Во власти Тьмы: Юньмэн

      На следующий день после первого Совета кланов в Гусу Лань Облачные глубины вновь опустели, все Главы кланов вернулись в свои резиденции. Вэй Усянь так же вернулся в Юньмэн вместе с теми, с кем прибыл, за исключением Лань Ванцзи, оставшегося в Облачных глубинах, непривычно много молча и витая где-то в своих мыслях.       — Что с тобой не так? — не выдержал в конце концов Цзян Чэн, когда они уже прибыли в Пристань Лотоса, считая поведение Вэй Усяня слишком уж непривычным. Он не возмущался по поводу прошедшего Совета, не интересовался, о чем говорили и к чему в итоге пришли, после того как он ушел.       — Всё со мной так. С чего ты взял, что что-то не так? — Вэй Усянь вскинул брови. Конечно, Цзян Чэн даже не подозревал, что именно могло волновать его заклятого брата, в отличие от Цзян Яньли, которая прекрасно знала все его душевные волнения.       — Да потому что я знаю тебя, как самого себя, и вижу, что ты что-то скрываешь. Не думай, что я слепой, — Цзян Чэн локтем пихнул Вэй Усяня в бок, просто выражая таким образом свое негодование по поводу того, что от него снова что-то скрывают. Он еще не до конца отпустил прошлую ситуацию, когда он несколько лет находился в неведении о том, что его ядро восстановила не сама великая Баошань, а его пожертвовал ему Вэй Ин, а тут какая-то новая тайна, и снова связанная с этим же человеком.       — Да всё со мной нормально. Просто за Лань Чжаня волнуюсь, — пожал плечами Вэй Усянь, вызывая на лице Главы Ордена Цзян недоумение.       — А что за него волноваться? Он в Облачных глубинах, где родился и вырос, — не понял Цзян Чэн. Это было то же самое, что волноваться за него или Цзян Яньли, когда они были в Пристани Лотоса.       — Именно поэтому и волнуюсь. Он был в Пристани Лотоса во время нападения, дважды спас мою жизнь от Цзинь Цзысюня, хотя Орден Гусу Лань не намеревался участвовать в этом. Ты забыл, кто его дядя? Лань Цижэнь наверняка не оставит это без внимания. Лань Чжань помог во время моей пламенной речи на Совете, когда я во всеуслышание рассказывал, что Путь Тьмы – это нормальный путь. Ты его лицо в этот момент видел? Помнишь правило, в котором говорится, что не стоит водиться с порочными людьми? Вот я в его лице порок во плоти. Я не знаю, как у них в Ордене еще меня не запретили после обучения, — свёл все на шутку Вэй Усянь как обычно, собираясь извернуться от прямых вопросов. Он не любил врать и скрывать правду, но сейчас ему казалось, что он не готов сказать больше. Наверное, потому что еще сам не до конца осознал произошедшее.       — Не убьет же он его в конце концов, а если и накажет, то за дело – он же нарушил правила и решение Главы Ордена Лань, — совершенно безжалостно ответил Цзян Чэн на эту длинную речь Вэй Усяня, явно не испытывая к Лань Ванцзи особых чувств.       — Эй, вообще-то он всем нам помог вчера, и за неделю до этого. Ты предвзято к нему относишься, — возмутился Старейшина Илина, кулаком врезав в плечо Цзян Чэна, заставляя того остановиться. Он считал такое отношение к Лань Чжаню несправедливым.       — Это я-то отношусь к нему предвзято? Если бы это было так, пустил бы я его в Пристань Лотоса, а?! — нахмурился Глава Ордена, совершенно переставая понимать поведение своего названного брата, и если иногда действия того были понятны и очевидны, то сейчас он совершенно был растерян, а вместе с тем начиная злиться из-за необоснованных упреков, а потому тоже ответил ударом, но уже в грудь, поскольку они стояли теперь друг напротив друга.       — Да ты даже ему спасибо не сказал, хотя он нам помог, и теперь ещё говоришь, что Лань Чжань за это заслуживает наказания, а?! — распалялся в ответ Вэй Усянь, на самом деле не слишком отдавая себе отчет том, что выглядит действительно странно, ведь если раньше он махнул бы рукой на такое отношение, то сейчас его задевало то, что Лань Чжаня не оценили по достоинству, и хотя последнему на это было всё равно, он этого так оставить не мог. Выпуская пар, Старейшина Илина еще раз ударил мужчину напротив, снова в то же плечо, усиливая болезненное ощущение.       — Да что ты за него так яро заступаешься?! В прошлом непримиримые противоположности, а стоило тебе вернуться с Луаньцзан, как он от тебя ни на шаг не отходит. И ты сам на всю Пристань Лотоса кричишь о том, что тебе не нужен мир без него и ты готов принести его в жертву! Да еще и сколько раз ты это повторил? И он тебе еще и ответил тем же, — возмутился Цзян Чэн, чувствуя расползающуюся по плечу боль. И хоть в этот удар была вложена лишь физическая сила, он был достаточно ощутимым. Конечно, они и раньше лупили друг друга, выясняя правоту, или просто выказывая свое отношение к сказанному, но сейчас мужчина считал себя незаслуженно обвиненным. А еще он все это озвучивал, но словно сам не до конца вдумывался в эти слова, просто выливая то, что было у него в голове. Но когда Вэй Усянь уже хотел было ему что-то ответить, Цзян Чэн вдруг переменился в лице и вскинул руку, призывая того замолчать. В его голове буквально за пару секунд сложилась картинка того, что происходило у него прямо перед носом. События, которые он до этого не связывал друг с другом: сначала Ханьгуан-цзюнь пришел в Пристань Лотоса вместе с его заклятым братом и остатками клана Вэнь, затем внезапное появление Лань Ванцзи, противоречащее принятому решению ордена, его постоянное нахождение рядом с Вэй Усянем, даже заплетание его волос! А потом? «Мне не нужен этот мир без тебя, пусть горит огнем». В какой момент все перевернулось? С чего эти двое стали так близки? Но, в конце концов, у него было множество других проблем, зачем ему думать о подобных вещах?!       — Ты что, обрезанным рукавом заделался? — в лоб спросил Цзян Чэн. Он никогда особенно не следил за словами в личном общении, просто выпаливал то, что было в его голове. В этот раз он поступил точно так же.       — Даже если да, то твое-то какое дело? Муж он мне, вот и защищаю, — хмыкнул Вэй Усянь, скрещивая руки на груди и гордо вскинув подбородок. Пожалуй то, что недавно он был зол, а теперь его еще и пытались упрекнуть в его выборе, позволило ему вот так просто сообщить о том, что он, вообще-то, теперь мужчина занятой и не одинокий.       — Му… Чего?! — Цзян Чэн, если быть честным, ожидал совершенно другой реакции – очередного взрыва эмоций, того, что его будут переубеждать в этом выводе, но то, что Вэй Усянь вот так просто согласился, да еще и сказал ему такую новость вот таким образом…       — А-Сянь, вы все же поговорили с Ханьгуан-цзюнем? — Цзян Яньли, которая до этого ушла вперед, услышала, как в очередной раз её братья что-то не поделили, а потому поспешила обратно. Раньше, пожалуй, она бы не смогла расслышать их так далеко, но усердные тренировки и развитие заклинательских навыков позволило ей обзавестись не только боевыми умениями, но и другими, не менее важными способностями. Вэй Усянь улыбнулся, завидев шицзе, и кивнул в ответ на ее вопрос, согласно мыкнув.       — Почему ты раньше не сказал? Я бы давно тебя уже поздравила! Я и подумать не могла, что наш А-Сянь первым обзаведется партнером на пути самосовершенствования, — тепло улыбнулась девушка, подходя ближе, и обняла мужчину в темных одеждах, погладив его по длинным волосам.       — Сестра! — Цзян Чэн совершенно выпал из происходящего, чувствуя себя в очередной раз единственным дураком, который и знать ничего не знал и не думал даже об этом, — Ты всё знала и ничего мне не сказала? Вы оба..! Как вы могли скрывать это от меня? — в присутствии Цзян Яньли Глава Ордена не мог позволить себе и дальше драться с Вэй Усянем, да попрекать его, ведь сестра, очевидно, была счастлива за него.       — А как ты отреагировал только что? «Ты что, обрезанным рукавом заделался?!» — передразнил Старейшина Илина своего названного брата, подражая его жестам и манере речи. Цзян Чэн уже хотел снова вспылить, но сестра не позволила, притягивая его в общие семейные объятия.       — Ну хватит вам. Ведете себя, как маленькие дети! — рассмеялась девушка, разряжая обстановку, а затем подхватила обоих под руки и повела за собой.       — Ты же с девушками всегда заигрывал и издевался над Лань Ванцзи. В какой момент ты решил вообще совершить с ним эти три поклона? — Цзян Чэн и Вэй Усянь сидели за столом друг напротив друга, пока сестра готовила им примирительный суп. Она всегда делала так, с самого детства, и теперь не собиралась отказываться от столь действенного способа.       — Слушай, не задавай мне такие сложные вопросы, ладно? Я пару раз пошутил об этом, а вчера он всё приготовил, и я уже не мог сказать нет, ясно тебе? — «сдулся» Вэй Усянь, укладываясь на стол половиной тела.       — Ну не принудил же он тебя? Если так, ты мне скажи, я ему взбучку задам, — пообещал Цзян Чэн. На самом деле, у него это вырвалось случайно, но не мог же он оставить без внимания то, что Вэй Усянь, возможно, хотел отказаться, но не смог этого сделать.       Старейшина Илина только тихо рассмеялся в согнутый локоть, после этого поднимая улыбающееся лицо.       — Я сам согласился и до этого сам сказал ему выбирать место, так что всё в порядке. Это добровольное решение, — усмехнулся Вэй Усянь. Через несколько минут на столе уже стояли три тарелки с вкуснейшим наваристым супом.       — Теперь понятно, почему ты так за него волнуешься. Он тоже должен все рассказать своей семье. Он ведь не из тех, кто будет держать такие вещи в тайне, — согласился, наконец, Цзян Чэн с волнениями за жизнь Лань Ванцзи. Он прекрасно знал Лань Цижэня. Хотя, возможно, Лань Сичэнь сможет остановить их дядю, чтобы тот не совершал необдуманных действий.       — Где вы будете жить? — поинтересовалась Цзян Яньли, уводя разговор к более приятной теме, подвинув братьям по тарелке и вручая каждому по ложке.       — Здесь, конечно. Я же говорил, что ноги моей не будет в Облачных Глубинах. Этот раз не считаем – это было дело Ордена, и я должен был быть там, — Вэй Усянь с благодарностью принял ложку и вздохнул. Он никак не мог выкинуть из головы мысли и переживания за Лань Ванцзи.       Гусу. Облачные глубины.       Лань Ванцзи неспешно собирал свои вещи, когда услышал стук. Он отложил свиток, который держал в руке, и развернулся в тот момент, когда в комнату уже вошёл Лань Сичэнь, закрывая за собой двери.       — Брат, — коротко кивнул Лань Ванцзи, приветствуя мужчину.       — Ты только вчера вернулся и уже снова собираешься покинуть Облачные Глубины? — мягко поинтересовался Лань Сичэнь с легкой улыбкой на губах.       — Да, — лаконично ответил Лань Ванцзи.       — Куда ты отправляешься? — Лань Сичэнь всё еще волновался за своего брата. Он всё еще помнил его еженощные кошмары с участием Вэй Усяня, которого тот постоянно звал. После этого он еще и получил от него весьма странное письмо.       — В Пристань Лотоса, — снова кратко и уверенно сообщил Лань Ванцзи, наблюдая за тем, как его старший брат проходит в комнату и присаживается за стол, явно собираясь вести достаточно долгую беседу. Постояв несколько секунд, он все же присоединился, садясь напротив. Глава Ордена Лань был для него самым близким человеком, с которым он часто вел продолжительные беседы, несмотря на то что говорил почти всегда лишь один из них.       — Ты уже сказал об этом дяде? — спросил Лань Сичэнь, укладывая Лебин на край стола, и получив в ответ лишь отрицательное движение головой, тихо выдохнул.       — Ты отправляешься к молодому господину Вэю? — прямо, хотя и мягко спросил он снова, не отводя взгляда от Лань Ванцзи, который на этот раз кивнул в ответ. Ему давно уже не нужно было даже произносить слов, чтобы старший брат понимал то, что у него на душе. Необязательно было все говорить словами, ведь тот считывал его, словно открытую книгу.       — Сомневаюсь, что дядя так просто даст тебе уйти, — вздохнул Лань Сичэнь снова, понимая, что Ванцзи придется совсем не просто в предстоящем разговоре.       — Что за письмо я прислал тебе? — всё же подал голос Лань Ванцзи, сразу же меняя тему. Он и сам понимал, что разговор с дядей будет сложным, но он был готов пройти через него во что бы то ни стало, но сейчас думать об этом было не время.       — Ты не помнишь? — Лань Сичэнь немного склонил голову набок, внимательно всматриваясь в лицо своего младшего брата, хотя вопрос этот был бессмысленным – он не стал бы говорить о письме, если бы помнил его содержание. Лань Ванцзи хранил молчание.       — Ты написал: «Брат, я всё испортил. Я совершил большую ошибку. Сделал то, чего делать было нельзя», — процитировал короткие строчки Лань Сичэнь. Конечно, когда он получил это короткое послание, он не находил себе места. Лань Ванцзи всегда был примером для других, имел безупречную репутацию, славился своей праведностью, и получить от него такое письмо было чем-то, выходящим за рамки. Именно поэтому Глава Ордена Лань сорвался с места и направился следом за младшим братом, чтобы выяснить, что у него произошло, но наткнулся на то, чего не хотел бы видеть и чему не стоило происходить вовсе. В тот день он так и не смог поговорить с Лань Ванцзи, но сейчас у них было время все прояснить.       — О какой ошибке ты говорил? — с искренней заботой в голосе спросил Лань Сичэнь.       — Это оказалось не ошибкой, — спокойно ответил Лань Ванцзи и его лицо, казалось, даже немного посветлело воспоминаний, что всплыли в его голове.       — Что ты посчитал такой большой ошибкой, что отправил мне письмо? — всё же не мог успокоиться Цзэу-цзюнь, ведь на его сердце всё еще была тревога за его младшего брата, от которого он никак не мог ожидать таких слов.       — Я сказал Вэй Ину о своих чувствах и не смог остаться, чтобы услышать его ответ, — на удивление открыто и полно ответил Лань Ванцзи, ведь сейчас уже не было смысла что-то умалчивать – они с Вэй Усянем совершили три поклона, по всем правилам провели ритуал, он собирался переехать ради него в Пристань Лотоса, так что ему всё равно придется рассказать всё и старшему брату, и дяде.       — Значит, молодой господин Вэй ответил на твои чувства взаимностью? — Лань Сичэнь, на самом деле, не был удивлен всему этому. Когда Ванцзи только начали мучить кошмары, он много раз слышал то, что кричал его младший брат, он помнил о его отношении к Вэй Усяню, помнил все попытки его защитить перед всеми заклинателями, не позволяя приписывать ему ничего лишнего. В конце концов, он знал, что его брат хранит всё, что давал и дарил ему Вэй Ин, и беспрекословно верил всему, что тот говорил ему с самой юности, затем спрашивая те же вещи у него, иногда совсем уж нелепые: жареные арбузные корки, вкуснее ли лотосы на длинной ножке...       — Мы стали спутниками на пути самосовершенствования, — медленно кивнул Лань Ванцзи, подтверждая предположение Лань Сичэня по поводу ответных чувств.       — Ох… Ты повторяешь судьбу отца, — выдохнул Цзэу-цзюнь. На самом деле, он был отчасти рад, что его брат всё же нашел себе не только близкого друга, но и спутника – отчасти он тоже приложил к этому руку, однажды сказав Лань Ванцзи попробовать подружиться с Вэй Усянем, а затем и несколько раз давал им оказаться в одном месте и в одно время во время обучения последнего в Гусу, так же не раскрыл оставленных крольчат, которые теперь уже занимали довольно большую площадь из-за количества. С другой стороны, Лань Сичэнь понимал, сколько проблем это вызовет, начиная с реакции их дяди, который просто так этого не пропустит, заканчивая мнениями людей вокруг и осуждения этого выбора.       — Ты сам однажды сказал мне слушать свое сердце, не деля мир на черное и белое, — Лань Чжань был совершенно спокоен, никак не отреагировав на слова о том, что он повторяет судьбу отца.       — Мне пойти с тобой к дяде? — обеспокоенно спросил Лань Сичэнь, понимая, что его младшему брату не помешает моральная поддержка во время разговора с Лань Цижэнем, ведь он мог бы постараться его успокоить, когда тот придет в ярость. Именно «когда», а не «если», ведь он наверняка выйдет из себя после подобной новости.       — Если ты хочешь, — кивнул согласно Лань Чжань. Конечно, поддержка старшего брата была ему важна, но даже если бы он не поддержал его в разговоре с дядей, он бы всё равно состоялся. Если Лань Ванцзи решил что-то, то отговаривать его практически бесполезно. На этот раз он решил всем всё рассказать и отправиться в Пристань Лотоса, как того хотел Вэй Усянь. Он отдавал себе отчет в том, что этого мужчину никаким образом не затянуть жить в Облачные Глубины, да и зная теперь действительно всё то, чего ему не хватало до общей картины, он и не собирался его туда тащить. Он просто готов сам сменить место жительства.       — Я пойду с тобой, — уверенно сообщил Лань Сичэнь, поднимаясь со своего места.       — Спасибо, — кивнул Лань Ванцзи, поднимаясь следом, и первым вышел из комнаты, отправляясь к дяде, решив не откладывать этот разговор. Он не любил оттягивать неизбежное, а сейчас, когда Лань Сичэнь сам оказывает ему поддержку, в этом и вовсе не было никакого смысла.       — Дядя, — оба брата, войдя в комнату, где за столом сидел Лань Цижэнь, поклонились ему в знак уважения. Мужчина в ответ лишь кивнул, показывая, что он их слушает, но смотрел он только на Лань Ванцзи, молчаливо осуждая его за совершенные дела. Он знал, что его племянник сам знает, какие правила нарушил и что он должен получить за это наказание.       Ханьгуан-цзюнь подошел ближе к столу и опустился на колени, вытягивая руки перед собой, обхватывая одну другой, и склонил голову в знак покаяния. Когда он заговорил, голос его был твердым и уверенным.       — Дядя, я знаю, что правила запрещают иметь дела с порочными людьми. Я знаю, что я оказался в центре конфликта, несмотря на то, что наш Орден отказался принимать в нем чью-либо сторону. Я готов понести наказание, — Лань Ванцзи глубже склонил голову.       Лань Цижэнь поднял руку, привычным жестом проводя по бороде и усам, разглаживая их, уже собираясь назначить количество ударов, но тут его племянник неожиданно продолжил говорить, не дожидаясь ответа.       — Как только я приму наказание, я покину Облачные глубины и отправлюсь в Пристань Лотоса, чтобы...       — Ванцзи! — резко прервал его Лань Цижэнь, — Ты снова собираешься отправиться к Вэй Усяню?! Тебе давно стоит понять, что он – потерянный человек, вставший на Темный путь, который не видит и не замечает никого кроме самого себя, эгоистичный, зарвавшийся..!       — Дядя! — впервые в жизни Лань Ванцзи вот так резко прервал речь своего учителя и наставника, поднимая голову, и хотя он до сих пор стоял на коленях, во взгляде его не было никакой покорности или неуверенности в своих действиях.       — Во что превратил тебя этот Старейшина Илина? Верно говорили все, что он ничего хорошего никогда не делал и ждать от него праведности было глупо.       — Он не плохой человек. Он делал много хороших и правильных вещей. Нет ничего абсолютно черного и ничего идеально белого.       — Ванцзи! Ты отправишься в ледяную пещеру и будешь находиться там, пока не образумишься! — Лань Цижэнь постепенно выходил из себя, хмуря брови и все сильнее сжимал руки, скрытые в длинных рукавах.       — В таком случае, мне придется остаться там на всю жизнь, — подытожил Лань Ванцзи, не сдвигаясь с места. Его будто совершенно не волновало, что дядя собирается оставить его в Облачных глубинах на всю жизнь, но внутри он чувствовал, что тем самым может обмануть доверие Вэй Усяня, которому обещал прибыть в Пристань Лотоса очень скоро.       Лань Ванцзи держал в голове образ своего спутника, с которым они прощались всего день назад, его широкую, счастливую улыбку, озорные глаза. Он помнил его запах, прикосновения пальцев рук, крепкие объятия и нежные губы, то ласково целующие, то дразнящие, скользящие в миллиметре над кожей лица или шеи. Его то спокойное, теплое дыхание, то горячее, сбивчивое, что следовало за долгими жадными и влажными поцелуями. Они не могли оторваться друг от друга до самого вечера, когда красное закатное солнце уже опускалось за горизонт.       — Кто бы мог подумать, что однажды мы станем спутниками на пути самосовершенствования, — усмехнулся Вэй Усянь. Он сейчас расслабленно полулежал на плече сидящего у дерева Лань Ванцзи. Тот в свою очередь молчал и любовался смягчившимися в последних луча солнца чертами лица лежащего на нем мужчины.       — Я надеялся, — шепнул Лань Ванцзи спустя короткое время, замечая, как на лице Вэй Усяня расцвела широкая улыбка, а сам он развернул голову, отчего распущенные до сих пор волосы прикрыли часть лица. Ханьгуан-цзюнь, поддавшись внутреннему порыву, поднял руку, пальцами аккуратно убирая темные пряди с лица мужчины, самыми кончиками проводя по коже его лица.       — За этой маской льда и холода скрывается такая романтичная натура... — хитро улыбнулся Вэй Усянь, обхватывая ладонь своего спутника и коснулся губами его длинных пальцев, после этого вновь устремляя взгляд на золотисто-розовые облака, над которыми уже появлялась густая синева спускающейся ночи.       — Ванцзи! Не заставляй меня прибегать к дисциплинарному кнуту! Откажись от своей затеи! — продолжал Лань Цижэнь свою тираду, уже поднявшись на ноги и теперь активно жестикулировал руками, расхаживая вокруг стоящего на коленях мужчины.       — Если дядя считает, что это единственный способ, то Ванцзи готов понести наказание, но не готов отказаться от выбранного спутника на Пути, — Ханьгуан-цзюнь снова склонил голову. Его голос был все так же силен и чист, ни разу не дрогнув, несмотря на то, что он впервые позволял себе перечить старшему своего клана, который воспитал его и вырастил.       — У вас двоих совершенно разные пути! Как он может стать твоим спутником?! — почти зарычал Лань Цижэнь, уже сейчас готовый схватиться за кнут, чтобы выбить все эти грязные помыслы из головы своего племянника.       — Он уже им стал, дядя, — так же спокойно ответил Лань Ванцзи, нисколько не страшась этого факта. Он сам все приготовил, он сам признался, он сам совершил с Вэй Усянем три поклона и связал себя с ним до самой смерти.       — Что?! Ванцзи, ты разочаровал меня, — покачал головой Лань Цижэнь, прикрывая глаза, а затем и вовсе отвернулся от племянника, заложив руки за спину. Вся его поза буквально кричала о том, что он не собирается принимать такую реальность.       — Дядя, — всё же подал голос Лань Сичэнь, который до этого давал возможность своему брату самому попытаться уговорить Лань Цижэня, но они оба были слишком упрямы, чтобы попытаться поговорить более открыто. Их дядя был слишком правильным, слишком резко реагировал на всё, что не сходится с его личными представлениями о мире. Его брат, по его мнению, разрушил свою жизнь, женившись на женщине, убившей его учителя, а затем ушел в уединение. Конечно, он не хотел, чтобы и Лань Ванцзи постигла та же участь, хотя именно это сейчас и происходило.       — Люди готовы на безумства, когда влюблены, — Лань Сичэнь говорил тихим, успокаивающим голосом, как делал это всегда. Он вообще почти никогда не повышал голос, особенно когда нужно было кого-то успокоить.       — Влюблены?! — Лань Цижэнь резко развернулся, гневно уставившись на старшего племянника, будто тот только что сказал что-то слишком уж отвратительное, что не должно было никогда срываться с губ кого бы то ни было из Ордена Лань, а уж тем более, с губ самого Главы.       — Дядя, ты ведь понимаешь, что Ванцзи не откажется от своего мнения, даже если его приковать к постели или оставить в заточении на долгие годы. Ты сам толкаешь его на судьбу нашего отца, что пошел против всех и не смог быть счастлив в единении с нашей матерью, и несмотря на то что они были супругами, они почти всегда находились раздельно, — Лань Сичэнь подошел ближе, становясь рядом с братом, что так и стоял на коленях, ожидая.       Лань Цижэню и не нужно было напоминание о том, какую глупость совершил его брат, когда привел в Орден свою спутницу. Он надеялся, что его воспитание хорошо повлияет хотя бы на его детей, но всё же один из них оказался с такой же судьбой, что и у его родителей.       — Ты хочешь лишить его того счастья, которое он обрел? — тихо спросил Лань Сичэнь. Сам он старался не давать оценку поступку Лань Ванцзи, считая счастье своего брата более важным, чем консервативные правила Ордена, ведь он видел состояние своих отца и матери, и хотя они никогда ни на что не жаловались и не говорили, что были несчастны, он и сам это понимал, видя их взгляды и иногда слыша разговоры отца и дяди, когда вдруг поднимался подобный вопрос.       — Счастье – быть со столь... плохим человеком? Который, к тому же, втянул во всё это весь Орден Цзян, потомков столь благородных людей? — Лань Цижэнь решил всё же несколько смягчить те резкие слова, что на самом деле были в его голове.       — Он не плохой человек, с ним просто случилось много плохих вещей, — снова заговорил Лань Ванцзи, который теперь уже знал всё, что двигало Вэй Усянем при выборе того или иного пути. Он верил всем его словам, верил его выбору, понимая, что иногда ему действительно не оставляли ничего, кроме одной тропинки. Он понимал, что этот человек не мог бездействовать, просто не умел оставаться в стороне, если видел какую-то несправедливость.       — Цзян Яньли – тоже не плохой человек. Она всегда была разумной девушкой и последний визит Ордена Цзян в Облачные глубины показал, что она осталась такой же, какой и была. Достойная и благовоспитанная, — поддержал брата Лань Сичэнь, решив не дать дяде сразу начать возражать.       — Я изначально был против их визита! — возразил Лань Цижэнь.       — Тогда бы мы не узнали, что в действительности случилось на тропе Цюнци, — напомнил Глава Ордена Лань, ведь это действительно было важным в деле об остатках клана Вэнь и убийствах, которые приписывали им и Вэй Усяню, хотя на деле это само по себе было возмездием за содеянное. Лань Цижэню нечего было возразить на это, так что он только хмыкнул, отворачиваясь от племянников, погружаясь в думы.       — За нарушение указа Главы Ордена ты получишь три сотни ударов и недельную медитацию в ледяной пещере, чтобы переосмыслить свои деяния, — вынес в конце концов свой вердикт Лань Цижэнь.       — После? — сразу же поинтересовался Лань Ванцзи. Его совершенно не волновало, наказание, он просто хотел знать, не собираются ли его до конца жизни оставить в Облачных Глубинах.       — Ты еще не принял наказание, а уже смеешь задавать мне этот вопрос! — едва ли не прорычал Лань Цижэнь. В глазах других он мог быть сколько угодно правильным и умеющим держать себя в руках заклинателем, но если дело касалось его семьи и моральных устоев клана, он не мог быть все столь же непроницаемым.       — ... — Лань Ванцзи поднял взгляд, встречаясь им с дядей, как бы говоря, что всё еще ожидает от него ответа на свой вопрос, хоть и не озвучивал этого.       — Ты уже сделал свой выбор, я не буду тебя останавливать. Но сначала ты понесешь наказание, а потом будешь следить за тем, чтобы Старейшина Илина и все его приспешники не натворили ничего дурного!       — Ванцзи благодарит дядю, — мужчина, стоящий на коленях склонился еще глубже, покорно принимая вынесенный вердикт, а затем поднялся, прощаясь с братом, и отправился выполнять указание. Лань Сичэнь только сочувственно посмотрел ему вслед, попрощавшись кивком, и подошел к дяде, чтобы успокоить его и поблагодарить за сделанный выбор. Он понимал, насколько сложно будет ему вот так отпускать младшего племянника.       — Шицзе, его слишком долго нет, — одновременно возмущался и жаловался Вэй Усянь спустя уже пять дней. Он, конечно, понимал, что Лань Цижэнь так просто не отпустит своего племянника в лапы главного зла всего заклинательского мира, но надеялся, что всё пройдет достаточно гладко и быстро. Надо было ему всё же остаться и заговорить зубы Лань Цижэню! Хотя тогда их шансы уменьшились бы еще больше...       — Прошло всего несколько дней, а ты уже весь извелся. Ты уже придумал, чем вы двое займетесь, когда он придет? — посмеивалась Цзян Яньли. Вэй Усянь несколько раз уже приходил к ней, чтобы поговорить или просто выложить свои переживания по поводу всего произошедшего, начиная от самого признания и до еще более внезапной свадьбы, хотя до этого они и вовсе не имели никаких отношений, кроме дружеских, и теперь его это очень заботило.       — Нет... Но это и неважно! Когда я вообще планировал подобное? Когда его увижу – так дела сразу и найдутся, — уверенно заявил Вэй Усянь, каждый раз до этого придумывая какие-то шалости над самим Лань Ванцзи или же занятия, которыми они вместе могли бы заняться.       Этот раз ничем не будет отличаться, ведь так?       Вэй Усянь вздохнул, медленно переведя взгляд на живот сестры и тут его озарило одной мыслью.       Ребенок!       Нет, конечно, он понимал, что ребенка они не заведут, как другие семейные пары, но вот то, что предшествует этому самому ребенку... Как он мог упустить подобное из своего внимания, учитывая количество эротических сборников, которые он вдоль и поперек изучил в юности? Впрочем, был тот, который он всегда упускал из своего внимания и теперь, как назло, именно он бы ему и пригодился!       Сборник Лунъяна!       — Мне надо идти, — быстро прервал разговор Вэй Усянь, поднимаясь из-за стола, и быстрыми шагами вышел на улицу. Ему срочно нужно было найти этот сборник, чтобы точно знать, на что он подписывается и что ждет их с Лань Ванцзи. С девушками-то всё было понятно, но они-то оба были мужчинами и органы у них отличались.       — Лань Чжань, ты не торопись, у меня тут появилось срочное дело, — бубнил он себе под нос, думая о том, как бы быстро его найти и изучить, чтобы не ударить в грязь лицом. Конечно он понимал, что у Лань Ванцзи опыта еще меньше, чем у него, ведь если он флиртовал с девушками и перечитал кучи сборников эроса, то его муж был лишен даже этого.       Поиски заняли у Вэй Усяня большую часть дня, но всё же к вечеру он уже сидел с книгой в руках, смотря на аккуратно выведенные иероглифы, будто гипнотизируя их взглядом. Рассказы о любви двух мужчин. Если бы несколько лет назад ему сказали, что он будет намеренно их искать для изучения, то он, пожалуй, рассмеялся бы этому человеку в лицо.       — И на что только не пойдешь во имя любви, — сам дал себе напутствие Вэй Усянь и раскрыл таки первую страницу, взявшись за чтение.       — Чтоб скользило... масло... масло... водоросли... сварить, охладить... — шептал себе под нос Старейшина Илина, и если раньше он сидел над своими артефактами или изобретением новых печатей, то сейчас он просматривал, как лучше разработать анус, чтобы всё прошло максимально комфортно для обоих партнеров и оба получили удовольствие.       Изучение заняло у Вэй Усяня весь вечер, половину ночи и весь следующий день. Он не выходил из комнаты, пока не прочел все от первой до последней страницы.       — Кажется, теория в порядке, осталось проверить всё на практике. Лань Чжань, я говорил тебе не торопиться, но теперь уже стоит поторопиться, — Вэй Усянь вообще за время своего ухода на гору Луаньцзан как-то привык говорить сам с собой, потому что вслух ему было просто удобнее думать, позволяя мыслям обретать хотя бы такую форму, когда у него не было возможности делать заметки письменно.       Лань Ванцзи честно понес свое наказание – он выдержал все сотни ударов, отписанные ему Лань Цижэнем, и провел в заточении семь дней, после которых забрал свои вещи, меч, попрощался с дядей и братом и отправился в Пристань Лотоса. Все эти дни он не прекращал думать о своем спутнике, будто бы даже не до конца веря в то, что все сложилось именно так. Каждый раз он боялся проснуться и понять, что всё было сном, что Вэй Усянь до сих пор живет на горе Луаньцзан и что его ненавидит весь заклинательский мир. Понять, что не было никакого признания, не было никаких поклонов и поцелуев, а он сам себе всё это придумал и в это поверил, но просыпаясь, Лань Чжань чувствовал, как до сих пор горит его спина, как затягиваются следы на ней, и осознавал, что всё происходящее – реальность, и от этого он чувствовал себя счастливым.       Дорога до Пристани Лотоса заняла не так много времени, ведь Лань Ванцзи не считал нужным экономить силы – он отправился на мече, чтобы максимально быстро оказаться рядом с Вэй Усянем.       К моменту, когда Ханьгуан-цзюнь прибыл, его муж все еще благополучно спал. В комнате было чисто, всё лежало на своих местах, на столике недалеко от кровати появились несколько плошек с подозрительным содержимым. Мужчина точно помнил, как здесь всё было, когда они уходили в Облачные глубины.       Лань Ванцзи, как ему казалось, слишком давно не видел Вэй Усяня, а потому он подошел к кровати и склонился над ним, но и сделать ничего не успел, потому что его уже обхватили за шею, буквально заваливая на постель.       — Ты шел слишком долго, Лань Чжань, — сонно еще пролепетал Вэй Усянь, даже не открывая глаза, но по запаху сандала безошибочно определяя, кто находится рядом с ним.       — Пришлось задержаться, — тихо выдохнул Лань Ванцзи, отложив меч к стене и обнял лежащего на нем мужчину, прижимая его к себе.       — Твой дядя наверняка заставил тебя терпеть избиение ферулами, — проворчал Вэй Усянь, наконец-то открывая глаза, и приподнялся на одной руке, другую укладывая на грудь мужчины, легко поглаживая её пальцами сквозь одежду, но даже так чувствуя, как бьется его сердце.       — Мгм, — коротко подтвердил Лань Ванцзи, не жалуясь, но просто подтверждая факт, ведь когда-то оба они подверглись этому наказанию. Это могло объяснить, почему он задержался.       — Дай я посмотрю, — Старейшина Илина сел, еще не успев договорить, но уже развязывая чужой пояс, собираясь стянуть все ненужные сейчас верхние одежды.       — Всё уже зажило, — Лань Ванцзи сел следом, впрочем, не останавливая руки, что активно пытались его раздеть, пока еще даже не догадываясь ради каких целей.       — Я хочу проверить, что с тобой действительно всё в порядке. Поднимайся, — Вэй Усянь явно был в приподнятом настроении с самого утра. Он выспался, потому что была уже середина дня, к тому же его затяжное ожидание закончилось столь приятной встречей сразу после пробуждения.       Лань Ванцзи принял протянутую ему ладонь, снова оказываясь на ногах, и всё же помог Вэй Ину себя раздеть, оставаясь в итоге в одних лишь легких штанах, и развернулся к нему спиной, добросовестно позволяя осмотреть места ударов.       Вэй Усянь закинул все вещи на ширму и снова вернулся к своему мужу, за эти дни привыкнув к этой новой его роли в своей голове, и легко провел ладонями по его спине, начиная от поясницы, медленно поднимаясь все выше и выше, пока не коснулся широких плеч, сминая их пальцами, вызвав этими действиями легкую дрожь в чужом теле.       — Думаю, Цзэу-цзюнь помог твоим ранам исцелиться, потому что здесь совершенно ничего нет, — улыбнулся Вэй Усянь, будучи действительно благодарным Лань Сичэню за эту заботу о младшем брате. Благодаря ему он теперь мог переводить всю свою теорию в практику, не уходя далеко от постели.       Вэй Усянь скинул с себя верх одежды, в итоге тоже оставаясь в одних лишь штанах, и прижался обнаженной грудью к крепкой спине Лань Ванцзи, который в миг напрягся всем телом.       — Вэй Ин... Что ты задумал? — голос мужчины так же напрягся, и он только немного повернул голову, чтобы хотя бы боковым зрением увидеть лицо своего партнера, но это не понадобилось, поскольку это самое улыбающееся лицо само вскоре оказалось на его плече, пока его руки уже медленно скользили по каменному рельефу живота.       — Ну как «что»? Мы не провели все необходимые обряды в тот день в Облачных Глубинах, — лукаво прошептал Вэй Усянь на стремительно краснеющее ухо своего мужа, и обхватил губами его мочку, слегка втягивая ее внутрь, и царапнул по гладкой коже зубами. Руки его все так и продолжали исследовать его живот, то спускаясь ниже, почти забираясь под пояс штанов, то снова поднимаясь выше, касаясь крепкой груди, пальцами обводя напрягшиеся соски.       — Это нужно делать ночью, — старался еще держать себя в руках Лань Ванцзи, хотя уже чувствовал, как его тело становится более горячим, как внизу живота постепенно стягивается узлом напряжение, что все нарастает от этих шаловливых рук, скользящих по его торсу и дразнящих в столь чувствительных местах. Горячее дыхание на ухо и влажное прикосновение языка к мочке и вовсе расшатывали всё его самообладание.       — Кто сказал тебе такую глупость? Это можно делать в любое время, когда захочется, и хоть каждый день. Кто может запретить? — Вэй Усянь все же выпустил из губ влажную мочку и нагло развернул вконец остолбеневшего Лань Чжаня к себе лицом, и прежде, чем тот успел что-то сказать, снова прижался к нему всем телом, упираясь пахом в пах, обнаженным животом к животу, и порывисто впился в едва приоткрывшиеся для ответа губы. Никаких разговоров больше не вышло, поскольку против такого приема у Лань Ванцзи не было сил сопротивляться. Да и разве он хотел?       Поцелуй был горячим, страстным, влажным. Никто не хотел уступать инициативу, языки то и дело толкались и сопротивлялись то в одном, то в другом рту. Дыхание становилось всё глубже, все сбивчивее, руки вместе с тем все сильнее впивались в обнаженную кожу.       Вэй Усянь в какой-то момент резко подался вперед, заваливая Лань Ванцзи спиной на кровать и навис на ним, опираясь руками по разные стороны его головы, после разорванного поцелуя смотря на него с более явным, усилившимся желанием, коленом упираясь в его пах. Волосы после сна все еще были в беспорядке и не были собраны в привычный хвост, а потому теперь спадали с обеих сторон лица, оставляя взгляду мужчины снизу возможность видеть только лишь партнера.       — Я так хочу вкусить с тобой всё то, что изучал в ожидании того, как ты придешь ко мне, — лукаво улыбнулся Вэй Усянь, чуть щуря глаза, и склонился ниже, губами касаясь подбородка Лань Ванцзи, медленно спускаясь на его шею, чуть втягивая покрасневшую кожу, прикусывая, зализывая, после этого спускаясь ниже, оставляя языком влажную дорожку до самых ключиц.       — Бесстыдник, — сдавленно выдохнул Лань Чжань, грудь которого с каждой секундой вздымалась все выше, слегка подрагивая от гулких ударов сердца.       — Еще скажи, что тебе это не нравится, — Вэй Усянь приподнялся, позволяя длинным прядям волос касаться светлой кожи груди мужчины, и протянул одну руку, совершенно беззастенчиво и безжалостно вытягивая из волос своего мужчины украшение и следом распуская его длинные волосы, позволяя им рассыпаться по постели, — Скажешь – я перестану.       Лань Ванцзи молчал.       — И кто из нас бесстыдник? — посмеиваясь спросил Вэй Ин, двинув бедром, чувствуя сквозь ткань напряженную уже плоть, что совершенно недвусмысленно уперлась в него. Впрочем, мучить Лань Чжаня Вэй Усянь не стал, снова склоняясь к его груди, заправляя одну прядь волос за ухо, чтобы те не мешались, и дразняще мазнул языком по соску, затем еще раз, тут же почти обхватывая тот губами, слегка посасывая, и вскоре выпустил его, оставляя его слегка поблескивать от слюны.       Лань Ванцзи не сопротивлялся и не отвечал – потому что ему нечего было возразить. Он никогда не занимался ничем подобным, и хотя ему снилось очень многое с близким содержанием, кто бы мог подумать, что именно он сейчас будет завален и придавлен к постели в столь постыдном положении? Мужчина выдохнул, сжимая в пальцах ткань, не в силах отвести взгляд от своего партнера, от губ, что обхватили уже второй напряженный сосок, прикусывая его, пуская по его телу горячий разряд, что оседал тяжестью в нижней части живота.       — Твое лицо и вправду такое бесчувственное, Лань Чжань, неужели ты так и не покажешь мне, что тебе это нравится? — ворковал Вэй Усянь, поднимая взгляд, но продолжал заниматься своим делом: его руки уже стягивали с мужчины остатки одежды, откидывая её в сторону, а губы снова отправились в путь, исследуя рельефный пресс, что от такого напряжения был словно каменным.       Лань Ванцзи только чуть приоткрыл губы, выпуская едва различимый вздох, когда губы оказались у самого низа живота, почти на лобке, оставляя там ярчайшую алую метку с ровными следами зубов. Он никогда не показывал ярких эмоций на лице, все их приходилось улавливать, ведь они пропадали почти мгновенно, но его тело сейчас было для Вэй Усяня словно открытая книга, которую можно было читать и читать.       — Что ты собира... Вэй Ин! — Лань Ванцзи не успел ничего даже сказать, почти задохнувшись именем мужчины на резком вдохе, когда увидел и ощутил, как горячий, влажный язык прошелся вдоль его стоящего члена от самого основания у мошонки до головки, оставляя на ней мазок самым кончиком, поддразнив уретру, а затем вдруг обхватил её губами.       Вэй Усянь всегда с легкостью запоминал разного рода материалы, которые читал, а потому и разные сборники эроса сейчас ему очень даже пригодились – он начал медленно постепенно заглатывать чужую плоть, придерживая её рукой. Ему было сложно – член Лань Ванцзи был слишком большим, чтобы поместиться у него во рту полностью, а потому он не торопился, медленно продвигая его всё глубже, пока тот не уперся в глотку, едва не вызвав приступ кашля, из-за чего он почти тут же выпустил его обратно, оставляя после себя лишь густую слюну, что тянулась к его губам.       — Вэй Ин, ты... — Лань Ванцзи уже хотел остановить Вэй Ина, потому что ему казалось, будто тот мучает сам себя подобными методами, пытаясь доставить ему удовольствие, ведь он понимал, что это сейчас совсем не обязательно, но договорить он снова не успел, резко втягивая носом воздух, когда его плоть снова уперлась головкой в чужую глотку и прошла глубже.       На глазах Вэй Усяня выступили слезы. Это был первый раз, когда он делал что-то подобное, но он не хотел начать и не закончить, а потому, вспоминая разные техники, о которых читал, он решил воплотить их в жизнь, начиная двигать головой, втягивая щеки, прижимая язык к плоти, отчетливо ощущая им пульсирующие вздувшиеся вены по всей длине, постепенно все ускоряясь, то выпуская плоть изо рта почти полностью, то наоборот, заглатывая её до самого основания, носом упираясь в лобок, задерживаясь так на пару секунд, а затем снова выпуская полностью, оставляя головку поблескивать от количества на ней слюны.       Лань Ванцзи больше не мог оставаться полностью непроницаемым. Он открывал губы, хватал воздух, чтобы хоть как-то попытаться охладить горящие легкие, крепче сжимал ткань в руках, натягивая её до треска, силясь не двигать бедрами, и без того думая, насколько, должно быть, его партнеру неудобно или даже больно, учитывая эти покрасневшие от трения губы и слезящиеся глаза. Он даже хотел его остановить, но стоило ему только подумать об этом, как Вэй Усянь снова принимался резко двигать головой, будто специально выбирая самый соблазнительный для него ракурс и творил что-то невероятное своим языком, заставляя его замолчать еще до того, как он начнет говорить.       Вэй Ин в какой-то момент вдруг замедлился, губами обхватывая лишь головку, то кончиком языка слегка раздвигая уретру, собирая с нее выступающие капли смазки, то посасывая саму головку, помогая себе одной рукой, пальцами лаская яички, иногда несильно сжимая их или оттягивая. Другая рука уже двигалась вдоль стройных ног, заставляя Лань Ванцзи развести их в стороны, позволяя обилию слюны стекать по промежности.       Еще несколько минут таких тягучих ласк и Лань Чжань не выдерживает, одной рукой обхватывая голову Вэй Усяня, надавливая на нее, заставляя снова взять член во всю длину, со стоном изливаясь прямо в его глотку. Мужчина покорно принял все, едва сдержав позыв кашля, отчего на его глазах снова выступили слезы, а глаза покраснели. Он медленно отстранился, жмуря глаза.       — Вэй Ин... — взволнованно позвал Лань Ванцзи, не зная, что и думать от такой реакции.       — Всё в порядке, я все проглотил. Мы можем продолжить, — немного сипло ответил Вэй Усянь, сглотнув всю сперму, и облизнулся, хитро улыбаясь, заставляя Лань Чжаня в очередной раз покраснеть, смотря на столь развратный вид мужчины перед собой, на его алые припухшие губы, всё еще слезящиеся немного глаза и совершенно бесстыдную улыбку. Не выдержав долгого созерцания, Лань Ванцзи подался вперед, заваливая Вэй Ина на спину, нависая над ним сверху, в какой-то момент уже избавившись от его штанов, что сейчас были совсем ни к чему.       — Эй-эй, Лань Чжань! — возмутился Вэй Усянь, явно не намереваясь первым быть принимающей стороной. Нет, он собирался попробовать всё, о чем прочитал, но он считал, что первым должен быть сверху, а потому уперся руками в грудь своего партнера, заглядывая в его жаждущие глаза, в которых выступили красные прожилки.       — Я первый! — совершенно беспардонно и безапелляционно сообщил Старейшина Илина и одним движением снова оказался сверху, прижимая Лань Ванцзи к кровати, устраиваясь между его ног, прижимаясь своим членом к его влажной от слюны промежности, и легко проскользил по ней, только сейчас осознавая, насколько он был возбужден сам, пока одаривал ласками своего партнера.       Лань Чжань только вопросительно посмотрел на Вэй Ина, не протестуя, но явно ожидая от него пояснений, с чего это вдруг именно он должен быть первым.       — Потому что я хочу быть первым. Обещаю, мы потом поменяемся, — проворковал Вэй Усянь, подняв вверх три пальца, совершенно невинным глазами смотря на своего мужа, несмотря на то, в каком положении и виде они сейчас находились. У Лань Ванцзи не нашлось причин возражать кроме той, что он вообще не рассматривал такой вариант, но и возражением это трудно было назвать, ведь оба они наверняка раньше не представляли себя снизу.       — Я даже всё приготовил и всё изучил. Тебе понравится, — широко улыбнулся Вэй Ин, указывая на те самые подозрительные емкости, что стояли у кровати. Он приготовил их заранее и даже проверил их пальцами на вязкость. Скользили хорошо, как и было написано.       Лань Ванцзи покосился туда, куда указал Вэй Усянь, а затем снова на него самого. Сложно было отказать, а потому он лишь что-то согласно промычал и откинулся на кровать, больше не порываясь встать и поменять положение, просто отдаваясь в руки «знающего».       Вэй Усянь только широко улыбнулся и снова склонился, ласково касаясь губами длинной шеи, языком обводя кадык, поднимаясь всё выше и выше, пока не остановился чуть ниже приоткрытых в выдохе губ.       — Муж, — проворковал Вэй Усянь, отвлекая все внимание Лань Ванцзи на себя и свои разговоры, пока рукой он дотягивался до лично сделанной из водорослей смазки, окуная в нее пальцы, совершенно не экономя, и без промедления шире раздвинул бедра мужчины. Несмотря на то, что смазка была комнатной температуры, для раскаленного и возбужденного тела она была прохладной, так что стоило скользким пальцам коснуться промежности и пройтись между ягодиц, Лань Чжань едва заметно дрогнул от этого прикосновения, ощущая несколько чувств – стыд, возбуждение, желание и даже некое предвкушение, что стягивалось большим узлом внизу живота.       — Муж, — эхом отозвался Лань Ванцзи, стараясь отвлечься от активных пальцев, что сейчас то и дело скользили по ложбинке между ягодиц, раз за разом проходясь по сжатым мышцам.       — Расслабься, иначе будет неприятно, — шепнул Вэй Усянь прямо в губы Лань Чжаня, тут же накрывая их поцелуем, мягким, тягучим, горячим языком встречаясь с таким же, лаская его без борьбы и желания захватить власть и инициативу, оставаясь на равных.       Получив, без сомнения, ценное указание, Лань Ванцзи честно постарался его выполнить, вплетаясь руками в длинные волосы Вэй Ина, чуть сжимая их на загривке, отдаваясь в этот поцелуй полностью и благодаря его неторопливости действительно смог постепенно расслабиться, но ненадолго, потому что почти тут же ощутил, как в него толкнулся палец. Это не было больно или неприятно, это скорее было что-то совсем новое и странное, а потому он рефлекторно сжался снова, крепко обхватывая все фаланги.       Вэй Усянь про себя отметил, что внутри мужчины очень горячо и узко и он не представлял, как он сможет оказаться внутри не пальцами, но все же он не собирался отступать, следуя изученной теории. Смазка действительно хорошо справлялась со своей работой, так что он не волновался и пытался разделить все волнение с Лань Ванцзи, новой порцией поцелуев отвлекая его от ощущений, медленно двигая внутри него одним пальцем, и когда он стал достаточно легко скользить, не встречая слишком активного сопротивления, он медленно добавил второй.       — Всё хорошо? — спросил Старейшина Илина, тихо шепча на покрасневшее ухо, начиная медленно двигать пальцами внутри, ища ту самую точку удовольствия, о которой он читал, и понял, что нашел, когда Лань Ванцзи вдруг сжался, тихо промычав.       Сам же мужчина старался вообще не двигаться, просто пытаясь расслабиться, но когда внутри него вдруг что-то задели, он вдруг невольно дрогнул, сжимаясь, будто стараясь удержать это ощущение, и закусил губу изнутри. На вопрос он только согласно кивнул, показывая, что все в порядке и нет причин для беспокойства.       Получив ответ на свой вопрос, Вэй Усянь расслабился, уже более уверенно принявшись за подготовку, сперва двигая парой пальцев внутри, а затем добавив и третий, чтобы уж наверняка все прошло гладко. Для Лань Ванцзи, правда, это гладко все равно обернулось неприятным уже растяжением, хотя он и не подавал вида, особенно когда пальцы проходились внутри него по тому самому месту, от которого вверх по пояснице протекала горячая волна внутренней дрожи, а затем опускалась вниз, заставляя плоть вновь напрячься.       Когда пальцы уже достаточно легко скользили внутри, Вэй Усянь решил, что все сделал, как положено и теперь можно было приступать к тому, ради чего он с самого утра – а для него утром было то время, когда он проснулся, – затащил Лань Ванцзи в кровать. Он плавно вытянул скользкие пальцы из растянутого нутра, которое тут же будто стыдливо сжалось, вызывая у мужчины какой-то странный прилив минутной нежности, так что он даже еще раз огладил порозовевший от скольжения сфинктер, но долго не стал на этом зацикливаться, еще раз дотягиваясь до емкости со смазкой и зачерпнул еще немного, теперь уже огладив собственный член, который уже побагровел от прилившей к нему крови и недостатка внимания.       Вэй Ин устроился удобнее, вставая на колени, теперь имея возможность лицезреть картину в целом: Лань Ванцзи лежал под ним полностью раскрытым, с заалевшей кожей, с несколькими десятками засосов и укусов на шее, груди, животе и даже у самого паха. Его волосы в полном беспорядке разметались по кровати, а от благопристойного господина осталось лишь название, потому что в таком виде он мог представать лишь перед ним одним.       Лань Чжань, когда Вэй Ин решил выпрямиться, вынужденно выпустил его волосы из захвата, снова вцепляясь пальцами в постель, сжимая ткань в ожидании продолжения, и вопросительно взглянул вперед, когда всё прекратилось на несколько секунд.       — Ты такой красивый, — выдохнул Вэй Усянь, не сдержав этот прилив любви, задержавшись на несколько секунд, но всё же скинул с себя наваждение, вернувшись к реальности, и обхватил собственный член, направляя его, и плавно толкаясь бедрами вперед, медленным, но единым толчком входя во всю длину, остановившись на несколько секунд, теперь понимая, насколько же в действительности горячо, узко и скользко внутри, и от этого осознания он ощутил новый прилив жара в область паха. Если так продолжится, то долго он точно не продержится, а потому он решил не затягивать, руками обхватывая бедра Лань Ванцзи, начиная медленно двигаться.       Лань Чжань, когда внутри него оказалась плоть, что была явно крупнее трех пальцев, шумно втянул воздух носом, чувствуя это неприятное пока еще натяжение. Он старался не напрягаться, так и закусывая внутреннюю часть губы, чувствуя вскоре металлический привкус крови. На удивление, когда началось движение, ему стало легче, потому что легкая боль и натяжение начали отступать, позволяя сначала едва ощутимым, почти щекочущим волнам проходиться по телу, которые постепенно становились все сильнее и сильнее, охватывая всё его тело, заставляя его гореть от желания и возбуждения.       Вэй Усянь чувствовал то же самое, а потому вскоре начал ускоряться, с каждым толчком входя все резче, будто бы глубже, разнося по комнате частые шлепки кожи о кожу, что смешивались с частым, шумным дыханием двух мужчин, срывающихся на мычание и стоны, а в определенные моменты даже переходящих не почти животный рык, когда всё остальное уже не могло выразить все то, что они чувствовали.       — Лань... Чжань... Мой... Лань Чжань, — у самого уха горячо шептал Вэй Усянь, словно раз за разом убеждаясь в этом, сминая его тело под собой, пальцами впиваясь в стройные сильные ноги, иногда поднимаясь до ягодиц, чувствуя, как влажно уже стало между их телами.       Вэй Ин не ошибался, что не разрядившись до начала, ему долго будет не продержаться, а потому спустя непродолжительное время он уже ощутил тот самый прилив жара к низу живота. Его глаза расширились и он уже хотел податься назад, чтобы покинуть жаркое нутро, но понял, что не может этого сделать – ноги, что еще недавно он придерживал сам, овивали его бедра, и теперь резко притянули его обратно, заставляя толкнуться максимально глубоко и кончить прямо внутри с громким рыком и дрожью, что прошлась из-за этого по всему телу.       — И это я бесстыдник? Ты такой грязный, Лань Чжань, — довольно выдохнул Вэй Усянь, совершенно естественно рухнув прямо на своего мужа, всем весом придавливая его к кровати, стараясь теперь отдышаться от этого быстрого темпа, уткнувшись носом в его шею.       — Скоро будешь и ты, — сипло сообщил Лань Ванцзи. Он до последнего держался, не издавая почти ни единого звука, но ближе к самой кульминации не выдержал всего, что волнами прокатывало по его телу, ведь он получал всего сполна, и сзади, где активно помогал Вэй Ин, и спереди, где колом стоящий член терся между влажных от пота, смазки и не досохшей слюны животов.       — Скоро? — переспросил Вэй Усянь, немного приподнимая голову, а затем и вовсе заставил себя сесть на колени снова, медленно покидая тело Лань Ванцзи, позволяя части спермы так же покинуть его нутро, пачкая постель.       — Сейчас, — кивнул Лань Чжань, ведь его-то член определенно сейчас не получил второй разрядки, так что он готов был продолжать, а потому они в следующую секунду уже поменялись местами – Вэй Усянь лежал спиной на постели, бедрами обхватив пояс своего мужа. Его волосы рассыпались по кровати, руки оказались зажаты сверху крепкой хваткой.       — Сейчас?! Лань Чжань, ну у тебя и аппетит! — рассмеялся Вэй Ин, но нисколько не сопротивлялся, только плотнее прижимаясь ягодицами к паху Лань Ванцзи. Он ведь обещал, что они поменяются, и если уж это происходило сейчас, то он вполне был готов к этому.       Лань Ванцзи, несмотря на то, что славился своим спокойствием и непроницаемостью, в постели оказался своей же противоположностью. Его сексуальный темперамент был таким, что уже в середине второго круга Вэй Усянь, хоть его и подготовили, готов был кричать – и кричал – от растяжения, боли и удовольствия, что заменяли друг друга, он то и дело прогибался, цеплялся за плечи и спину своего мужа, оставляя на коже то красные полосы, то белые вмятины, когда он вцеплялся в крепкие плечи, пытаясь удержаться на одном месте при каждом резком, глубоком толчке, что так и норовил сдвинуть его вверх по постели.       — Л-Лань.. Чж... Чжань! Ты чудовище. Сексуальное, красивое, совершенно бесстыдное чудовище! — рычал Вэй Усянь, когда он всё же заставил Лань Ванцзи поменять положение, стоя теперь на коленях, откинувшись спиной на грудь мужа, который стоял в таком же положении, лаская губами шею, а руками то и дело оглаживая грудь и живот, иногда касаясь члена, но не уделяя ему большого внимания. Сам Вэй Ин одной рукой опирался на чужое бедро, чтобы удержаться, другую завел назад, придерживая Лань Чжаня за затылок, пальцами вплетаясь в его длинные и свободно спадающие вниз волосы, не позволяя ему отстраниться от собственной горящей от укусов и засосов шеи.       — Твой, — только ответил Лань Ванцзи на все эти возмущения, одной рукой поднимаясь выше, накрывая шею Вэй Усяня, заставляя его запрокинуть голову, и слегка сжал, вместе с тем делая нечастые, но сильные и глубокие, завершающие толчки, второй рукой придерживая его бедра, чтобы он не мог податься вперед и уйти от этого.       — Мо-ой! — громко выстонал Вэй Усянь, чувствуя, как внутри него разливается горячее семя, и оттого, почти без стимуляции, кончил следом, содрогаясь всем телом, совершенно не в силах больше сдерживаться. Спустя несколько минут, уже отдышавшись и придя в себя, Вэй Усянь обнаружил себя преспокойно лежащим на груди обнаженного Лань Ванцзи, который прикрыл их обоих тонкой тканью. Неужели он даже отключился на некоторое время?       — Ты чудовище... Я почти не чувствую ног, — пожаловался Вэй Усянь, постаравшись двинуть ногой, но отложил это занятие на некоторое время, ощутив, как вдоль позвоночника прошлась неприятная волна.       — Мы делали всё одинаково, — напомнил Лань Чжань, который тоже сегодня лишился невинности, при чем во всех смыслах, так что ему тоже стоило бы говорить подобное.       — Мог бы просто меня поцеловать и все, — немного устало рассмеялся Вэй Усянь, снова завалив голову на грудь своего мужа, расслабляясь.       — Завтра повторим, — сообщил Лань Чжань, губами коснувшись влажного виска своего мужа. Ему определенно понравилось то, чем они занимались.       — Завтра?!       — Ты сам сказал, что можно делать это, когда захочется, хоть каждый день, — на губах Лань Ванцзи промелькнула улыбка, а это значит, что внутри он почти смеялся. Где это видано, чтобы это не Вэй Ин смеялся над Лань Чжанем, а наоборот?!       — Тогда тебе придется что-то сделать со своим каменным лицом, потому что я сделаю так, что от него не останется и следа, — усмехнулся Вэй Усянь, не в силах спокойно смотреть на улыбку, что иногда озаряла лицо Лань Ванцзи, и если после такого он будет всякий раз ему улыбаться, он готов был действительно заниматься этим хоть каждый день.       Главное, никогда не заикаться про дважды в день, потому что этого он не вынесет точно.