Во власти Тьмы: Юньмэн

      Гора Луаньцзан. Пещера Фумо.       — Вэй Усянь! Ты, в конце концов, понимаешь или нет? Пока ты на их стороне, ты – герой, отважный и благородный, необыкновенный храбрец, единственный и неповторимый гений. Но стоит тебе сказать лишь слово против, и вот ты уже сделался безумцем, что не считается ни с кем, приверженцем Темного пути! Думаешь, что сможешь отделиться от остального мира, стать свободным и делать все, что заблагорассудится? — Цзян Чэн свирепел, пытаясь докричаться до Вэй Усяня, но тот в долгу не оставался, всякий раз отвечая еще более громким криком, что усиливался еще и высокими сводами пещеры.       — Цзян Ваньинь! Думаешь, повысил голос и стал правым?! Ты слышишь себя или нет?! Не важно, случилось это сейчас или случится в будущем – они рано или поздно обвинят меня в безумстве! Ты не понимаешь, что они хотят обвинить меня в чем угодно и избавиться от того, кто их пугает?! — Вэй Усянь полностью развернулся к Цзян Чэну, преграждая ему путь к Вэнь Нину, смотря в глаза напротив с привычным для них двоих вызовом. Мужчина выставил вперед Чэньцин, не намереваясь позволять своему шиди совершить необдуманный поступок в гневе.       — Вэй Усянь, ты до сих пор не видишь, к чему все ведет? Неужели я непременно должен все тебе объяснять? Если ты станешь упорствовать и защищать их, тогда я не смогу больше защищать тебя, — уже тише, но с тем же надрывом спросил Цзян Чэн, словно пытаясь дать неразумному человеку перед ним еще один шанс. Он не мог просто молча смотреть на то, как его близкий человек всё глубже и глубже уходит на дно. Как его имя покрывается грязью и позором. Как бывший некогда гордостью клана Цзян заклинатель стал тем, кого начали попирать ногами. Цзян Чэн не хотел с этим мириться. Вэй Усянь же в свою очередь вдруг успокоился, а затем даже усмехнулся, тут же вызывая у Цзян Чэна очередной приступ головной боли и недовольное выражение на лице, буквально кричащее «нашел время, когда смеяться!»       — Я понял, — кивнул сам себе Вэй Усянь, все еще усмехаясь над какими-то своими мыслями, заставляя Цзян Чэна хмуриться все сильнее, и когда тот уже хотел взорваться очередной бранью, он продолжил, — Но подумай вот о чем: допустим, я выдам Тигриную печать, покончу с кланом Вэнь и вернусь сейчас на свое место… Ты правда думаешь, что на этом все закончится? — Вэй Ин заложил руки за спину, делая шаг навстречу своему собеседнику, сжимающему в руке рукоять меча, подозрительно щуря глаза. Тот знал, что Вэй Усянь его не тронет, что смерть ему не грозит — иначе он бы просто не дал ему попасть на гору.       Цзян Чэн так и замер на месте. Он словно боялся раньше сам взглянуть на всё происходящее с такой точки зрения. Смотрел только со своей стороны, но не оценивал, действительно ли то, что говорят ему заклинатели других кланов и Главы Орденов будет приведено в жизнь? Смогут ли они так же легко, как на словах, простить все те обиды, что предъявляли Вэй Усяню? Сможет ли он снова преспокойно вернуться на Правильный Путь, признаваемый всеми? Пожалуй, Глава клана Цзян боялся отвечать себе на это множество вопросов, предпочитая просто действовать по уже понятному и вложенному в его голову плану.       — Не закончится, — в итоге сам ответил на свой вопрос Вэй Усянь, останавливаясь в шаге от Цзян Чэна, снова встречаясь с ним взглядом, — У твоей наивности, в конце концов, тоже должен быть предел. Клан Цзинь, получив Тигриную печать, тут же вознамерится заменить клан Вэнь. Цзинь Гуаншань не просто так столь активно пытается её заполучить с того самого времени, как пал Вэнь Жохань. Как думаешь, кто станет первой жертвой на пути к его восхождению к титулу Верховного заклинателя? Пристань Лотоса. Потому что лишь я знаю, как создать эту Печать, а она должна быть единственной и у них в руках! — словно маленькому ребенку втолковывал один мужчина второму, указывая куда-то в сторону, говоря о «них».       