Во власти Тьмы: Юньмэн

      Постепенно на Пристань Лотоса снова спустилось спокойствие.       Лань Сичэнь забрал с собой Цзинь Гуанъяо, распрощавшись с братом и сестрой Цзян, Вэй Усянем и Лань Ванцзи, оставляя его здесь, так и не выяснив, по какой причине тот звал его, но он пришел вовремя, чтобы узнать достаточно многое, разочаровавшись в своем названном брате, которого стоило бы наказать на месте, но он не мог делать этого в одиночку.       Адепты Ордена Цзян увели с собой главу клана Су, не особенно заботясь его комфортом – он был заключенным, а потому просто был брошен за решетку до тех времен, пока Цзян Чэн не решит, что с ним делать.       Цзян Яньли постепенно пришла в себя, темная энергия стихла, и она вернулась к своему привычному состоянию, из-за этой эмоциональной встряски и отхлынувшего адреналина теперь чувствуя легкую усталость в теле. Она выдохнула, придерживая одной рукой округлившийся живот, и присела на ближайший невысокий табурет, чтобы передохнуть.       — Нам нужно отправить официальные письма в Ордена Ланьлин Цзинь и Молин Су, — тихо проговорила девушка, поднимая взгляд на Цзян Чэна, который думал о том же, пытаясь в голове представить, что именно указывать в этих сообщениях и как списать с себя кровавый долг за уже две смерти в руководящем клане Ордена Цзинь. Он был не слишком силен в выворачивании слов в свою пользу, но Цзян Яньли могла ему помочь. Так же мог помочь Вэй Усянь, но его, как и Лань Ванцзи, как ветром сдуло из залы, как только всё закончилось. Как будто у них дел уже не было!       — Для писем нам понадобится Цзинь Цзысюань, который сможет заверить всё то, что мы будем писать, — Цзян Чэн подошел к сестре, помогая ей подняться на ноги, и вместе с ней отправился к наследнику Ордена Цзинь, через которого можно было вернуть себе постепенно расположение в среде заклинателей, ведь если такой крупный Орден поддержит их, многим другим придется просто напросто смириться с новым Орденом Цзян и присоединением к нему клана Вэнь. Конечно, Цзян Яньли больше думала о возвращении себе положения ради сына, которому еще предстояло родиться и вырасти между двух огромных кланов, и она не хотела, чтобы он страдал за грехи своих родителей, и чтобы его осуждали за их выбор. Цзян Чэн же мыслил более обширно, он собирался укрепить свой Орден и вывести его на совершенно иной уровень. Теперь его личные амбиции распространялись не на него одного, а на всех, кто был в его подчинении. Он хотел, чтобы они были лучшими из лучших, сильнейшими из сильнейших, а для этого нужно было учиться сражаться не только внутри своего клана, но и за его пределами, а угодия Ордена Цзинь подходили для этого как нельзя лучше – отборная нечисть, которой когда-то хвастался Цзинь Цзысюань. Цзян Чэн усмехнулся, и лишь покачал головой на вопросительный взгляд сестры.       — Ни дня спокойствия, — возмущался Вэй Усянь, потягиваясь, шагая в сторону причала, где он раньше любил просто сидеть у воды, когда ему нужно было подумать над чем-нибудь, — Кстати, зачем ты позвал Цзэу-цзюня? — вспомнил он об этом факте, разворачиваясь, и теперь шагая спиной вперед прямо перед Лань Ванцзи.       — Я не помню, чтобы писал ему, — прямо ответил он, просто следуя за Вэй Усянем, не думая о том, куда они идут, потому что его мысли занимали совсем другие вещи. Совершенно не связанные с темой их нынешнего разговора.       — О, значит ты написал ему, когда выпил, а потому и забыл, — сразу же сделал вывод Вэй Усянь, широко улыбаясь, вспоминая то сосредоточенное лицо Лань Ванцзи, когда он делал вид, что читает, хотя книга была перевернута и нечитаема в таком положении. Прыснув от смеха, он снова развернулся лицом вперед, скрывая последующие смешки, хотя плечи его всё равно слегка вздрагивали. Лань Ванцзи на это ничего не ответил, потому что наверняка так и было, только что такого он написал в этом сообщении, что Лань Сичэнь всё бросил и примчался сюда так быстро? Об этом ему еще предстоит поговорить с братом.       — Друг? — Не выдержал в конце концов Ханьгуан-цзюнь, когда они уже добрались до отдаленной беседки, находящейся в отдалении от домов, где не было никого, кроме них двоих. Неожиданный вопрос вывел Вэй Усяня из своих мыслей, которые, как и всегда, витали где-то, начавшись с одной случайной и уже сформировав огромный клубок выводов и заключений, а лишь одно это слово будто перерубило поток его мыслей, вернув в реальность.       — А кто? — удивленно поинтересовался он у Лань Ванцзи, который после этого вопроса вдруг снова лицом стал похож на нефритовую статую, явно не ожидав встречного подобного вопроса, и если раньше Вэй Усянь не знал о его чувствах и мог сказать так от незнания, то сейчас это, очевидно, ранило мужчину где-то глубоко внутри, хоть он и пытался скрыть.       — Ты мне предложения не делал, я тебе тоже. Ни Небу, ни Земле, ни родителям, ни друг другу мы не кланялись, на один путь самосовершенствования еще не вставали, так как мне тебя звать? — Вэй Усянь остановился и развернулся к своему собеседнику, скрещивая руки на груди, заломив одну бровь. Лань Ванцзи не мог ответить на вопрос, но не потому, что у него не было ответа, а потому что он не мог вот так открыто, смотря Вэй Усяню прямо в глаза, произнести то, что было у него в голове.       — Вот видишь! Ты меня даже целовал всего один раз, и то, когда я ничего не видел и не понял, а ты, между прочим, украл мой первый поцелуй и так и не ответил за это, — хмыкнул Вэй Усянь, конечно же не в силах не провоцировать Лань Ванцзи, который в своем праведном смущении отчего-то нравился ему только сильнее, и если раньше он на него злился, то сейчас был едва ли не образчиком терпения по отношению к нему.       — Первый? Ты же тогда сказал… — начал Лань Ванцзи, широко раскрыв глаза. Конечно, то, что было во хмелю, он забыл, а потому и то, что говорил ему Вэй Усянь, было затеряно в хмельной тьме.       — Что я тогда сказал?..       — Лань Чжань, ты когда-нибудь целовался? — Вэй Усянь задумчиво вздохнул и внезапно задал свой вопрос. Если бы его собеседником оказался Цзян Чэн, тот бы, услышав столь бесстыжий вопрос, наверняка сразу полез бы в драку. Лань Ванцзи, однако резко застыл на месте.       — Зачем ты спрашиваешь об этом? — голос его сделался столь холодным, что даже немного затвердел. От этого ответа вместе с улыбкой на лице Вэй Усяня отразилось озарение.       — Не целовался, да? Я так и знал. Просто спросил, не стоит так сердиться, — он сощурился, смотря прямо на Лань Ванцзи.       — Откуда тебе знать, — всё так же холодно отрезал он, явно не будучи в восторге от этого разговора.       — Ну что за вопрос. У тебя всё время такое лицо, кто осмелится тебя поцеловать? Разумеется, я и не надеюсь, что ты сам мог бы проявить инициативу и поцеловать кого-то. Думается мне, ты будешь хранить свой первый поцелуй до конца жизни, — рассмеялся Вэй Усянь. Он явно остался доволен шуткой. Лицо Лань Ванцзи же совершенно не изменилось, вот только взгляд, кажется, всё-таки потеплел.       Когда же Вэй Усянь отсмеялся, Лань Ванцзи спросил:       — А ты?       — Я? Спрашиваешь! Разумеется, я уже закалён в «боях»? — Вэй Усянь приподнял бровь, ведь не мог же он ответить, что его поцелуй украла недавняя незнакомка.       Едва потеплевшее лицо Лань Ванцзи моментально покрылось морозным инеем.       — Лань Чжань, ты, конечно, очень умный, но иногда такой глупый, — рассмеялся Вэй Усянь, не в силах сдерживаться, вспомнив о той ситуации на горе Байфэн. Он ведь тогда самозабвенно врал, не желая говорить о том, что он обо всем этом только в десятках книжек читал.       — Значит, тогда я… — начал Лань Ванцзи, но его почти тут же прервали.       — Именно. Тогда ты украл мой первый поцелуй. И наверняка подарил мне свой собственный, а? — тут же поинтересовался Вэй Усянь, ведь не могло же быть так, что Лань Ванцзи до него целовался уже с кем-то. Только не этот человек. Ответ, впрочем, не требовался – по одному виду этого мужчины было понятно, что он целовался один раз и тот с ним.       — Вэй Ин. Идем со мной в Гусу, — Лань Ванцзи давно уже хотел забрать этого человека в Облачные глубины, и теперь снова позвал его с собой.       — Лань Чжань, я ведь говорил, что ноги моей не будет больше в Облачных Глубинах. Во-первых, у твоего дяди на меня явная затаённая злоба, и стоит мне появиться в воротах, как у него кровь хлынет из всех цицяо. Во-вторых, у вас там уже, наверное, правил больше четырех тысяч. В-третьих, ты уж извини, но кормят у вас там ужасно. Ты смерти моей хочешь? — скривился Вэй Усянь, открыто выражая свое отношение к тому, чтобы отправиться в клан Лань. Жить нормально он там определенно не сможет.       — Знаешь, если хочешь быть со мной, тебе придется переехать к нам, в Пристань Лотоса, — усмехнулся Вэй Усянь, тем самым решая свою небольшую внутреннюю дилемму. Он еще не до конца понимал собственные чувства, в конце концов, он никогда не любил, и как он мог вообще осознавать её? А если Лань Ванцзи откажется, то ему всё равно придется вернуться в клан Лань, а там его наверняка запрут на несколько лет, чтобы он не нарушал правило об общении с порочными людьми, тогда и это чувство может пройти. Так будет спокойнее. Наверное. Лань Ванцзи задумался, смотря куда-то далеко вперед, теперь стоя перед выбором – идти своим собственным путем, следуя тому, что в его понимании правильно, или остаться верным устоям своего клана, в котором он родился и вырос. Дядя наверняка будет зол. Лань Сичэнь же сам ему однажды сказал, что нет только черного и белого, всё зависит от обстоятельств, от точки зрения, от человека, и нужно действовать так, как говорит сердце, и только этот вариант будет истинно правильным. Лань Ванцзи принял решение, разворачиваясь к Вэй Усяню, который за это время уже успел отойти и сесть на край пристани, разувшись, и спустив ноги в теплую озерную воду. Мужчина медленно подошел к нему, останавливаясь в шаге позади.       — Вэй Ин…       — Прежде, чем ты ответишь, хорошо всё обдумай. Готов ли ты идти против себя, нарушать правила своего Ордена, терять свое доброе имя и стать известным как тот, кто поддерживает Старейшину Илина, основателя Дьявольского Пути? — серьезно говорил Вэй Усянь. Он не хотел, чтобы его друг и тот, кто ему дорог, шел против всех и, в первую очередь против себя самого. Да, когда-то они сказали друг другу, что они словно родственные души, но прошло уже немало лет с того разговора, и много что произошло с тех пор.       — Заткнись, — всё же не выдержал Лань Ванцзи, делая последний шаг вперед, и склонился вперед, свободной рукой обхватывая Вэй Усяня под подбородок, и заставил его запрокинуть голову, и прежде, чем тот смог что-то сказать или возразить, он накрыл его губы своими.       Тело Вэй Усяня тут же прошибло волной дрожи – он снова вспомнил это ощущение дрожи и онемения в ногах, снова ощутил теплые, почти горячие губы на своих собственных, и едва приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но в его рот тут же пробрался чужой язык, заставляя его замолчать. Теория без практики, как оказалось, была не так уж полезна, ведь смотреть и читать – это одно, а чувствовать, как губы сминаются чужими, а язык легко попадает в плен – совсем другое. Несколько секунд Вэй Усянь еще медлит, словно не зная, как реагировать на такое внезапное проявление чувств, но вскоре и он поднимает одну руку, обхватывая шею Лань Ванцзи сзади, не давая тому распрямиться, и сам отбирает инициативу, сплетаясь с его языком в жарком, влажном «поединке», в котором никто не хотел уступать. Дыхание постепенно становилось все тяжелее, губы начинало саднить от покусываний и посасываний – кто бы мог подумать, что внутри этого праведника будет сидеть такой темперамент? Лишь окончательно сбив дыхание, когда легкие уже начинало жечь от недостатка воздуха, оба, словно договорившись, одновременно ослабили хватку, разрывая поцелуй, после которого на алеющих губах обоих еще блестела влага слюны.       — Я так понимаю, это был ответ «да»? — пытаясь отдышаться говорит Вэй Усянь и все же откидывается назад и немного вбок, встретившись спиной с деревянными досками. Лань Ванцзи сделал шаг в сторону и все же сел на пол, подогнув под себя ноги и поправив полы одежды, чтобы те лежали аккуратно.       — Да, — лаконично ответил Лань Ванцзи, снова смотря куда-то вдаль, пока Вэй Усянь смотрел в небо искрящимися глазами, а на губах его играла широкая улыбка. Какая потеря, что он не испытывал подобных ощущений раньше! Стоит делать это почаще.       Несколько следующих дней весь мир заклинателей буквально кипел. Кто-то говорил о смертях Цзинь Гуаньшаня и Цзинь Цзысюня, кто-то говорил о заключении Главы Ордена Су, кто-то о покушении Цзинь Гуанъяо на Цзинь Цзысюаня, кто-то распускал слухи о том, что тот находится в плену и его заставили подписать документ, отправленный госпоже Цзинь, а некоторые и вовсе упоминали Лань Ванцзи, который до сих пор находился в Пристани Лотоса и всерьез думали о том, не повлиял ли Старейшина Илина на его разум, оставив рядом с собой. Всё больше и больше волнений поднималось в разных кланах, и только одно объединяло их всех – страх перед Орденом Цзян, открыто практикующим теперь Темный Путь, начавшийся с Вэй Усяня и теперь перешедший на его названную семью – Цзян Яньли и Цзян Чэна.       — Нет, ты только посмотри, Лань Чжань, они говорят о том, что я тебя околдовал темной магией и держу тебя в плену в качестве защиты, — возмутился Вэй Усянь, откинув от себя бумагу с донесением из «внешнего мира», в котором они до сих пор не появлялись.       — Мгм, — только и отозвался Лань Ванцзи, сидящий за столом напротив Вэй Усяня.       — Кем они меня считают вообще?       — Старейшиной Илина, основателем Темного Пути, безумцем, что создал Тигриную Печать Преисподней и водится с ожившими трупами, которых сам же и поднял, — перечислял Ханьгуан-цзюнь, перелистывая очередную страницу книги.       — На этот вопрос не обязательно было отвечать, — закатил глаза Вэй Усянь, взяв очередную бумагу со стола. Он не любил разбираться со всеми этими донесениями, но Цзян Чэн сейчас был занят тренировкой адептов, а Цзян Яньли почти всё время находилась рядом с Цзинь Цзысюанем, так что эта «честь» досталась ему. Откинув очередную бумагу, где шла речь о клане Су, он взял следующую, отличающуюся от всех остальных.       — Эта от Цзэу-цзюня, — прокомментировал Вэй Усянь, раскрывая письмо, пробегая взглядом по аккуратным иероглифам, и тихо усмехнулся, протянув раскрытый документ Лань Ванцзи. Тот, дочитав страницу до конца, вернул цветок-закладку на её привычное место и принял в руки документ.       — Брат созывает Совет кланов в Облачных глубинах.       — Странно, что совет будет проходить не в Цинхэ. Хотя, вероятно, Не Минцзюэ сейчас находится в Гусу, а потому и Совет будет проходить именно там. Другой вопрос, почему нас зовут туда? — Вэй Усянь легко привык к обществу Лань Ванцзи рядом с собой, даже перестав считать его слишком скучным, ведь если раньше тот пытался контактировать с ним как можно меньше, то сейчас они почти всегда находились рядом и ни одна его фраза не оставалась без внимания и без ответа. Это ли не праздник жизни?       — Я не представляю себе Совет кланов в Гусу, ведь правилами запрещено шуметь, а на таких сборищах обычно криков столько, что твой дядя будет в ужасе, как и все те, кто ни разу не был на Совете, — усмехнулся Вэй Усянь, перебираясь на другую сторону стола, и улегся прямо на пол, из волос Лань Ванцзи выцепив конец лобной ленты, не натягивая, просто перебирая её в пальцах, чтобы занять руки.       — Именно поэтому, — лаконично ответил мужчина, откладывая документ на край стола, и опустил взгляд на голову Вэй Ина, что лежала теперь у него на бедре.       — Думаешь, нас туда зовут, чтобы мы могли высказаться? Без лишнего шума? Я сомневаюсь, что Лань Цижэнь вдруг решил, что мы не такие уж плохие и решил дать нам шанс, — Вэй Усянь уже представлял себе лицо старика Лань, мысленно дорисовывая ему пар из ушей и невольно хохотнул.       — Брат – Глава клана. Он может сделать выбор сам. Мы никогда не перечили дяде, но обстоятельства могут меняться, — прокомментировал Лань Ванцзи, переводя взгляд на игривые пальцы, что то и дело накручивали край лобной ленты и снова распускали её.       — Вот это да, что я слышу! Лань Чжань… Нет, великий Ханьгуан-цзюнь отказывается от консервативных взглядов своего клана. Всё-таки я тебя испортил, — посмеивается Вэй Усянь, коротко щурясь, и стягивает с головы Лань Ванцзи ленту, приподнимаясь.       — Ленты могут касаться только родители, жена и дети, — напоминает будто бы между делом Ханьгуан-цзюнь, встречаясь взглядом с Вэй Усянем, но того это явно не смутило. Он был слишком бесстыжим, чтобы так легко отступить в такой ситуации.       — Ну родителем или ребенком я тебе определенно стать не смогу… Женой, кстати, тоже, — вслух проговаривал Вэй Усянь, расправляя лобную ленту у себя в руках, а затем и вовсе приложил её к своему лбу, завязывая на затылке, буквально чувствуя ледяной обжигающий взгляд, от которого по всему телу прошлась дрожь. Он не выдержал и ткнул пальцами прямо в лоб Лань Ванцзи, который снова думал о чем-то не том, портя самому себе настроение.       — Не могу я быть тебе женой, как минимум, потому что я не женщина, а мужчина. Мужем могу быть. Хочешь? — прямо в лоб спросил Вэй Усянь, поправляя на лбу ленту, вернувшись окончательно в сидячее положение. Лань Ванцзи медлил, но не оттого, что не знал ответа на этот вопрос, и уже в который раз, едва он хотел ответить, как в дверь раздался стук.       — Думай над местом, — даже не слушая ответ выпалил Вэй Усянь, и так зная, какой ответ будет, быстро стягивая с себя ленту, возвращая её владельцу, и подскочил к дверям, раздвигая их, натыкаясь на целую группу народа перед ними. На Вэй Усяня смотрело сразу несколько пар глаз. Во главе группы стояли две девушки – Вэнь Цин и Цзян Яньли, позади них стояли Вэнь Нин, который почти всегда сопровождал свою сестру, и Цзян Чэн, которого явно привлекли по дороге, и он не понимал, зачем он пришел сюда вместе с остальными.       — Цзинь Цзысюань окончательно пришел в себя. Повреждение еще не затянулось до конца, но он уже может отправиться в свой Орден, сообщила Вэнь Цин, сцепив руки перед собой, начиная сразу, без лишних предисловий.       — Я отправлюсь вместе с ним, — решительно кивнула Цзян Яньли.       — Сестра, ты останешься здесь. Во-первых, тебе нельзя волноваться. Во-вторых, все считают тебя виновной в смерти Цзинь Гуаншаня, — тут же возразил Цзян Чэн, выходя вперед и вставая рядом с Вэй Усянем, который всё еще хранил молчание, так и не понимая, почему эту информацию решили сообщить ему, при чем целой группой людей.       — Он чуть не убил собственного сына!..       — Через семь дней Совет кланов в Облачных глубинах. Нас туда зовут. Цзинь Цзысюаню лучше бы вступить в свои права до того времени, чтобы нам не приписывали то, что мы держим его здесь в плену, — Старейшина Илина оперся плечом на одну из сдвинутых в сторону дверей, скрещивая руки на груди, прерывая этот спор, который чуть не завязался между братом и сестрой Цзян.       — Совет кланов в Облачных глубинах? Его созывает Цзэу-цзюнь? — сразу же переключился Цзян Чэн на более важную для него лично деталь.       — Думаю, речь пойдет о Цзинь Гуанъяо, а учитывая, что мы приглашены, будет поднят вопрос о перемирии, чтобы успокоить кипящий заклинательский мир. На нашей стороне будет Лань Чжань, — рассуждал вслух Вэй Усянь, коротко заглянув в сторону, где упомянутый им мужчина вернулся к чтению, но он прекрасно видел, что это было лишь видимостью. Лань Ванцзи поменял сторону стола, теперь сидя лицом к двери, и наверняка наблюдал за их разговором, внимательно вслушиваясь в слова.       — А-Сюань тоже, — уверенно добавила к этому Цзян Яньли, — Теперь я точно отправлюсь вместе с ним в Башню Кои.       — Будет лучше, если он отправится один и сам объяснится со своей матерью без лишних глаз. Мы встретим его через несколько дней в Облачных глубинах, как Главу Ордена Цзинь, — покачал головой Вэй Усянь, тоже будучи против, чтобы шицзе отправлялась в Башню Кои без них.       Долгие споры на эту тему ни к чему не привели – братья настояли на том, чтобы Цзян Яньли осталась в Пристани Лотоса, а затем отправилась с ними в Облачные глубины. На следующий день, когда Цзинь Цзысюань уже оправился и Цзян Яньли убедилась, что с ним всё в порядке и он сам сможет добраться до Башни Кои, он отправился домой, чтобы рассказать своей матушке обо всем произошедшем. О намерении своего отца, о планах Цзинь Гуанъяо, о собственном ранении, из-за которого ему пришлось остаться в Пристани Лотоса, и доказать, что он не был пленником и сам прибыл туда раньше армии, а затем и принять титул, что был его по праву родства.       Неделю спустя. Облачные Глубины.       — Теперь все Великие Ордена сменили своих глав. Теперь они все из одного поколения, — тихо шептались между собой адепты разных кланов, прибывшие на Совет.       — Кажется, пора менять расстановку кланов. Мы ведь тоже совсем не малый клан. Почему мы должны слушать этих детей, когда и мы и Главы наших кланов – намного старше и опытнее? — возмущался еще один из обсуждающих чуть громче остальных.       — Может потому, что мы сильнее? — раздался за его спиной голос, который был слишком хорошо знаком всем им, и который вызывал неконтролируемую дрожь. Вэй Усянь, собственной персоной, стоял перед ними с ехидной ухмылкой, держа одну руку за спиной, явно держа в ней Чэньцин.       — Ты не глава клана. Ты сын слуги, — огрызнулся один из группы адептов, зная, что на территории Облачных глубин запрещены крики и драки, а значит, ему ничего не грозило.       — Вэй Усянь – часть клана Цзян. Следите за своим языком, — тут же вступилась Цзян Яньли, смерив адепта уничижительным взглядом, будто считала его после этих слов не больше, чем муравьем. От такого взгляда и этих слов по загривкам пробежались мурашки, и никто не посмел ответить ей, стушевавшись.       — Шицзе, это нечестно. Ты двумя фразами навела на них столько ужаса, сколько не получалось у меня, — возмутился Вэй Усянь, когда они вдвоем отошли немного дальше.       — Неправда. Ты разве не помнишь, сколько ужаса ты наводил на всех заклинателей после войны с кланом Вэнь? А это всего лишь группа адептов, — тихо засмеялась Цзян Яньли, поправляя свои черные одежды, к которым привыкла за время своего обучения и теперь ей не хотелось снова возвращаться к другой одежде.       — Ладно-ладно, — усмехнулся в ответ Вэй Усянь, подходя ближе к людям своего Ордена. Среди прибывших были все важные участники, которые сейчас состояли в Ордене Цзян – сам главенствующий клан в лице Цзян Чэна и Цзян Яньли, клан Вэнь в лице Вэнь Цин и Вэнь Нина, и Вэй Усянь, клан которого должен был носить его фамилию, но его устраивало его нынешнее положение, ведь клан ему пока было набирать не из кого, так что он просто был правой рукой Цзян Чэна, как и его отец когда-то был другом, почти братом и помощником Цзян Фэнмяня.       