен заглянул в ванную, проверить, утонул ли этот рыжий. Но перед барменом открылась довольно милая картина, хотя у Осаму это происшествие не вызывало ничего, кроме раздражения. Старший подошёл и щелкнул пальцами перед самым лицом парнишки. Тот никак не отреагировал. Дадзай толкнул рыжего парня, но тот снова никак не отреагировал, только немного свалился набок. Шатен понял, что всё это бесполезно, раздраженно выдохнул, и, спустив всю воду, достал парня полотенцем из ванной, затем вытер. Всё это было чертовски неудобно делать на весу, но бармен справился. После того, как с этим было покончено, Чуя был отправлен в кровать. Принеся тело рыжего «ребёнка» в комнату, Осаму с пренебрежением положил его на кровать, набросил одеяло с той же эмоцией, и ушёл. Девятнадцатилетний мальчишка во сне выглядел так измученно, что шатен мог бы сделать для себя некоторые выводы, но он этого делать и не собирался. Сам Осаму в это время курил на кухне. Он почему-то задумался об этом парне. Теперь рыжик так тянется к бармену, который ни за что не будет ввязываться в отношения. Это так глупо и наивно со стороны голубоглазого… — «так часто раздражает… Чертовски глуп и наивен… Такой же импульсивный, как и его мать. От отца только дурное упорство и жуткая неустойчивость к алкоголю» — кареглазый докуривал вторую сигарету. Когда второй окурок оказался в пепельнице, Осаму вернулся в комнату. Он лёг на кровать рядом с рыжим. Дадзай безразлично разглядывал изможденное тельце. Кончики винно-рыжих волос были всё ещё мокрыми. Нельзя сказать, что шатен ненавидел свою новую пассию, просто тот его временами довольно-таки сильно раздражал. Дадзай лёг рядом, и спустя пару минут заснул. Утром, где-то около десяти часов, рыжик открыл свои голубые глазки. В комнате было довольно светло, несмотря на тёмный интерьер и закрытые шторы. Чуя посмотрел налево, и увидел рядом с собой всё ещё спящего шатена. Парень слегка улыбнулся и погладил старшего по голове. Этим утром, рыжику, на редкость, надо сказать, хотелось тепла и ласки. Но в своей ситуации, максимальное тепло тот мог получить от обогревателя… Голубоглазый глянул на свой окончательно разряженный телефон, вздохнул, и снова сфокусировал внимание на спящем Дадзае. На щеке шатена появилось несколько чуть влажных следов от губ. Чуя провёл пальцем по столь желанным обветренным тёмным губам бармена. — «он такой странный… терпеть его не могу, такой надменный. Но что-то в нём безумно притягательное… Чёрт! О чем я только сейчас думаю. У него просто красивая внешность-ничего больше» — Накахара продолжал исследование лица шатена. — убери от меня руки. Сколько можно повторять? — старший внезапно открыл глаза. Рыжий отшатнулся, издав звук, свидетельствующий о всё ещё сильной боли в теле. — и чем я тебе так не нравлюсь?! Ответа, естественно, не последовало. — мх. Дай зарядку. Шатен сонно поднялся, взял зарядку с тумбы и протянул Рыжику. Тот резко воткнул её в розетку, далее- в телефон. Он смотрел в экран всё с тем же злым лицом, но это выражение резко начало меняться в испуганное. На глазах появились слёзы. Паренёк резко, со всей силы бросил телефон в дверь, вырвав тем самым зарядку из розетки. Слёзы лились ручьём. Дадзай молча смотрел. Паренёк, дрожа, подполз к шатену. — мой отец…. Он разбился утром в ав-аварии. — голубоглазый очень сильно был в шоке и был напуган. — я… я очень хочу домой… — сейчас вызову такси. — шатен потянулся к своему телефону. — нет… не оставляй меня. поехали со мной… я очень…. Боюсь оставаться один. — ладно. Рыжик плакал, а Осаму искал вещи, которые Чуя мог бы надеть. И эти вещи нашлись. Шатен немного помог одеться парнишке, оделся сам, и они вышли, к уже подъехавшему такси. Доехали где-то за