Пуща
4 марта 2021 г., 19:24
Как я и ожидала, наше путешествие проходило достаточно спокойно: ругали мы за все это время только бездорожье, да и то когда нас заносило в особо частый бурелом. Живности было в достатке: прыгающие по ветвям деревьев белки и куницы, мышкующие лисы, волчьи тропы, добывающие пропитание птицы. А вот нечисти мы не встретили, хотя несколько раз замечали следы их пребывания: отвратительно спрятанную среди голых ветвей кладку, подозрительный снежный холм, от которого разило скипидаром, далекие крики.
К третьему дню стала заметна странная закономерность: температура плавно, но неуклонно понижалась, приняв совсем уж угрожающие значения. Ночью от мороза трещали деревья, а днем стучали зубами мы. Вил даже соорудила на скорую руку пару амулетов-обогреваек из еловых лап, коры и попавшегося по дороге мышиного хвоста. Помогало так себе, наступления ночи и возможности отогреться у костра мы обе ждали с нетерпением, но руки-ноги и носы с ушами у нас остались на месте и даже не обмороженные. Вообще, подобные шуточки погоды вызывали острое недоумение.
- Может, ты тишком попробовала снова погоду поменять? На оттепель, например? – стуча зубами, устраивалась я на очередном привале едва ли не в самом костре.
- Да не трогала я ничего! – возмущенно отперлась магичка, что-то подправляя в ближайшем тепловом контуре. Тот с гудением засветился каленым железом и принялся утапливаться в снег. Виэлла чертыхнулась, вернула все, как было: - Но вообще, странное дело. Цилькины именины были позавчера буквально, а в детстве, помню, мы на них мать-и-мачеху пучками драли. Это последних лет пять такие зимы стали, затяжные и морозные... слу-ушай! А если это все, ну, точечное? Какая-то аномалия, от которой эти волны расходятся! За прошедший день-то мороз не усилился и не уменьшился, значит, мы где-то совсем рядом с эпицентром!
- И все эти годы на такое аномалище всем наплевать было? – не поверила я замерзшим ушам. – Хоть как на тему для задач…
- Задачи так обычно заворачивают, что это все, - Виэлла обвела варежкой темный лес вокруг, - плоско и неинтересно становится. Что считать, что вычислять – непонятно. А почему про исследовательские походы слышно не было, не знаю. Может, не нашли ничего, может, решили, что ничего страшного, ну полежит снег повыше и подольше – фермеры вроде не жаловались.
- М… - промычала я, стараясь не прикусить застучащими зубами язык. Костер и прочие заклинания работали, тело начиналось согреваться, но до полного раскоченевания еще далеко. – Так у нас есть уникальная возможность еще и грант на экспедицию с Эверра задним числом слупить?
Такая постановка вопроса Вил порадовала:
- Кстати, вполне реально завтра прямо на источник наткнуться! Я точно отчет об этом составлю!..
Прогнозы в целом подтвердились, и поздним утром, ближе к полудню, когда морозный воздух был кристально чист и ясен, пробивавшиеся сверху тоненькие солнечные лучи казались хрупкими и почти осязаемыми, а покрытые пушистым инеем ресницы, меховые воротники и оторочки капюшонов смотрелись великолепно, мы наткнулись на нечто занятное. В этой части Пущи прогалины или полянки были редкостью, а тут мало того, что открытое пространство, залитое солнечным светом, так ещё и поднимающийся от белоснежного сугроба дымок.
Крайне интригующе. Как бы пренебрежительно не относились к Пуще охотники, время от времени они сюда наведывались, и вполне допускаю существование там и сям временных и более капитальных укрытий. Только вот пахли они по-другому: сожженными дровами, оседающим на снег вокруг легким пепельным налетом. А тут тоненькая ниточка дыма из надежно спрятанной под снегом землянки выглядела так, словно давал её практикуемый Вил в последние дни волшебный костер.
Что здесь, в глуши и четырех днях пути по бездорожью от города, забыл маг, вообще не представляю. Опять же, безвылазно сидеть внутри он не станет, хоть по нужде да выйдет, а снеговая перина на поляне была девственно чиста и ровна, словно осадки прекратились вот только что, а не до нашего выхода из города.
Я повернулась к Виэлле сообщить о своих подозрениях, и обнаружила её с задумчивым лицом, рассеянно водящей посохом:
– Ну вот мы и нашли центр температурной аномалии. И есть такое стойкое ощущение, что… оно… не в лучшей форме сейчас.
