Лишь бы не снилось

      Нежные солнечные лучи проникают через стеклянное окно с одернутой занавеской, освещая небольшую комнату и спадая прямо на небольшой мольберт. Девушка, кропотливо выводившая до этого ровные линии-очертания, странно моргает, закрывая глаза на несколько секунд и неохотно открывая — этой ночью Пик достаточно засиделась, уже, получается, утро, а она не смыкала глаз.       Не говоря ни слова самой себе, Фингер бросила меланхоличный взгляд на настенные часы — стрелки показывали половину пятого. И явно не дня. Решив, что засыпать уже поздно, она, потянувшись, накинула на себя подаренную лучшей и, наверное, единственной подругой шерстяную бежевую кофту. Оставить в хаосе рабочее место Пик тоже не могла, поэтому несколько минут ушло на уборку — она любила чистоту и порядок. Довольная собой девушка тихими шагами дошла до кухни и заварила кофе. По пути заглянула в старое зеркало и недовольно оглядела синяки под глазами. Если их не скрыть слоем косметики, расспросов в первую очередь от Ханджи не избежать.        За окном падал снег. Сколько она его не видела? Год, два, десять?Пик не особо обращала внимание на погоду, но сейчас, словно зачарованная, прислонилась руками к холодному стеклу, наблюдая за тем, как на землю спадают белые пушинки. Наверное, девушка даже любила зиму, когда лишний раз на улицу и при желании не высунешься. Редкие морозы помогали привести свои мысли в порядок и сконцентрироваться на самом главном — на учёбе.       Вот уже несколько месяцев она учится в институте на филолога. Не сказать, что Пик нравилась перспектива работать с бумагой и исправлять записи — она умела это, да и других талантов особо не было. Может, получалось что-то лучше, чем у других, но никто не завидовал и не обижался. Её скорее не воспринимали — из-за роста Фингер легко терялась в толпе, не ходила на вечеринки, не принимала особого участия в общественной жизни. Она как будто была, но как будто её не было; существовала, но это существование было незаметным, и чаще всего девушка просто забытой тенью прилежно ходила на занятия, изредка с кем-то разговаривала и упорно делала вид, что подобное положение вещей её устраивает.       Не сказать, что это было целиком и полностью ложью — от шумных компаний болела голова, от прогулов и изучения материала самостоятельно тоже ничего хорошего не предвиделось, а разговоры о косметике, моде и парнях особо не привлекали. Пик сама себя в эту ловушку затащила намеренно, чтобы никто не лез с расспросами, а теперь терялась двойственными чувствами.       Единственным проблеском в монотонных красках скучной жизни, несомненно, была Ханджи. Девушки дружили со старшей школы, пусть и теперь не так часто виделись — пути при поступлении разошлись. Зое была слишком талантливой, слишком яркой и слишком общительной. Пик ставит чашку с остывающим кофе на стол, откидываясь назад в кресле. Да, в её подруге всегда было много «слишком». Но это никогда не служило поводом для зависит. Никогда… Никогда.        Им так ничего и не мешало видеться на выходных, поэтому сказать, что испытывает недостаток общения, Фингер не могла. Более того, она была правда счастлива жить так.       Их единственная совместная фотография на слегка пожелтевшей от времени бумаге стояла на запылившейся полке — там Ханджи улыбалась действительно искренне и ярко, обнимая Пик, выглядящую опять же устало, зато счастливо. Позади них блестели ночные здания в море светлых огней…        Проведя по столь любимой картинке рукой, Фингер поставила её перед собой на небольшой столик. В изгибе обветренных губ мелькнула улыбка…       И всё, как всегда, хорошо.