Прибывший вместе с ними Лань Ванцзи распрощался с ними на входе и отправился по своим делам. Ему нужно было до Совета встретиться с Лань Сичэнем и Лань Цижэнем.       — Идем. Все уже заняли свои места, остались только мы, — Цзян Чэн встал во главе, по правую руку друг за другом встали Цзян Яньли и Вэй Усянь, по левую – Вэнь Цин и Вэнь Нин, направившись в зал, где все Главы Орденов уже сидели за своими столами, и стоило им только вступить внутрь, как все люди мгновенно стихли, обращая на них свой взгляд. Кто-то смотрел со злостью, кто-то с опаской, ведь совсем недавно эти пять человек победили Объединенную армию, а теперь появились здесь, всем своим видом демонстрируя свое бесстрашие и превосходство. Орден Цзян в полной тишине прошествовал к своим столам, занимая свое законное место на Совете.       — Еще раз приветствую всех, — взял слово Лань Сичэнь, поднявшись со своего места, сделав небольшой шаг вперед, привлекая общее внимание, чтобы оторвать взгляды от Ордена Цзян, — Благодарю всех за то, что отозвались на мой призыв и посетили Облачные глубины по моей просьбе. У нас есть несколько вопросов, которые необходимо обсудить.       — Что здесь делает Орден Цзян?! — не выдержал Глава клана Яо, который выжил во время первой атаки на Пристань Лотоса, сбежав одним из первых, назвав это тактическим отступлением, и явно успев оправиться за эти несколько дней до своего привычного состояния.       — Глава Ордена Яо. Во-первых, в Облачных глубинах запрещен шум, поэтому, прошу, умерьте свой гнев. Во-вторых, это правильный вопрос, и если бы Вы позволили мне продолжить, я бы дошел до этого, — вежливо улыбнулся Лань Сичэнь, чуть склонив голову, на что Глава Ордена Яо явно опешил, ведь обычно все его слова на подобных сборах поддерживали, а сейчас его не только заткнули, но и сделали замечание. Тонкое и вежливое, но всем понятное, и на которое невозможно было больше возражать, а потому он лишь хмыкнул.       — Как обиженный ребенок, — тихо прошептал Вэй Усянь себе под нос, скривив губы, на что Цзян Чэн, сидящий рядом, только коротко усмехнулся, столь же тихо, снова обращая внимание на Цзэу-цзюня.       — Первое, что достойно внимания – это Цзинь Цзысюань, возглавивший Орден Ланьлин Цзинь. Примите наши поздравления, молодой господин Цзинь. Надеюсь, Путь Ваш будет светлым, а правление мудрым, — улыбнулся Лань Сичэнь, уважительно склонив голову, завершая тем самым это предисловие. Остальные Главы Орденов поддержали это поздравление-наставление тихими голосами.       — Второе: этот вопрос уже поднял Глава Ордена Яо. Речь пойдет о положении кланов и их взаимодействии. Этот вопрос касается всех Орденов без исключения, в том числе – Ордена Цзян, все еще являющегося одним из четырех Великих. Мы должны вернуть мир между кланами, — продолжал свою речь Лань Сичэнь, начиная расписывать все плюсы от плодотворного сотрудничества и мирного сосуществования как в прошлые времена, и говоря о том, что он надеется на всеобщее благоразумие.       Вэй Усянь откровенно заскучал на этой части речи – его всегда утомляли длинные речи на подобных сборищах, а потому он начал озираться по сторонам в поисках возможного развлечения. Он видел все знакомые лица – с кем-то он учился раньше здесь же, в Облачных глубинах, с кем-то сражался бок о бок во время осады Безночного города, с кем-то виделся уже позднее, на таких же Советах кланов. Постепенно взгляд вернулся на Лань Сичэня, а затем за его спину, туда, где сидел Лань Ванцзи с одной стороны, и Лань Цижэнь с другой. Оба хранили молчание, просто смотря перед собой, словно и не видя никого.       Вэй Усянь в этот момент поддался даже некой ностальгии, вспомнив первую встречу с Лань Чжанем, когда они подрались из-за того, что он нарушил сразу множество правил одно за другим. Вся эта слишком уж серьезная обстановка так и требовала разрядки, хотя бы для самого Вэй Ина, который больше не мог просто сидеть, и слушать все те очевидные вещи, которые озвучивались. Вытащив из мешочка небольшого бумажного человечка, Вэй Усянь незаметно нарисовал на нем несколько символов и нашептал на него слова, которые нужно было передать, а затем отправил его в путь.       Лань Ванцзи же привык уже давно к затяжным речам и мог, кажется, бесконечно слушать то, что ему говорят, так и сидя с безразличным лицом. И ему действительно нужно отдать должное, ведь на лице его не дрогнул ни единый мускул, когда по его спине карабкался бумажный человечек, пока не оказался у шеи и уха, прижимаясь к коже и прикрываясь длинными волосами, чтобы не быть замеченным.       — Лань Чжань, скажи, а если бы я сейчас нарушил правила, ты бы снова отправил меня переписывать правила вашего Ордена? — прошептал на ухо голос Вэй Усяня, хотя тот и сидел достаточно далеко. Лань Ванцзи медленно перевел взгляд на явный источник этого вопроса. Сам виновник в это время сидел, будто не имеет к этому никакого отношения, с совершенно невинным взглядом смотря на него, одними губами произнося «нет», не издав ни малейшего звука. Со стороны казалось, что он и вовсе просто шевельнул губами, но тот, кому это было адресовано, всё увидел, растягивая губы в широкой улыбке.       — «Расскажешь?» — так же одними губами поинтересовался Вэй Усянь.       — «Нет», — без сомнений снова шевельнул губами Лань Ванцзи, отводя взгляд, но так и не двигался больше, не спеша убирать прилипшего к нему бумажного человечка. Во-первых, это привлекло бы лишнее внимание, во-вторых, он не мешал ничем, кроме того, что периодически пытался тянуть его за розоватую мочку уха – сил в этой фигурке было немного, так что это почти не мешало. Почти.       — …именно поэтому нам необходимо вернуть спокойствие в наш мир. Теперь, прошу, выскажетесь, не перебивая друг друга, по одному, — подытожил Лань Сичэнь свою длинную речь, и первым указал на Не Минцзюэ, как самому старшему среди Глав Великих Орденов, и как тот, с кем всегда считались другие кланы. Мужчина поднялся на ноги, переводя внимание на себя.       — Цзэу-цзюнь прав в том, что Орден Цзян не делал ничего плохого после возвращения Вэй Усяня в Орден, и даже избрав Темный Путь, который никто из нас не поддерживает. Когда-то и Орден Не, начиная заклинать при помощи сабель, а не мечей, был осужден, но сейчас никто не сомневается в том, что это такой же нормальный путь заклинательства, пусть и отличающийся от того, которому многих учат с детства. Пристани Лотоса пришлось защищаться, когда на них напала Объединенная армия Ордена Цзинь и иных кланов. Сейчас тот, кто больше других желал заполучить Тигриную Печать, уже отправился к предкам, погибнув на поле боя. Свое отношение к этой войне между Орденами мы выразились однозначно – мы не поддерживаем её, — проговорил мужчина, которого никто не осмеливался перебить в ходе его речи, но стоило ей закончиться, как с нескольких сторон раздались вопросы.       — Вэй Усянь поднимает мертвых и оскверняет могилы, использует темную, разрушающую энергию, втягивает в это весь Орден Цзян!       — Сколько заклинателей погибло от их рук в эти два дня?!       — Тигриная Печать Преисподней – артефакт, который должен быть отдан.       — А как же клан Вэнь? Они сидят здесь сейчас, будто им позволено!       — А если мы вспомним тропу Цюнци, долг за который так и не был оплачен?! — возмущались Главы и адепты разных Орденов, вплетая всё более ранние события.       — Тишина! — не выдержал Лань Цижэнь, призывая всех к спокойствию, и тряхнул головой, будто у него разболелась голова от этого галдежа.       — Позвольте мне ответить на всё вышесказанное, — усмехнулся Вэй Усянь, поднимаясь на ноги, вызывая всеобщее молчание и настороженность. Никто не ждал от него чего-то хорошего.       — Прошу, молодой господин Вэй, — сделал приглашающий жест Лань Сичэнь, а Цзян Чэн просто кивнул, как бы подтверждая то, что Вэй Усянь будет говорить от имени всего Ордена, доверяя ему это.       — Давайте начнем по порядку, с более давних событий и дойдем до сегодняшнего дня, — сам предложил Старейшина Илина и сам же с собой согласился, выходя на середину зала, потому что весь его монолог будет не таким уж коротким, чтобы вещать из-за стола.       — Клан Вэнь. Эти люди, что сидят здесь и сейчас входят в состав Ордена Цзян, не причастны к тем злодеяниям, которые творил Вэнь Жохань. Есть также кланы, что были вассальными кланами Ордена Вэнь, — Вэй Усянь указал на нескольких глав кланов, которые тут же отвели взгляды, — И эти люди не подвергаются такому давлению. Почему же конкретно эти люди должны отвечать за всех? — задал вопрос он всем присутствующим, но никто не мог ответить на этот вопрос, который всё время лежал на поверхности, но почему-то никто им не задавался.       — Далее, Тропа Цюнци. Вы называете это резней. Я называю это возмездием. Кровавым долгом. Те адепты на Тропе Цюнци, что были из разных кланов, решили, что раз уж клан Вэнь все притесняют, то и они могут забивать их, втыкать в их тела флаги для привлечения демонов. Они чувствовали свою безнаказанность, называя это «перевоспитанием». Вэнь Нин отомстил за себя и свою семью. За всех, кто погиб за то, чего они лично не делали, — Вэй Усянь указал на тихого Вэнь Нина, что выглядел вполне по-человечески, если не считать слишком уж бледной кожи и черных линий на шее.       — Мы справедливо требуем возмещения, — ответил один из Глав, чьи адепты так же погибли на Тропе.       — Если Вы позволите, мы можем провести прямо сейчас «Расспрос». Вэнь Нин мёртв, а значит, его душе можно задать все интересующие вопросы, — предложил Вэй Усянь.       — Это действительно могло бы ответить на вопросы, — кивнул Лань Сичэнь, соглашаясь с этим предложением.       — Ханьгуан-цзюнь, прошу, не могли бы Вы помочь нам с этим делом? — вежливо поинтересовался Вэй Усянь, в то время как бумажная фигурка уже забралась за светлый ворот, спрятавшись.       Лань Ванцзи лишь кивнул, раскрывая мешочек цянькунь. На коленях мужчины появился знаменитый семиструнный гуцинь.       — Прошу, Ханьгуан-цзюнь, приступайте. Сразу напомню всем, кто, возможно, не знаком с «Расспросом» и его исполнителем. Отвечающий не может лгать или уходить от ответа с того момента, как отозвался впервые. В переводе с циня нам так же могут помочь Цзэу-цзюнь и Лань Цижэнь. Думаю, этим людям можно доверять, — улыбнулся Вэй Усянь, передавая все внимание Лань Ванцзи, и тот без предисловий коснулся пальцами струн, устанавливая связь, а затем задавая первый контрольный вопрос. В ответ гуцинь издал три ноты.       — Вэнь – Цюн – Линь, — перевел Лань Ванцзи, смотря на инструмент.       — «Ты убил адептов разных кланов на Тропе Цюнци?» — следующий вопрос.       — «Да», — отозвался инструмент.       — «Они убили тебя?»       — «Да»       — «Они убивали кого-то еще?»       — «Да»       «Расспрос» был не слишком долгим, Главы Кланов так же задали несколько уточняющих вопросов, ответы на которые давали очевидную картину – люди клана Вэнь, которых отправили в заточение на Тропу Цюнци оказались не просто в лагере для доживания своих жизней, а оказались заперты и подвергались постоянным пыткам, которые влекли за собой смерть.       — Спасибо, Ханьгуан-цзюнь, — поблагодарил Вэй Усянь, коротко склонив голову, и отвесил такие же поклоны Лань Сичэню и Лань Цижэню, которые переводили вопросы, задаваемые Лань Ванцзи.       — Итак, теперь, я думаю, вопросов относительно кровавого долга клана Вэнь не осталось, — подытожил Старейшина Илина, снова возвращая к себе всё внимание, и вернулся к списку того, что не устраивало высказавшихся ранее Глав Орденов.       — Кому и почему я должен отдать Тигриную Печать? Где гарантия, что темная энергия, заточенная внутри этого артефакта, не подчинит того, в чьи руки она попадет? Где гарантия, что никто не воспользуется ею, чтобы возвыситься над остальными кланами? — мужчина обвел взглядом всех присутствующих, явно ожидая возражений.       — Где гарантия, что ты сам не воспользуешься этим? — сощурился Глава клана Яо, у которого на Вэй Усяня были теперь личные счеты.       — Я не сделал этого до сих пор. Уже несколько лет я мог бы быть на самой вершине, если бы захотел, но мне этого не нужно, а учитывая то, что мы сейчас спокойно ведем беседу, становится понятно, что Тьма меня не подчинила, не так ли? — усмехнулся Вэй Усянь, заложив руки за спину. Возразить на это сразу же ничего не смогли, а мужчина уже перешел к следующему вопросу.       — Количество человек, погибших за эти дни, вам должно быть известно лучше, чем нам. Наши потери равны нулю, — будто бы отчитался Вэй Усянь, разводя руки в стороны, а из-за его самолюбования Лань Цижэнь, казалось, скоро все зубы себе раскрошит от той силы, с которой он сжимал челюсть. Видеть Вэй Усяня в Облачных глубинах, к тому же столь активно рисующимся, было выше сил его терпения.       — Но почему вы вешаете эти смерти на нас? Это Объединенная армия напала на Пристань Лотоса. Это вы собрались сравнять её с землей, а всех нас развеять по ветру. Вашу тысячную армию встретило пять человек. Все пять человек живы и здоровы, — Вэй Усянь покачал головой, считая это обвинение абсурдным.       — Вэй Усянь прав. Атакующая сторона не может предъявлять обороняющейся за понесенные потери, — неожиданно поддержал Не Минцзюэ, и хотя у него не были теплые отношения с Вэй Усянем, это возражение он тоже считал абсолютно идиотским. Напасть, проиграть, а за это же требовать возмездия? По его разумению, это работало совершенно не так.       — Благодарю, Чифэн-цзюнь, — кивнул Вэй Усянь, легко скрыв свое удивление, а потому и поблагодарил он даже слишком искренне, ранее считая, что этот человек уж точно никогда не смирится с его существованием, но было похоже, что Лань Сичэнь хорошо влияет на своего старшего названного брата.       — И, наконец, Путь Тьмы. Темная кривая дорожка… Я думал об этом Пути уже много лет назад, еще во времена юношества я говорил о нем. Учитель Лань Цижэнь тогда резко прервал все мои рассуждения, задав вопрос, как я могу гарантировать, что тёмная энергия будет полностью мне подчиняться и не навредит другим. Тогда я ответил, что я еще не думал об этом, на что мне сказали: «если ты подумаешь об этом, то заклинатели всего мира просто не позволят тебе существовать!», — процитировал Вэй Усянь Лань Цижэня, слишком хорошо помня этот эпизод, ведь тогда его сразу же выгнали из класса, а большего ему тогда и не было нужно.       — Вы были правы. Заклинатели не хотят давать мне существовать, — кивнул Старейшина Илина, обращаясь к Лань Цижэню, который смотрел на него, сжав губы в тонкую линию, — Но тем не менее, у меня появился ответ на Ваш вопрос. Я могу гарантировать, что Тьма не навредит окружающим, если сам заклинатель этого не захочет, — закончил он, конечно, не выдавая никаких своих секретов, ведь сейчас они не были в положении учителя и ученика, а потому он имел полное право оставить свой ответ при себе, лишь давая знать, что теперь таковой имеется.       — В любом случае, то, как и чем заклинают адепты Ордена Цзян – это дело только лишь Ордена Цзян. Каждый Великий Орден отличается друг от друга – Орден Не заклинает при помощи жаждущих сабель, Орден Гусу Лань по большей части использует музыкальные инструменты и технику смертельных струн, так почему же вы считаете, что Орден Цзян не может использовать Темную силу в стезе заклинательства? Мы так же можем сражаться против любых демонов и монстров, используя свои техники, однако используя иной вид энергии, — закончил на этом Вэй Усянь, направляясь на свое место. Постепенно с разных сторон начали шептаться, кто-то говорил о логичности слов, кто-то консервативно стоял на том, что должен существовать лишь Путь Меча и никакого иного, и пока люди спорили между собой, мужчина уже вернулся на свое место и занял место рядом с Цзян Чэном.       — Мог бы и сам пойти. Заставил меня отдуваться за двоих, — фыркнул Вэй Усянь, пихнув своего заклятого брата в бок, пока никто не видел.       — Это ты любитель потрещать, вот и занимайся этим. Уж в заговаривании зубов тебе точно нет равных, — едва заметно усмехнулся Цзян Чэн, вслушиваясь в разносящиеся шепотки по всей зале.       — Думаю, нам так же нужно выслушать Главу Ордена Цзинь. Прошу, — Лань Сичэнь призвал всех к тишине, давая слово Цзинь Цзысюаню. Он медленно поднялся на ноги, кивая всем присутствующим. Его рука все еще висела на перевязи, и, хотя рана уже почти затянулась благодаря лекарствам, что дала ему Вэнь Цин, свободно двигать рукой он все еще не мог.       — Думаю, стоит сразу сказать, что я не поддерживал намерение своего отца напасть на Пристань Лотоса и был против развязывания войны, — сделал небольшое вступление Цзинь Цзысюань, но не успел он продолжить, как его уже прервали.       — Это правда, что Вас удерживали в плену? — выступил кто-то из адептов малоизвестного клана.       — Это полнейший вздор. В Пристани Лотоса я остался из-за ранения, которое получил от собственного отца. Вэнь Цин и Цзян Яньли помогли мне в короткие сроки встать на ноги и вернуться в Башню Кои, — Цзинь Цзысюань с нежностью взглянул на свою невесту, все еще намереваясь жениться.       — Как вышло, что Вы выступили против своего отца?! — удивился Глава клана Оуян, один из самых почтенновозрастных заклинателей на Совете.       — Он хотел убить мою невесту и моего ребенка. Я не мог остаться в стороне, — тут же по зале разнеслись вздохи возмущения и удивления. Пожалуй, никто не мог ожидать того, что Цзинь Гуаншань решит убить своего будущего внука и его мать.       — Что касается возвращения доброго имени Ордена Цзян – я полностью поддерживаю. Я давно знаю Главу Ордена Цзян, Цзян Яньли и Вэй Усяня, и несмотря на то, что раньше у нас с ними случались разногласия, я уверен в том, что все они справедливы и благородны, и несмотря на избранные методы заклинательства, они остаются такими же, как ранее, — высказал свое мнение Цзинь Цзысюань и вернулся на свое место.       Когда все Великие Ордена высказались, пришло время более маленьких – Главы теперь явно были в замешательстве, ведь сегодня они получили много новой информации, которую теперь стоило переосмыслить. Некоторые, более консервативные, всё равно были против клана Цзян, призывая их сначала отказаться от Пути Тьмы, и лишь после этого они подумают над этим еще раз, другие неожиданно перешли на другую сторону, соглашаясь с приведенными сегодня аргументами и всеми возможными подтверждениями.       Когда высказались все, Лань Сичэнь поднялся на ноги снова, призывая всех к молчанию.       — Исходя из наших подсчетов и общих настроений, мы можем сделать вывод, что Орден Цзян вновь может участвовать в Советах Орденов и имеет все те же права и полномочия, что и ранее, — подытожил обсуждение Глава Ордена Лань, действительно внимательно выслушав всех, кто хотел высказаться.       — Надеюсь, все прошлые события так и останутся в прошлом, а все будущие будут мирными и продуктивными для обеих сторон, — кивнул Цзян Чэн, показывая, что общее настроение понятно, и несмотря на то, что у них все равно достаточно много противников, все основные силы Орденов, больших и малых, остались либо нейтральны, либо перешли на их сторону.       Вэй Усянь на этой части снова откровенно заскучал, незаинтересованно покручивая в пальцах флейту, про себя думая о том, что им, вообще-то, никакое одобрение со стороны и не нужно, им и без этого бы хорошо жилось, но он так же понимал, что нужно думать и о других адептах, что состояли в их Ордене. Побывав и героем, и изгоем он понимал, что несмотря на все бахвальство и убеждение себя в том, что ему никто не нужен и он сам со всем прекрасно справится, слова так и оставались словами. Именно поэтому сейчас он не выступал здесь с речью о том, что всем этим заклинателям стоит засунуть себе их одобрение и снисхождение куда поглубже, а просто сидел, позволяя более дипломатичному Цзян Чэну завершить этот разговор.       — Прошу прощения, могу я задать вопрос? — неожиданно для всех на ноги встала Цзян Яньли, аккуратно придерживая живот, обращаясь прямо к Лань Сичэню.       — Прошу, Дева Цзян, — кивнул Лань Сичэнь, переводя взгляд на девушку.       — Остался один вопрос, который мне хотелось бы вынести на обсуждение. Прошу, не подумайте о том, что я подвергаю сомнению Ваши действия, но мне хотелось бы узнать, какое решение Вы и Чифэн-цзюнь вынесли в отношении Цзинь Гуанъяо, — поинтересовалась девушка. Она не могла оставить без внимания человека, который был ответственным за покушение на нее, её ребенка и мужа, а вместе с тем человека, который был одним из тех, кто любыми способами хотел завладеть Тигриной Печатью ради собственной выгоды.       — Конечно, Дева Цзян, это очень важный вопрос, ответ на который Вы имеете полное право знать, — кивнул Лань Сичэнь, и хотя внешне он почти остался столь же спокойным, глаза его несколько опустели, — Обсудив всё со старшим братом, вспомнив все прошлые заслуги и ошибки, а так же недавние события в Пристани Лотоса, свидетелем которых мне довелось стать, мы уже собирались вынести достаточно жестокое решение по отношению к нашему младшему брату, но он рассказал обо всех планах Цзинь Гуаншаня, а так же выдал местонахождение Сюэ Яна, повинного во многих злодеяниях, так что мы немного смягчили его приговор. Он останется в Облачных глубинах, лишившись возможности их покидать до конца дней. У него останется лишь его собственная жизнь, которую ему придется посвятить переосмыслению своих поступков. Он не успел сделать ничего непоправимого, поэтому мы считаем такую меру заточения достаточной для дальнейшего перевоспитания. Если мы увидим, что он вернулся к своим прошлым помыслам, мы полностью лишим его сил, поместив в одиночное заточение, — проговорил Лань Сичэнь, словно зачитал приговор для своего собственного брата, и хоть раньше он с теплом относился к Цзинь Гуанъяо, его шантажирование жизнью Лань Ванцзи провело между ними довольно толстую черту, которую сложно было просто так преодолеть.       — Благодарю за подробное пояснение, Цзэу-цзюнь, — Цзян Яньли поклонилась и вернулась на свое место, вполне удовлетворившись таким решением. Она никогда не была кровожадной или жаждущей пыток и чужих страданий, да и непоправимого действительно ничего произойти не успело, так что пожизненное воспитательное заключение за намерение её вполне устроило.       Дальше пошли более мелкие обсуждения, которые различные кланы должны были обсудить друг с другом.       — Оставляю это на тебя. Мне нужно пройтись, иначе во мне скоро будет дыра от взгляда старика Лань, — тихо шепнул Вэй Усянь на ухо Цзян Чэну и тихо выскользнул на улицу, пока никто не успел его остановить. Мужчина не был здесь со времен своего обучения, но все было, как и прежде, несмотря на то что Облачные глубины были сожжены, а позже восстановлены. Пожалуй, это было даже слишком консервативно. Вэй Усянь медленно прогуливался по знакомым дорожкам, вспоминая то одно, то другое место, в которых он проказничал или встречался с Лань Чжанем, в очередной раз провоцируя его на что-то вроде «Убожество!» или «Вздор», будто в его словарном запасе не было иных слов. Ноги несли мужчину вперед до тех пор, пока он не услышал в отдалении какой-то шорох и копошение, которые привлекли его внимание. Конечно, любопытство сделало свое дело, и он медленно покрался в сторону звуков, вскоре оказываясь на поляне с множеством белых ушастых комочков.       — И почему я уверен, что все эти кролики от тех двоих, которых я принес тогда? Хотя, кажется, они оба были самцами… Лань Чжань нашел им самку? — усмехнулся себе под нос Вэй Усянь, весело заходя на поляну и вскоре завалился прямо в траву, наведя шороху среди белых комочков, которые разбежались подальше от наглого человека, что растревожил их, но постепенно они обвыклись, подходя все ближе и ближе, а затем и вовсе забрались на него целой горкой.       Вэй Усянь и сам не заметил, как задремал под мирное сопение и пыхтение кроликов, что ползали по нему и копошились где-то в складках одежды. Проснулся мужчина, когда солнце уже клонилось к горизонту, разливая по поляне розово-золотистый свет, но не сам – он ощутил, как с его груди мягко сняли одного из кроликов, а потому открыл глаза, почти тут же встречаясь взглядом с Лань Ванцзи, который сидел рядом с ним, и на котором так же ползали кролики.       — Здесь, — тихо сказал он, вызывая на лице еще сонного Вэй Усяня полнейшее замешательство.       — Что «здесь»? — переспросил Старейшина Илина, медленно садясь, придерживая целую группу кроликов, чтобы те не свалились с его груди и живота, по одному спуская на мягкую траву.       — Ты сказал мне думать над местом. Это хорошее место, — сообщил Лань Ванцзи, неспешно поглаживая одного из кроликов между ушей, пальцами зарываясь в мягкую шерстку.       — Но здесь ничего нет. Обычно ведь это делается перед… Ну, алтарем? — с сомнением поинтересовался Вэй Усянь, на самом деле отчего-то испытывая слишком уж сильное волнение, и хотя несколько дней назад он говорил об этом с шицзе, сейчас легче ему от этого не было.       Три дня назад. Юньмэн, Пристань Лотоса.       — Я не знаю, что мне делать, шицзе, — Вэй Усянь ходил вокруг Цзян Яньли кругами уже около получаса, рассказывая ей обо всем, что его волновало. Он рассказал о поцелуе, о признании, обо всех ситуациях, в которых он был идиотом, о его порывистом признании перед несколькими людьми сразу, когда он кинул Тигриной Печатью в Цзинь Гуанъяо, озвучив, что ему и мир не нужен без Лань Ванцзи, а сейчас он очень переживал на этот счет.       — А-Сянь, если ты сделаешь еще один круг вокруг меня, у меня точно закружится голова, — тихо посмеивалась девушка, а затем похлопала по табурету перед собой, призывая мужчину сесть перед собой, и когда тот выполнил ее просьбу, она аккуратно поправила пряди его волос, что выбились из хвоста.       — Я не понимаю. Я что, обрезанный рукав? Надкушенный персик? Я ведь всегда тянулся и заигрывал с девушками, с чего вдруг Лань Чжань? — безустанно засыпал сестру вопросами Вэй Усянь, а в итоге просто рухнул вперед, утыкаясь лицом в ее ноги, издав тихое отчаянное завывание. Сейчас он действительно не был похож на Великого и Ужасающего всех Старейшину Илина. В таком состоянии он не напугал бы даже маленького ребенка.       — Любовь – есть любовь, А-Сянь. Она приходит неожиданно, но ты никогда не спутаешь её ни с чем другим, — улыбнулась Цзян Яньли, поглаживая Вэй Усяня по голове одной рукой, — Ты ведь никогда не заходил с девушками дальше нескольких заигрывающих фраз.       — Шицзе! — буркнул мужчина в её колени, явно смущаясь разговаривать на такую тему, но больше ему просто не к кому было пойти, ведь из самых близких людей лишь она могла пролить свет на то, что с ним происходит. Цзян Яньли тихо рассмеялась.       — Ты сам пришел ко мне поговорить, — безжалостно напомнила девушка, и снова услышала тихое подвывание, посмеиваясь с этой реакции, — Тебя смущает то, что вы оба с Лань Ванцзи мужчины?       — Это же странно. Как так случилось? — Вэй Усянь сполз с табурета, садясь на пол, и обнял ноги шицзе, опираясь подбородком на ее колени, и поднял взгляд.       — Если тебе с ним хорошо, и ты хочешь быть рядом с ним, к чему думать об этом? Не важно, как это случилось, важно лишь то, что ты чувствуешь, понимаешь? Он любит тебя. Ты его тоже, — с улыбкой рассуждала девушка, не видя причин для волнения.       — Я этого не говорил…       — Всё видно из твоих действий и слов. Тебе не обязательно произносить это вслух, — покачала она головой, с сестринской теплотой смотря на запутавшегося в себе Вэй Усяня. Им предстоял еще долгий разговор, но в итоге мужчина всё же успокоился, наконец поняв всё то, что он чувствовал, и тогда внутри него наступило умиротворение.       Однако сейчас, спустя эти три дня, в которые Вэй Усянь был спокоен, он снова был взволнован, и он даже не знал, чем именно. Тем, что прямо сейчас ему предлагают совершить брачное поклонение или тем, что за долгое время он снова оказался с Лань Ванцзи один на один?       — Есть, — Лань Ванцзи чуть повернул голову в сторону. Вэй Усянь проследил за его взглядом и обомлел – там стоял небольшой алтарь, лежали благовония и стояли свечи.       — Ты это серьезно? — тихо спросил мужчина, никак не в силах поверить в происходящее. Казалось, что он всё еще спит и видит очень уж реалистичный сон.       — Если ты не готов… — Лань Ванцзи привычно скрывал всё внутри себя, а потому не стал договаривать, просто спуская с себя кроликов, и поднялся на ноги, сразу же отправившись к выходу с поляны, — Забудь.       — Лань Чжань! — крикнул ему Вэй Усянь, тоже быстро пересаживая кроликов на землю, и подскочил на ноги, бегом направляясь за удаляющимся мужчиной, и скоро схватил его за руку, чувствуя, насколько она холодная и напряженная.       — Я… Я просто… был слишком удивлен. Я согласен. Идем-идем, — выпалил Вэй Ин, потянув Лань Ванцзи обратно на поляну, к самодельному алтарю, который явно был сделан там за то время, пока он безмятежно спал. Ему было немного неловко, но он не хотел видеть этого мужчину в таком состоянии, в котором он уходил. Он просто не хотел, чтобы он уходил.       Вэй Усянь первым уселся перед алтарем на колени. Лань Ванцзи теперь будто тоже вдруг перестал что-либо понимать и верить в происходящее, а потому несколько секунд медлил, пока его без нескольких минут супруг разделял благовония и свечи, которые предстояло возжечь.       — Так и будешь стоять? Ты же сам все приготовил, — Вэй Усянь протянул Лань Ванцзи несколько палочек благовоний. Тот только раз моргнул, а в следующий миг уже стоял рядом на коленях. Дальше все происходило в молчании под тихое шуршание кроликов в траве, которые заинтересованно наблюдали за людьми.       Благовония были зажжены и все слова про себя произнесены и воткнуты перед алтарем, затем были зажжены свечи и выставлены рядом. Первый поклон – Небу и Земле. Второй поклон – родителям, обращенный так же к алтарю, ведь ни у Вэй Усяня, ни у Лань Ванцзи родителей в живых уже не было. Для третьего поклона оба мужчины развернулись лицом друг к другу, встречаясь взглядами, переполненными сейчас множеством слишком разных чувств, чтобы можно было их выразить. Оставался последний поклон. Они одновременно кивнули, понимая друг друга без слов, и глубоко поклонились друг другу. Вэй Усянь знал все свадебные обычаи, ведь он собирался организовать своей шицзе самую лучшую в мире свадьбу, и поскольку многое в их случае сейчас было сделать невозможно, он вспомнил один, для которого у них сейчас было все необходимое – они сами и красная лента.       