Где-то в ветвях широко раскинувшейся здесь, на открытом месте, сосны печально ухнул филин. Я, прищурившись, запрокинула голову, разглядывая нетипичного представителя ночного семейства, бодрствующего днем. Птица оказалась куда более странной: не бурого, а голубоватого цвета, словно вырезанная из куска льда; создавалось впечатление, что он прозрачный, однако тень отбрасывал вполне темную и четкую. У меня на миг возникло непонятное желание посмотреть, что с его потрошками и какого они будут цвета, но филин, печально поморгав нам, снялся с ветки и, бесшумно долетев до землянки, нырнул в центр здоровенного сугроба, видимо, в дымоход.
Мимо такого удивительного явления ни я, ни Вил просто не могли пройти мимо. Добравшись в мертвой тишине до сего строения, мы сделали круг почета, прикидывая, как бы попасть внутрь.
– Подожди, тут окошко, – внезапно Виэлла остановилась и опустилась на колено. Я заинтересованно посмотрела, как она отгребает снег от крохотного куска зеленоватого речного льда, а затем, изогнувшись в три погибели, заглядывает внутрь. И увиденное прояснило ситуацию:
– Там лежит какая-то ведьма, скорее всего ледяная или морозная, больше некому, – сообщила она, поднимаясь и отряхиваясь и веско добавила: – При смерти и в полном одиночестве.
– Обязательно должен быть ещё кто-то? – удивилась я, вспоминая множество эксцентричных старух, а уж некоторых престарелых магов… – Ну захотелось ей в одиночестве век дожить. Может, её характер никто и не выдерживает-то.
– Нет, здесь так просто отделаться не получится, – внесла важное уточнение Виэлла, покручивая в руках посох и собираясь с мыслями. – Не помню, чтобы Золяна назвала точную причину, но однозначно упоминала, что доживать последние дни в абсолютном одиночестве для ведьм совсем не характерно. Они даже отойти в мир иной спокойно не могут, мучаются неделями!
Вопрос о ведьмовских способностях как таковых и их отличиях от классической, общепринятой и широко распространенной магии поднимался где-то на уровне младших классов. Информация для детишек звучала предельно ясно и четко: есть маги, их много и то, что умеет один маг, всегда может провернуть его коллега сходной стихии и уровня. А есть ведьмы, или, ещё реже, колдуны, которых немного, и каждый из них способен делать то, что нипочем не сотворит другой. А уж тем более маг, ведь какой нормальный волшебник согласится вместо науки сушить лягушек и рисовать какой-нибудь условный символ правой рукой через левое плечо с завязанными глазами, а то не сработает?
К подобным сказочкам я относилась весьма скептически и пребывала в стопроцентной уверенности, что тут много чего недоговаривают, с умыслом или от банального незнания. Я во время своих путешествий по всяческим глухоманям и не только, встречала и магов, и колдунов, и шарлатанов, куда же без них. Кое-что для себя удалось сформулировать. Во-первых, не являлось ведьмовство примитивным вариантом классической магии. Сколько бы человек не считало иначе – не являлось. Во-вторых, у них были разные ниши. Среди животных есть травоядные, есть хищники, дневные, ночные, мелкие, крупные и так далее. Маг, проживающий в определенном регионе и отвечающий за него, брал на себя средний уровень проблем, не размениваясь на мелочи и не прыгая выше головы. К ведьме приходили как выговориться и получить простой и действенный совет, так и шли на поклон чуть ли не всем краем, когда надо было прекратить какой-нибудь падёж, на который магия и наука лишь разводила руками, мол, мрут и всё тут. В таких ситуациях помочь могли исключительно ведьмы.
Прошедшей осенью в Каменьке проездом побывала самая настоящая ведьма, мастерски управляющаяся с огнем, получше соответствующего завкафа. Золяна отличалась мощным, необхватным телосложением, медно-красной кожей, черными-черными глазами, а цвет волос удалось определить только по пепельным бровям – прическа была лысая. Сия колоритная дама милостиво согласилась провести пару часов до своего отъезда в беседе с коллегами из школы. Виэлла, перспективный специалист, разумеется, радостно променяла пару часов сна на интересную лекцию: покидать город ведьме было угодно в первом часу ночи.
Как назло, именно этой ночью случилось множество накладок, из-за которых мой выходной пошел псу под хвост, и редкая полуночная беседа была пропущена. А то бы я поспрашивала про такие жесткие условия существования…
– Увы, внезапная трагическая смерть все ещё встречается очень часто, а на лбу же не напишешь «мне умирать в одиночестве нельзя»! По этому поводу Золяна ничего не говорила?