***

      — Пик, что-то случилось? Ты выглядишь грустной.       Ханджи проницательно вглядывается в глаза кофейного оттенка. Они медленно идут по безлюдной улице, изредка нарушая молчание вопросами, но на лице Пик действительно отражается тревога — большая редкость для неё. Обычно девушка отшучивалась, когда что-то выходило из-под контроля, улыбалась, даже если ситуация этого не требовала — но не смотрела в светящийся экран телефона с такой непонятной тоской.       — Всё хорошо.       Не надоело самой притворяться, да, Пик?       — По твоему лицу очень заметно, — хмыкает Ханджи и останавливается. От её внимательного взгляда становится неуютно. Пик с радостью бы прижалась к стене, отошла, но что-то непреодолимо удерживает на месте. И она повинуется.        Гасит включенный экран и, помедлив, решается сказать: — Я беспокоюсь за своего друга. Он… Никогда не игнорировал меня. И отвечал на сообщения как можно быстрее, — для Зое, наверное, такая причина покажется смешной, но ей страшно.       Пик и Порко знали друг друга с раннего детства, почти не разлучались и знали всё друг о друге. Только вот поступать парню пришлось в другой город, тогда-то пути и разошлись. Фингер очень ценила их обоих — его и Ханджи. Как-никак, они её единственным кругом общения были. А сейчас какое-то пророческое чувство заставляло подушечки пальцев неприятно покалывать, а предательский холод — расползаться по телу. Пик не знала — чувствовала, что что-то не так.       — Наругаю его за тебя, если соизволит приехать, — добродушно усмехается Ханджи, беря руки подруги в свои, — ты замерзла? — скорее констатирует, чем спрашивает.       Пик качает головой. Её грызёт навязчивая тревога, и ей уж точно не до собственных ощущений. Она поправляет свой капюшон, накидывая на лицо и ища перчатки в кармане. Не находит. Ханджи всё ещё беспокоится. Из-за большой разницы в росте ей приходится нагнуться, чтобы разглядеть лицо подруги, и в карих глазах уже плещется явное удивление.       — Набери номер ещё раз, — осознавая собственное бессилие, произносит она с прежним выражением. Именно своей непринужденностью Зое умела успокаивать людей и разряжать обстановку, — ничего не случится, всякое же со связью могло произойти! А потом мы можем пойти ко мне и попить чай.       Если она перешла к успокаивающему маневру, это значит, что всё… Уже совсем не хорошо.        Капли начинающегося дождя стремительно падали на экран, в который Пик дрожащими пальцами вводила знакомый номер. Она не обращала внимания на то, что нажимала, возможно, и не туда — из-за воды цифры могли и сместиться. Ханджи сильнее сжала руку и ободряюще улыбнулась в знак поддержки.       Обычное «абонент находится вне зоны действия сети» сменилось на другое. Нечто пугающее и входящее в крайнее состояние паники. Из сказанных равнодушным автоматом слов Пик разобрала только несколько. »…по причине смерти владельца» Ей точно показалось. Ханджи это не слышала, ведь да?       Сомнения рассеиваются, когда теплые руки заключают в объятия. Пик не понимает, где реальность, а где сон и её выдумки. Телефон падает из онемевших рук, и она даже не стремится его поднять.       — Слушай, ну с кем не бывает… Тут точно что-то перепутали! — голос приобретает слегка фальшивые нотки. Единственное, что Пик довела в себе до совершенства — умение распознавать интонацию Ханджи.       Дальнейшие её слова эхом отзываются в голове. Она не может сконцентрироваться на них — пространство неимоверно давит, фальшивые стены сужаются. Услышанное никогда неправдой не было? От этого страшнее… Пик дрожит. Прячет руки в карманах и продолжает идти. Пусть дождь застилает глаза, пусть дорога под ногами неустойчивая. Она даже не уверена в том, что видит, куда идёт.       — Хэй? Давай лучше пойдём ко мне… Я вчера купила твои любимые конфеты, — в растерянности бормочет Зое, догоняя подругу в два шага и равняясь с ней, — ну же, я не оставлю тебя одну!       — Прости, но мне лучше и правда остаться… — собирая по частицам прежнюю рациональность и завидное умение держать себя в руках, виновато произносит Пик. От холода не спасает даже повязанный серый шарф. Да как в таком климате замёрзнуть можно?       Порко… С ним же всё хорошо, верно? Ханджи и ей показалось. Произошла ошибка. Никакой «смерти владельца» и быть не могло — она бы узнала в конце-концов! Действительность вновь расплывается, когда подруга, отчаявшись, хватает за руку и что-то пытается сказать. Пик чувствует лишь то, как повинуется порыву ветра, оступаясь прямо на проезжую часть. Последним воспоминанием отзывается кровавый туман и стекающие по щекам дождевые капли.