Ночник

Годжо слишком хорошо знал себя и никогда не врал — не видел смысла. Не любил рамки, не загонял в них никого и не ждал от людей сильной отдачи. Люди — их Сатору повидал с собой бесчисленное множество, никогда не запоминая лиц — всегда уходили. Кому-то не нравился его характер, кто-то считал его слишком глупым и зазнавшимся. От кого-то, Годжо уходил сам, он высоко ценил честность, а когда его использовали в своих целях в тихую — такое за честность не считалось. Юджи ворвался внезапно — как весенний ветер в форточку, принося в душную комнату запах с улицы: сырой, еще прохладный, такой, который пробирает до костей и свежий; такой ветер, который запросто поднимает штору, пропуская теплые лучи сквозь окно; такой ветер, что толкает в спину и ласково треплет по лицу. Юджи был олицетворением этого ветра: вдохновлял, поднимал, кутал в лучах своей улыбки и вдыхал жизнь. Юджи стал смыслом, ярким и броским пятном на сером полотне — жизнью. Годжо терпеть не мог сдерживаться, прятаться и врать не только себе, но и всем вокруг. Не любил все эти рамки, но с Юджи пришлось себя в эти рамки загнать. Юноша был несовершеннолетним, все еще ребенком и свои чувства Сатору на него свалить не мог, просто не был уверен, что парень чувствует к нему хоть что-то, помимо уважения и восхищения. Приходилось наблюдать со стороны и позволять себе короткие объятия за юношеские плечи и изредко, чтобы успокоить или взбодрить юнца — взъерошить его волосы. — Сенсей! — Сатору едва успевает обернуться, как Юджи врезается в него и обнимает. — Годжо-сенсей, умоляю, спасите меня! — от кого его спасать, Сатору понимает через секунду: злая как все черти Нобара, неслась за ним следом, размахивая молотком и что-то рыча. — Годжо! — восклицает он и огромными глазами смотрит на него. — Ох, что ради тебя только не сделаешь, — шутливо хмыкает Сатору и приобняв Итадори за плечи, что было таки необязательно, в миг телепортируя их на задний двор колледжа. Вроде отсюда, Нобару не слышно, Юджи облегченно выдыхает, прислушиваясь. Годжо не спешит его отпускать, и аккуратными движениями, соскальзывает сначала на обнаженную шею, а потом ползет ладонью по затылку и зарывается в короткие светлые пряди. Юджи доверчиво льнет за рукой и блаженно улыбается, прикрывая глаза. Сатору хмурится, такая картина перед ним, заставляет сердце пуститься в пляс — Итадори с его острым слухом может что-то заметить. Только открыв рот, чтобы пошутить и вывернуться из цепких рук, которые все еще обнимают поперек туловища, Сатору давится собственными словами: прильнувший к его груди парень, только сильнее жмется к нему, и еще пару секунд погодя, тычется носом в шею. — Юджи, — мягко тянет мужчина, поглаживая затылок. — Ты словно кот. — Один из символов моего имени означает тигр, — смеется парень и поднимает голову, тянется за рукой Годжо. — Так что я большой и свирепый кот. — Точно, — улыбается Сатору. — Ты у нас воин-герой значит? — Не сказал бы. — Бормочет Итадори в смущении, поднимая свои глаза еще выше, прямо на губы учителя. — Я… — залипнув на бледно-розовых губах мага, Юджи совсем забыл, что хотел сказать. — Юджи… Годжо наклонился, посылая к черту все: стереотипы, выдержку, мораль. Юджи на удивление не оттолкнул, не замер в удивлении, а сочно пробежался языком по своим губам и сам потянулся навстречу. Коснувшись губ поцелуем, Сатору замер, ощущая на коже теплый порыв воздуха. Парень вдохнул, покрепче сжал ткань пиджака на его спине и поднялся на носки, наклоняя голову в бок, чтобы было удобнее. С этим жестом, крыша Сатору, которая держалась на двух ржавых болтах, слетела, грохнув так, что мужчина, кажется и ослеп, и оглох, и онемел. Юджи отвечал не менее напористо, чем мужчина целовал: кусал губы в ответ, втягивал в рот, горячо выдыхал в рот, не позволяя отстраниться. И видя такой ответ, Годжо давил за юношеский затылок сильнее, пробирался в чужой рот глубже, сталкивался зубами и прижимал к себе до боли в груди. — Юджи… — выдохнул мужчина юноше в губы. Парень с тихим стоном облокотился на его плечо. — Это было слишком?.. — протянул юноша прискорбно. — Мне не нужно было… — Ты никому ничего не должен, — резко прервал его Сатору. — Разве что мне, еще один поцелуй в засос. Годжо никогда не считал себя глупым, но на этот раз произошел сбой в его мозгах и очевидных чувств мальчишки к своей персоне, он совершенно не заметил. Или же попросту не мог поверить в свое счастье, спрятавшись за занавесу «моральных принципов». Нужно наверстать упущенное, думает маг, снова давит на выбритый затылок и накрывает губы глубоким поцелуем. К черту все, пока Сатору любит и любим — остальной мир с глупыми людишками абсолютно не важен.