час. Вошли в дом, далее — в квартиру. Чуя дрожащими руками закрыл за ними дверь и разулся. Шатен тоже снял обувь. — ванная там… проходи — указал пальцем на дверь рыжий. Чуя, вымыв руки встал перед Дадзаем, покраснев. — возьми меня, умоляю…! — скулил рыжий — Нет. — довольно резко ответил Дадзай. Чуя был поражён тем, что тот ему отказал, и так резко. Паренёк даже не понимал, что он чувствует: обиду, страх или боль. Всё это смешалось в одну массу, которая, будто дым от сигарет, заполняла лёгкие и заставляла задыхаться. Осаму был, по правде говоря, прав, ведь в действительности, рыжику нужны были внимание и забота, а не то, что он просил. Паренёк начал плакать, и даже не из-за самого отказа, а из-за его грубой и резкой формы. Голубоглазый столько всего перенёс за сегодня, что ни он сам, ни его нервы, больше не выдерживали. Чуя худыми руками схватил и сжал в кулаки рубашку шатена, после чего уткнулся носом в грудь того, и расплакался ещё больше. Рыжему уже девятнадцать, а он такой же ранимый, глупый и наивный, как ребёнок. Осаму бесшумно вздохнул и положил левую руку на рыжие волосы. Чуя дрожал от холода и слез. Старший взял невысокого паренька на руки, и понёс в его комнату. Комната рыжего представляла из себя довольно уютную комнату светлых тонах. Белый шкаф стоял слева от входа, параллельно ему стояла двуспальная кровать с бежевым скомканным бельём и такой же подушкой. В правом углу комнаты стоял компьютерный стол с игровым компом, кроме компьютера и клавиатуры, там было бесконечное количество банок и бутылок из-под вина и энергетиков. По всей комнате были разбросаны вещи: на подоконнике, который был прямо напротив дверей, была гора мятых вещей, банок из-под газировки и несколько коробок из-под пиццы. Под кроватью много разных носков, на кровать куча вещей, напоминающих тряпки, на подушке персиковые кружевные стринги довершали картину. Шатен оглядел этот бардак, и положил рыжего на кровать, сдвинув кучу вещей в сторону. — Ну и срач же у тебя… —мх. — рыжему было слегка неловко Шатена удивило то, что такое хрупкое нежное создание, которое носит стринги и покупает себе нижнее белье, до него было активом, но какая теперь, собственно, разница. — эм… Дадзай… ты можешь мне дать… трусы из шкафа….? На третьей полке… Старший понимал, что Полторашке больно вставать, поэтому, сам молча встал и открыл шкаф. Перед ним предстали полки и вешалки слева, были вертикально полки, справа вешалки, на которых висели единственные не помятые вещи, и то не все. Под вешалками было ещё несколько полок — они были полностью забиты шляпами, самыми разными. — и зачем тебе все эти дурацкие шляпы? — шатен обернулся на рыжеволосого. — не твоё дело. Дай, что я попросил. — рыжик всхлипывал. На третьей полке действительно лежали трусы. Осаму протянул верхние (а это тоже были стринги, только чёрные) Чуе. — Спасибо. Накахара стянул штаны старшего и бросил на пол к другим вещам. Сменил трусы. Он остался в рубашке Дадзая, которую, по-видимому, снимать не хотел. Шатен сел на кровать, укутал рыжика в одеяло и обнял. По началу, старший молчал, но потом начал говорить. — я знаю, каково терять отца, даже если вы далеко не в лучших отношениях… я знаю, что ты чувствуешь. — поцелуй меня! — перебил окончание фразы рыжий. Шатен посмотрел в голубые глаза, будто завешивая все «за» и «против», и затем действительно поцеловал губы рыжего. Младший закрыл глаза, а шатен наблюдал за тем, как жмурится паренёк, будто у него это впервые. — спасибо…. И за то что поехал… тоже… — ложись, тебе нужно отоспаться. — хорошо. — и совсем уже тихо рыжий добавил- спасибо… Насколько было приятнее засыпать в тёплых объятиях, чем одному в слезах. Рыжик уснул, утыкаясь в бинты на груди шатена.