Ночник

Дурачиться с сенсеем было привычным и самым любимым делом Юджи. Особенно по вечерам, когда маг заваливался к нему в комнату для «проверки сосуда Сукуны» и, в большинстве случаев, всегда оставался на ночь. Когда это вошло в привычку, никто из них не скажет. Просто в один из вечеров Сатору просто так наведался к Юджи в комнату со сладостями, слово за слово и они начали серьезную войну за последний дайфуку, а как так получилось, что они столкнулись губами в процессе — уже совсем не важно. Важно то, что чужие губы, перепачканные сахарной пудрой и остатками крема, были повкусней всех моти и дайфуку. А еще мягче и теплее, Юджи таял под напором чужих уверенных губ, но вновь и вновь тянулся навстречу. Годжо его много баловал всякой всячиной: дарил незначительные подарки, брелки из разных городов или магнитики; не редко покупал вещи и много раз одалживал свои; водил по своим любимым забегаловкам и скупал все, на что Юджи взглянет; но больше всего, пока никто не видит, балует поцелуями. Целует куда придется: в губы, в щеки, в нос, лоб, веки, в шею, руки и плечи. Юджи не любит, когда Годжо дарит что-то дорогое, какие-то брендовые свитера или худи, скупает весь магазин со сладостями, заказывая доставку прямо в общежитие, но любит, когда мужчина вскользь его целует. Пусть мимолетно, пусть в щеку, но ощущение теплых губ на коже, для Юджи бесценно. Бесценны их долгие объятия на кровати или диване; разговоры ни о чем перед сном и нелепые драки, которые редко, но заканчиваются чем-то большим, чем простые и невинные поцелуи. — Сенсей! — шепотом кричит юноша и бьет мага подушкой по голове. Сатору удивленно моргает, не понимая, за что получил. Юджи замахивается второй раз. — Я же просил! — вскипает парень, но когда Годжо хватает его за запястье и притягивает к себе за талию, отпускает подушку. — Что такое? — улыбается маг и уверенно обнимает парня двумя руками. — Чем ты недоволен? — Годжо пытается поцеловать юнца в щеку, но Итадори накрывает его губы ладонью. — Подарки, Годжо-сенсей! Я же просил, ничего мне больше не дарить. — Прости, — Сатору не чувствует ни капли смущения, наблюдая за тем, как Юджи хмурится и мысленно просит прощения у него наперед: заказанные вещи должны прийти как раз на день рождения. А там еще много оплаченных заказов висит. — Мне нравится баловать тебя, — признается маг. — Позволь мне эту слабость? Самое верное оружие, это расцеловать костяшки и поднять взгляд побитого щенка из-под челки: под этим молящим взглядом Юджи оттаивает, причем мгновенно. — Мне достаточно тебя в качестве ежедневного сюрприза, — бормочет он и обнимает Годжо поперек груди, укладывая на нее свою голову. — Просто будь рядом, хорошо? Сатору крепче прижимает к себе и нежно целует макушку: — Хорошо, — шепчет он и парень поднимает на него свои глаза. Годжо долго всматривается в досконально изученные губами черты лица и треплет Юджи за щеку. — Ты знаешь — дороже тебя, у меня больше никого нет. Юджи знает. Он знает о Годжо больше чем кто-либо еще, он слишком быстро и близко подобрался к его сердцу. Он слишком аккуратно вписался в его сердце, открывая все самые потаенные двери и рассматривая каждый скелет. — Знаю, — кивает юноша и целует в подбородок, вновь возвращая голову на грудь. — Ты моя семья, Сатору. Годжо судорожно выдыхает, в носу щекочет, он зарывается им в короткие пряди на макушке и прикрывает глаза. Юджи подарил ему то, о чем он мечтал с самого рождения. Семью. И это уже не дурачества.