Мужчина поднял руку, легким движением стянув со своих волос ленту, распустив волосы, и обмотал ее вокруг своих запястий концами, после чего одним движением «поймал» Лань Ванцзи в своеобразную ленточную петлю. Конечно, по всем канонам нужно было обмотать красной лентой друг друга, но Вэй Усяню показалось достаточным и такой своеобразной «обмотки», потому что она позволила одним движением притянуть мужчину в белых одеждах к себе, заглядывая тому в глаза.       — Лань Чжань – Лань Чжань, думал ли ты когда-нибудь, что тот, кого ты поначалу называл «Убожеством», вдруг станет твоим мужем? — Вэй Усянь широко улыбнулся, чувствуя, что начальное оцепенение вдруг спало, а из всего волнения остался только легкий трепет. Ответ, впрочем, его совсем не волновал, потому что в следующую секунду он уже накрыл губы Лань Ванцзи поцелуем. Он же сказал, что нужно было делать это почаще.       Ланьлин. Месяц спустя.       — Шицзе, ты такая красивая! Ты затмишь своей красотой всех невест, которых когда бы то ни было видел этот свет, — широко улыбался Вэй Усянь, на что Цзян Яньли только легко хлопнула его по плечу, чтобы он её не смущал своими речами. После Совета кланов Цзинь Цзысюань еще раз выразил свое желание жениться на Цзян Яньли, долго извиняясь перед девушкой за то, что с самого начала отпустил её одну в Пристань Лотоса и не остановил своего отца. Цзян Чэн здесь не упустил своего, разрешив своей сестре выйти за него замуж лишь при условии постоянной и безоговорочной поддержки и связи семей, учитывая все последние изменения.       После таких решений, единолично принятых Цзинь Цзысюанем на посту Главы Ордена Ланьлин Цзинь, его мать не смогла вынести того, что её сын женится на женщине, чья репутация теперь запятнана Тьмой, и которая самым прямым образом связана со смертью её мужа, а потому она просто вернулась в свой прежний клан. Конечно, Цзинь Цзысюань пытался образумить свою матушку, уговорить её остаться в Башне Кои, но она была непреклонна.       Вэй Усянь когда-то давно обещал всем, что свадьба его шицзе будет самой масштабной и запоминающейся, и он не обманул – они не жалели ни сил, ни средств, ни времени, чтобы все организовать должным образом. Самые вкусные блюда, самые лучшие вина, самые дорогие подарки и множество приглашенных гостей, да артистов.       — Когда он тебя увидит, он скажет тебе то же самое. Я тебе точно говорю, — Вэй Усянь потер плечо, будто удар был очень сильным.       Церемония бракосочетания не шла ни в какое сравнение с тем, как они с Лань Ванцзи стали супругами. Все было покрыто дорогими красными и золотыми тканями и украшениями.       — Слишком вычурно. Я говорил, что половину этого можно было убрать, — тихо поделился Вэй Усянь с Лань Ванцзи, что стоял рядом с ним, наблюдая за тем, как Цзинь Цзысюань проводит все необходимые манипуляции со свечами и благовониями, и как они с Цзян Яньли, или теперь уже Мадам Цзинь, совершают все необходимые поклоны, закрепляя все напитками и красными лентами, обвязав друг друга.       Свадьба действительно удалась такой, что о ней не замолкали еще добрых несколько месяцев, до тех пор, пока на свет не появился Цзинь Лин, в быту Жулань. Его рождение праздновали с не меньшим размахом, чем свадьбу его родителей, как и каждую следующую за ней дату. Люди поражались тому, сколько же денег уходит на подобные торжества, но столь огромный Орден, как Ланьлин, это совершенно не волновало.       После Совета в Гусу Лань Сичэнь был избран Верховным заклинателем за свои решения, за примирение Орденов и прочие заслуги, каждая из которых была озвучена во время выбора кандидатуры. Его избрание было благом для многих, поскольку Советы в Облачных Глубинах не были похожи на рыночные площади, где все друг друга перекрикивают, а стали похожи на серьезные мероприятия, где действительно выносятся и рассматриваются различные предложения.       Цзян Яньли, как уже более опытная в руководстве Орденом – она довольно много помогала Цзян Чэну после Аннигиляции Солнца, и особенно активно, когда Вэй Усянь с кланом Вэнь сбежал на гору Луаньцзан – стала помогать Цзинь Цзысюаню вести дела и политику, постепенно и почти незаметно расширяя сферы, в которые она была вовлечена, и помогая двум Орденам совместно развиваться, не стараясь никого сместить, конечно. Для всех вокруг она и вовсе была лишь милой мамой ребенка, которая кроме как им, ничем и не занималась.       Когда все волнения улеглись, а жизнь пошла своим чередом, Орден Цзян действительно принял решение несколько изменить свой Путь заклинательства, объединив его с Путем Тьмы, обучая адептов, в первую очередь, Пути меча и привычному стилю Ордена Цзян, после чего у них начинались занятия с Вэй Усянем и Лань Ванцзи, один из которых обучал адептов контролю над своим телом и духом, а другой – как соединять знания, полученные ранее с Темной энергией.       Спустя два года. Юньмэн. Пристань Лотоса.       — Ва-а, как я от них устал. Кто придумал вставать так рано?! — Вэй Усянь развалился на пристани в одних штанах, спустив ноги в озерную воду. Было лето и солнце сейчас стояло в зените. И это самое солнце, казалось, пыталось его сейчас расплавить.       — Ты просто хочешь, чтобы я тебя пожалел, — Лань Ванцзи, как и всегда, был полностью одет в полный комплект одежды, не позволяя себе непотребств, какие позволял себе Вэй Усянь.       — Да, хочу, и что? — усмехнулся мужчина, поднимая руку вверх, прикрывая солнце, создавая себе тень на уровне глаз.       — Сянь-гэ! Сянь-гэ! А-Лин с мамой приехали! — Вэнь Юань бежал к ним со всех ног, едва не спотыкаясь о полы одежды.       — Не беги! Упадешь, расшибешь себе лоб, а я потом буду перед твоей тётей отчитываться, — усмехнулся Вэй Усянь, довольно быстро оказываясь на ногах, и подхватил восторженного мальчишку на руки, и ведомый его указующей рукой двинулся повидаться с сестрой и племянником. Лань Ванцзи привычно пошел следом. Утренние занятия уже закончились и сейчас был перерыв на отдых, так что у него было свободное время.       — Дядя! — Цзинь Лин, увидев входящих мужчин, сначала хотел побежать к Вэй Усяню, но поскольку место на его руках уже было занято, он сменил курс, подбегая к Лань Ванцзи, вытягивая руки вверх. Ни холодный взгляд, ни грозное лицо его не смущали, он просто хотел на руки. Мужчине ничего не оставалось, кроме как наклониться и поднять мальчишку на руки.       — Моё сердце почти разбито, — покачал головой Вэй Усянь и потрепал А-Лина по волосам, приводя те в беспорядок, отчего тот обиженно засопел.       — Сомневаюсь, — безжалостно отрезал Лань Ванцзи, но увидев жалостливое лицо своего супруга, смягчился и выдохнул, наклоняясь к нему, коротко губами коснувшись виска, но тут же почувствовал, как его активно оттягивают за шею обратно, переводя взгляд на Цзинь Лина, который явно ревновал Вэй Усяня к А-Юаню и из вредности не давал тому получить поцелуй Лань Ванцзи. От всей этой ситуации по комнате прокатился общий смех, самого Вэй Усяня, Цзян Яньли, Цзян Чэна, к которому прибавился затем и А-Юань. Последней каплей стал тихий смешок со стороны Лань Ванцзи. Вэй Усянь хотел, чтоб такие моменты, простые и жизненные, больше не заканчивались.