Цзян Чэн молчал, не переставая хмурить брови, но уже не так сжимал рукоять Саньду, словно действительно всё глубже и глубже задумываясь над словами Вэй Усяня. Он уже понимал, к чему ведет этот разговор, но всё еще сомневался. Его доверие уже успели подорвать многочисленные обсуждения на бесконечных советах кланов. Заклинатели из старших поколений, раздавая «добрые» советы заставляли его усомниться в первом ученике клана Цзян, но сейчас, наконец сумев не только услышать, но и вникнуть в разговор, он вновь узнавал старого борца за справедливость, с которым не один год рос рука об руку.       — Они так не сделают. Сестра скоро выходит замуж. Наши кланы породнятся, они не станут на нас нападать, — словно сам себя убеждал Цзян Чэн. Его голос звучал неуверенно, с огромным сомнением, особенно на последних словах. Мужчина снова посмотрел на своего старшего товарища, практически брата. В его глазах был и вопрос, и непонимание, и упрямство. Все слова, что были ранее произнесены в Башне Кои все еще не отпускали его мыслей: извинения перед всеми Главами кланов, обещание разобраться с этой ситуацией, Лань Чжань, что в очередной раз заступался за Вэй Усяня, и даже девушка из Ордена Цзинь, в итоге покинувшая его ряды…       Лань Чжань. Он никогда не врет и не приукрашает событий.       В голове Цзян Чэна будто что-то щелкнуло в этот момент. Несколько пазлов вдруг сложились в единую картину. Цзинь Гуаншань и Цзинь Гуанъяо специально давили на него отношением Вэй Ина к нему, говоря, что тот его не уважает! Они столь легко и искусно манипулировали его сознанием, что он готов был сам себе отвесить сильнейшую оплеуху. Всё ведь было так очевидно! Глава Ордена Цзян будто в один момент прозрел и оттого начинал злиться на самого себя, на это сборище двуличных заклинателей и самого Вэй Усяня за то, что тот вот так сбежал и не мог с ним поговорить! Хотя, наверное, не случись этого всего, Цзян Чэн бы просто сам посчитал Вэй Ина безумцем и не поверил во все эти замыслы и двойные игры клана Цзинь. Почему он вообще решил, что все вокруг знают его шисюна лучше, чем он сам? Почему он доверял им больше, чем тому, с кем рос с самого детства?       — Ши…шицзе выходит замуж за этого павлина?! Как ты допустил такое?! — Вэй Усянь мгновенно переключился от одной мысли к другой, кулаком ударяя в плечо Цзян Чэна, заставляя того отступить на полшага назад. Он никак не мог взять в толк, как человек, находящийся рядом с Цзян Яньли не смог образумить её и отговорить от этой провальной идеи – выйти замуж за этого надутого павлина.       — Она его любит, что я мог с этим сделать?! — тут же снова вспылил Глава Ордена, принимая привычный недовольный вид. Конечно, он не раз разговаривал со своей сестрой, но понимал, что ничего не сделать. Цзян Яньли любила отпрыска клана Цзинь уже давно, да и сам он внезапно тоже стал проявлять к ней знаки внимания после истории с приготовленным супом во время «Аннигиляции солнца» и после уничтожения клана Вэнь.       — Уму непостижимо! Этот Цзинь Цзысюань…— прошипел Вэй Ин, сжимая в руке флейту, и чтобы удержать себя от необдуманных выплесков эмоций, завел ее за спину, пальцами другой руки обхватывая свое запястье. Так он чувствовал себя более спокойно.       Еще час мужчины провели в обсуждении грядущей свадьбы, оба недовольные женихом, но желая своей сестре всего лучшего, что она захочет. Сошлись на том, что сделать они с этим ничего не могут, а потому убьют этого золотого павлина, если тот обидит их любимую сестру. Сложно было признавать, что Цзинь Цзысюань сможет стать для их сестры отличной партией, но Цзян Чэн честно рассказал, что тот, кажется, действительно относится к Цзян Яньли с любовью и трепетом. Вэй Усяня это не слишком убедило.       Разговор о Цзинь Цзысюане иссяк, когда оба мужчины высказали всё свое недовольство и говорить больше было не о чем, повисла затяжная тишина, в которой каждый обдумывал прошедший разговор и старался структурировать мысли. Они не могли сейчас просто разойтись, потому что это было глупо. Вэй Усяню некуда было идти, поскольку он переселился на гору Луаньцзан, а Цзян Чэну казалось, что они еще не закончили. Он долго думал, слово за словом воспроизводя в голове слова своего шисюна и каждому из них находил подтверждение во всём, что происходило в его отсутствие.       — Что думаешь делать дальше? Ты уже задавался этим вопросом, я надеюсь? — первым прервал эту паузу Цзян Чэн, поднимаясь на ноги, в процессе разговора успев занять место на единственном свободном от различного хлама стуле. Несколько раз он едва не наступал на какие-то непонятные изобретения и разработки, из-за чего получал возмущенные возгласы со стороны хозяина этой пещеры, которую с натяжкой можно было назвать нормальным домом.       — Еще не думал. Сейчас я могу только оставаться здесь – они боятся пока спускаться с горы. Мне приходится делать это одному, — совершенно спокойно отозвался Вэй Усянь, опираясь спиной на кровать, на которой лежал Вэнь Нин, сидя прямо на каменном полу пещеры, покручивая в пальцах свою флейту. Он и вправду пока не думал слишком далеко вперед – сейчас важно было постараться выполнить обещание, данное Вэнь Цин и вернуть её брата к жизни. После этого нужно было приспособиться жить на горе, и хотя когда-то он уже несколько месяцев прожил здесь один, сейчас им нужно было намного больше еды и воды.       Снова наступило молчание. Оба понимали, что на этом их пути должны разойтись – одному следовало заняться своим орденом, вести его дальше к процветанию, другому – заниматься обустройством поселения здесь, на горе, чтобы спасенные им люди имели свой, хотя бы небольшой безопасный угол в этом мире. Клан Вэнь сейчас не мог нигде найти такое место, где их не ждала бы неминуемая гибель, ведь весь заклинательский мир желал им смерти.       — Возвращайся в Пристань Лотоса, — спустя ещё несколько молчаливых минут сказал Глава ордена Цзян, будто приняв для себя важное решение, и поднялся на ноги, тут же отправляясь к выходу из пещеры, в которой он уже и так слишком засиделся.       — Я ведь сказал, что не могу покинуть это место! Стоит мне уйти и всех этих людей ждёт одна участь – смерть! — Вэй Усянь поднялся на ноги, направляясь следом за своим шиди, собираясь то ли нагнать его, чтобы отвесить удар за то, что тот его не слушает, то ли чтобы проводить с горы. Он еще не определился, чего хочет больше, а потому просто шел следом до самого выхода и едва не воткнулся в чужую спину, когда идущий перед ним вдруг застыл, как вкопанный.       Цзян Чэн сжимал в руке рукоять Саньду, не желая отвечать ему, закатывая глаза, на выходе натыкаясь на молчаливую Вэнь Цин, что стояла у самого грота, сжимая пальцы одной руки в другой. Она слышала почти весь последний разговор и хотела сказать, чтобы Вэй Усянь уходил – он и так уже многое сделал для её клана, и она не могла просить от него чего-то большего.       — ...       — Ну так и возьми их с собой! — раздражённо кинул Цзян Чэн, ускоряя шаги, стараясь быстрее уйти от этой ситуации. В конце концов, он ведь уже все сказал, что им ещё может быть нужно? Он с лёгкостью обогнул девушку, вскоре уже оказываясь на тропе, по которой поднимался и где его встретили спорящие Вэй Усянь и Вэнь Цин, никак не в силах решить, садить им редис или картошку.       — ... — Вэнь Цин тут же потрясенно подняла взгляд со своих рук на спину уходящего мужчины, через секунду переводя вопросительный взгляд на Вэй Усяня, который выглядел не менее удивлённо, остановившись у входа в пещеру. Она уже хотела снова что-то сказать, но не успела, поскольку её возможный собеседник явно собирался говорить не с ней.       — Цзян Чэн! — Вэй Ин тут же снова сорвался с места, нагоняя своего шиди, и обхватил его плечи одной рукой, притормаживая его рвение уйти с горы. Конечно, Глава Ордена Цзян вполне мог бы продолжить идти и с этой ношей, но всё же остановился, бросая взгляд на своего улыбчивого шисюна, который обнимал его как в старые добрые времена, еще до начала войны, и он просто не нашел в себе сил скинуть его руку. Когда-то точно так же, вернувшись с Луаньцзан впервые, Вэй Усянь не смог вырваться из объятий своего шиди.       — Чего? — хмурясь и в очередной раз закатывая глаза, Цзян Чэн отвернулся от Вэй Усяня, который буквально повис на нем. Он еще раз попытался шагнуть вперед, чтобы наконец уйти, но сделать ему этого не позволили.       — Не боишься навлечь на орден Цзян ещё больше проблем? Только недавно ты укрепился среди орденов, а теперь ты хочешь укрыть у себя в Пристани Лотоса безумца, что спас остатки клана Вэнь, да еще и с самим кланом Вэнь? — на этот раз серьёзно спросил Вэй Усянь, все же заставляя своего шиди окончательно остановиться и встал прямо перед ним, двумя руками держа за плечи, не давая сдвинуться с места.       — Кто мне обещал, что, когда я стану главой клана, он будет помогать мне, как наши отцы? Кто обещал не предавать наш клан, а? – мужчина в фиолетовых одеждах больше не пытался вырваться, снова смотря в глаза напротив с вызовом, явно напоминая о данном когда-то обещании, в котором он так нуждался, что запомнил его на всю жизнь. Конечно, сам он в этом никогда не признается даже под пытками, лишь глубоко внутри зная и не принимая то, что Вэй Усянь действительно был ему очень дорог, что его слова и действия всегда имели вес для него. Очень большой вес. Если вспомнить, он сам никогда не был против того, что Вэй Усянь был лучшим из них двоих. Цзян Чэн гордился тем, что именно в его клане был один из лучших заклинателей поколения. Гордился тем, что этот человек был ему близким человеком, несмотря на то что его мать была против столь близкого общения и вообще терпеть не могла Вэй Ина.       — Я дал это обещание, но... — хотел было ответить Старейшина Илина, но тут же получил удар в плечо, отчего тут же поморщился, всё же выпуская шиди из захвата.       — Выполняй свои обещания. У тебя три дня. После этого будет ещё один совет кланов в Башне Кои. Ты отправишься со мной, — Цзян Чэн гордо вскинул голову, и пока Вэй Усянь пытался уложить в голову, когда он успел пропустить момент становления своего шиди главой ордена, тот уже скрылся от взгляда, затерявшись среди черноты деревьев.       — Похоже, ты понял, да?! — крикнул вслед Вэй Ин, совсем не ожидая такого поворота событий, но на лице его вдруг появилась усмешка. Цзян Фэнмянь в этот момент мог гордиться своим сыном. Цзян Чэн принял тяжелое, но вместе с тем правильное и опасное решение, следуя девизу их ордена и главному напутствию своего отца, что он дал им перед обучением в ордене Вэнь, — Если что-то сделано не так – сделай это правильно… — прошептал он себе под нос и коротко усмехнулся.       Вэй Усянь еще некоторое время смотрел в ту сторону, куда ушел Цзян Чэн, словно обдумывая слова, которые тот только что произнес, а затем покачал головой, разворачиваясь в сторону едва построенных домов, возведенных людьми, просто желающими жить, да на возделанную ими же землю. Еще пару часов назад, до прихода Цзян Чэна, он спорил с Вэнь Цин о том, стоит им сажать картошку или редис, а сейчас его вместе со всей полусотней людей зовут в родную Пристань Лотоса. Это звучало, как что-то абсолютно невероятное.       — Ты можешь идти, мы сами справимся здесь, — Вэнь Цин тихо подошла к мужчине, вставая рядом с ним и тоже осматривая небольшие дома – часть из них была полностью закончена, а другие нуждались в достройке. Рядом с постройками уже возделывали землю, готовя её к скорой посадке первых овощей.       — Ты не слышала? Мы отправляемся в Пристань Лотоса, — усмехнулся Старейшина Илина, скрещивая руки на груди, и сдул с лица темную прядь волос. Он уже принял решение, пусть и единолично, задаваясь на данный момент одной только задачей – как в трехдневный срок ему выполнить сразу два обещания – вернуть к жизни Вэнь Нина и снова оказаться лучшей поддержкой для Цзян Чэна.       — Ты ему веришь? — Вэнь Цин пока даже не пыталась оспорить решение Вэй Усяня, хоть желание у неё такое и было, но она понимала, что если этот человек что-то вбил себе в голову, то переубедить его будет крайне непросто.       — У меня нет причин ему не верить. Цзян Чэн всегда был таким – говорить он может все что угодно, главное – видеть истинное намерение. У него нет злого умысла, — широко улыбнулся Вэй Ин, бодро вышагивая в сторону пещеры. У него еще оставалась пара дел, которые он обязан был завершить. Первым делом он должен был вернуть Вэнь Нина к самостоятельному мышлению. У него оставалось лишь три дня на то, чтобы это сделать.