Ночник

— Ох, Юджи, — облегченно выдыхает мужчина и падает на кресло. — Это было страшно. — Простите… — парень неловко опускает глаза в пол. Годжо выглядит бледнее обычного, не сказать что злой, но точно расстроенный…и напуганный? — Когда вы с Сукуной наиграетесь? — выдает он спустя пару минут тишины и через-чур резко стягивает повязку с глаз и бросает ее на кофейный столик. — Черт бы тебя побрал, Итадори, у меня с тобой действительно сердечный приступ случится. — Простите, сенсей, но я просто должен был, в смысле так бы Сукуна… — Должен просто взять и в очередной раз умереть? — Мужчина всплескивает рукой. — Сколько еще раз я должен относить твое мертвое тело в морг? Сколько раз должен собирать твои органы, Юджи? Сколько… — едва слышно чертыхнувшись, Сатору снижает тон и поджимает губы, из-под белесой челки смотря на сжавшегося парня. — Неужели тебе наплевать на мои чувства? Возможность что-то доказать этому ублюдку, важнее моего, да и не только моего, а всеобщего спокойствия? — Нет, Годжо… — Перестань врать, Юджи! — жестоко обрывает Сатору. — Я слышу одно и тоже уже в шестой раз. Перестань давать мне надежду! Я просто уже не могу тебе верить, понимаешь? Ты сделаешь тоже, что и в прошлые разы: извинишься, как будто твои извинения могут чем-то помочь, пообещаешь, что больше такого не повторится и уйдешь, а через неделю- другую, Мегуми или Нобара мне позвонят и скажут уже заученную сразу: «Юджи вновь умер». Юджи. Вновь. Умер. — С расстановкой, медленно проговорил маг и замолчал на несколько минут, все еще не сводя с Итадори внимательного взгляда. Тот действительно выглядел виновато, все еще смотрел в пол и сжимал ладошками подол своего пиджака. И это заставляло сердце Годжо яростно сжиматься. Мужчина понимал, что парень и так пережил слишком много, но еще одна такая выходка и Сатору действительно не выдержит. Он может быть и сильнейший, но человек и у него не бесконечный запас нервных клеток. — Ты меня слышишь, понимаешь, я это знаю, — сжав переносицу, Сатору откинулся на спинку кресла. — Но когда ситуация доходит до критического момента, все то, что я вдалбливал в тебя, куда-то вылетает. Меня это очень огорчает, Юджи. Я пообещал тебе, что ты не умрешь, но каждый раз, забирая тебя из морга, у меня закрадываются сомнения — нужно ли было это обещание. — Сенсей, это не… — Хорошо, — бесцеремонно прерывает Сатору ученика и встает с кресла. — Давай поменяемся положениями. — Что? — Просто представь, — Годжо наклоняется, чтобы взглянуть ученику в глаза. — Ты, находишься на серьезном задании, да черт с ним — просто лежишь в кровати, что-то планируешь или просто читаешь. А тут тебе звонок от… Мегуми, или от Яги. «Годжо-сенсей умер» сообщают тебе, что ты почувствуешь? Возможно слишком жестоко судя по налегшей пелены боли в глазах и ежесекундно набежавших слез. — Сенсей, прекратите… — Я прошу прекратить тебя уже в шестой раз Юджи, но ты не внимаешь моим просьбам, — жестоко отрубает Годжо. — Так почему я сейчас должен послушать тебя? И ты не ответил на мой вопрос: что ты почувствуешь, если узнаешь, что я умер, неважно как, переедет меня поезд или убьют на одной из миссий. — Годжо-сенсей… — тянет парень и рвано выдыхает. — А меня нет, Юджи, я умер. Заметив потянувшуюся руку, шаман отступает на два шага назад и Юджи ловит воздух, неловко сжимая зависшую ладонь в кулак. — Я не хочу, — выдавливает он, прикладывая кулак к груди. — Не хочу…чтобы сенсей умер. Не хочу. — Мотает парень головой. Сердце в груди сжимается так сильно, что кажется этим блокирует весь поток крови, легкие застывают, а комната перед глазами меркнет. Итадори так много наблюдал за сенсеем, но не думал, что дело дойдет до такого. Сатору жесток с противниками, но сейчас, кажется его жестокости нет предела. Вытирая рукавом слезы, Юджи с замиранием сердца ждет, что учитель все же сжалится, обнимет, как обычно делал, если замечал что он расстроен. Или даст щелбан, но потом все же обнимет, погладит по голове, в конце-концов вновь его заругает. Но Сатору молча стоял впереди и создавалось впечатление что его действительно нет. — Мне… — выдавил Юджи сквозь слезы. — Мне будет очень больно… Мне…я буду сожалеть…мне… больно только от одной мысли…что сенсей когда-нибудь… исчезнет… — Итадори глубоко и со всхлипом вдохнул, вскидывая голову натыкаясь на серьезный взгляд голубых глаз. — Пожалуйста, сенсей, мне очень жаль, я действительно…так больше не буду. Пожалуйста, простите меня. Мне так жаль… Я не думал, мне просто… Под конец Юджи начинает неясно бормотать и замечая, что Сатору даже не дрогнул, расстраивается еще больше. Кроме неясных и обрывистых «пожалуйста» из его речи больше ничего не выходит. И уже пребывая на грани истерики, сдерживая отчаянный вой глубоко в глотке, Юджи вздрагивает, когда его рывком притягивают к телу, а после вжимают до скрипа костей. Огромная и теплая ладонь ложится на затылок, заставляя носом ткнуться в грудь, другая прижимает за плечи. Сатору выдыхает, горячее дыхание ложится на макушку, его сладкий одеколон просачивается в кровь с кислородом и поддавшись моменту, Юджи сам обхватывает учителя поперек туловища, прижимаясь еще ближе, хотя казалось больше уже некуда. Они стоят так еще пару долгих и тихих минут, а потом Сатору осторожно тянет Юджи на себя и они оба падают в кресло. Парень неловко расставляя ноги, садится на бедра мага, а тот, откинувшись на спинку, подкидывает колени выше, чтобы парень съехал ближе, тем самым вновь вернув голову на грудь. В таком положении проходит еще минут десять. Юджи успокоившись отстраняется от груди, со стыдом оглядывая заляпанную слезами и соплями куртку сенсея. — Теперь понимаешь, что я чувствую каждый раз? — мягко шепчет Сатору, растирая последние слезы по алым щекам. — К этому невозможно привыкнуть, Юджи. Нельзя выработать иммунитет, потому что никогда нет стопроцентной гарантии, что ты воскреснешь. — Я понял, — неловко шмыгает парень носом. — Прости. — Бормочет он и как кот ластится к ладони, которая все еще гладит щеку. — Прости, пожалуйста. — Хорошо, — кивает мужчина и слабо улыбается. — Но запомни, еще один случай, и я самолично посажу тебя в камеру с амулетами из которой ты не выберешься даже при помощи Сукуны. Юджи с наслаждением прикрывает глаза, когда большой палец Сатору мягко растирает веко, окончательно убирая влагу с ресниц. — Ты мне очень важен, Юджи, — тихо бормочет Годжо и вздыхает. — Твоя жизнь принадлежит мне. Жизнь, но никак не смерть. Я, — мужчина запинается. — Я не представляю свою жизнь без тебя, родной. — Я тоже…в смысле, — парень краснеет, но из-за слез смущенного румянца не заметно. — Я не представляю свою жизнь… без тебя…вас… — Я понял, — улыбается Годжо и тянется к нему, обхватывая двумя ладонями за лицо. — Прости за этот жестокий урок, — бормочет он и едва ощутимо касается юношеских губ своими. — Ничего… Переборов смущение, Юджи сжимает своими руками локти сенсея и прикрыв глаза, касается чужих губ более смело. Губы Сатору мягкие и шершавые, когда Юджи касается их, они разъезжаются в улыбке и от этого целовать становится куда приятнее. Едва дав отстраниться, Итадори вновь притянули обратно, целуя на этот раз уже серьезно. Мягко сминая губы, и прокрадываясь языком в чужую полость, переплетая горячие языки и стукаясь зубами, слишком сильно увлекшись процессом. Годжо едва оторвавшись от чужих поалевших губ, стиснул парня в медвежьих объятиях. Юджи определенно не был хилым и тощим парнем, он мог вполне сам за себя постоять, но от этого сердцу мага легче не становилось. Об одной мысли никогда больше не увидеть и не ощутить этого несносного парня рядом, оно обливается кровью. — Пожалуйста, — шепчет Сатору, вслушиваясь в размерный ритм чужого сердцебиения. — Пожалуйста, Юджи, побудь со мной подольше.