Виэлла посмотрела на меня с некоторым раздражением:
– Эса, большую часть времени они с огненным завкафом выясняли, кто из них круче. Тут расспрашивать даже о каких-то базовых особенностях дара не особо получалось!
Я задумчиво уставилась на пологий снежный купол, эмпатически не чувствуя под ним вообще никого живого. Нежить природная, получившаяся без участия некроманта, встречалась редко, но всегда представляла большую опасность. А одна из разновидностей призраков – баньши, крайне злобная и вдобавок становящаяся невидимой, возникает как раз из долго и сильно мучающихся перед смертью…
Видимо, даже подсознательного желания помочь умирающему человеку хватило, чтобы мы ошарашенно наблюдали, как снег сам собой уплотняется в ступеньки, ведущие к узкой и низкой дверце. Через минуту я, оправившись от удивления, отцепила лыжи, почти не провалившись в слежавшиеся за зиму сугробы, спрыгнула ниже, на «крылечко» и налегла плечом. Жалобно заскрипев заиндевевшими петлями, дверь подалась внутрь, выпустив наружу морозное облако, похожее на одну большую снежинку. Вил не отставала, нырнув следом и упершись мне в спину.
В этой махонькой землянке только и умещались грубо сколоченная из досок кровать, сундук, шест с нахохлившимся ледяным филином, да пустые полки по углам, обвешенные сосульками. В глиняной щербатой миске на промерзшем полу плясали языки отчаянно ледяного на вид пламени, не дававшего тепла, но худо-бедно освещавшего жилище, выглядевшее склепом. На кровати неподвижно лежало то, во что превратилась хозяйка этого места: обтянутый голубой кожей скелет с густыми, снежной белизны волосами, свешивающимися на пол.
Под напором настойчиво толкающейся в спину подруги пришлось податься чуть вперед, и Виэлла протиснулась внутрь, уместившись рядом со мной на крошечном кусочке свободного пространства, что ещё оставался в этой землянке. Примерно минуту мы тяжело молчали, рассматривая мощи и не зная, как умирающей лучше всего помочь, а затем она повернула в нашу сторону лицо. Темные впадины на месте щек, почти незаметная линия безгубого рта – и глаза глубокого, нереального синего цвета с серебристыми искрами в радужке, открывшиеся широко и неожиданно безмятежно.
Я попятилась, придерживая за плечо Виэллу, но та неожиданно вывернулась из моей хватки и подошла к кровати вплотную, наклонившись над ведьмой. Даже мой чуткий слух не уловил ни звука, но выпрямившаяся вскоре Вил явно получила от умирающей какое-то сообщение. Поворачиваться ко мне лицом она не спешила, так и застыла над умирающей.
– Эсал, тебе надо будет выйти наружу, – раздался чуть погодя негромкий, какой-то подавленный голос подруги. – Она просит меня принять дар и дать ей спокойно уйти.
– А ты согласилась? – на мой тихий вопрос ответ последовал не сразу, после тяжелых раздумий:
– Да, я согласна стать ведьмой мороза.
После такой веской, напоминающей о давних клятвах и ритуальных формулировках фразы мне ничего не оставалось, как молча развернуться и подняться по выдолбленным в вечной мерзлоте ступенькам.
Не успела я нацепить лыжи, как со всех сторон раздался долгий, еле слышный и промораживающий до самых костей вздох. Я застыла, припав на одно колено и пытаясь отделаться от странного и страшного ощущения, что где-то рядом вздыхает огромный великан, который, однако, невидим для глаз. Под моим удивленным взглядом пушистым инеем покрывались лыжи, ботинки, штаны, варежки… Наконец обманчиво мягкие на вид иглы добрались до капюшона, оторочив его длинным сверкающим мехом и больно резанули по бровям.
Через пару минут, когда я отряхнула великолепную, но непрактичную шубу, из землянки выбралась равномерно покрытая густым и пушистым инеем Виэлла. Выглядела она в этот момент незабываемо, настоящей ледяной королевой из сказок. На бледном, практически белом лице без малейшего намека на румянец в окружении сверкающих ресниц сияли глаза. Вполне реально сияли, отражая солнечный свет, словно пара ярко-голубых топазов. У меня аж челюсть упала от такой красотищи.
В течение нескольких минут подруга приобрела куда более обычный вид: пухлые щечки порозовели, иней пропал, а глаза стали обыкновенными, серовато-голубыми и чуть-чуть сведенными в кучку. Магичка, а теперь ещё и ведьма, сердито тряхнула головой, приходя в себя:
-Ух! До костей! Слушай, надо отойти чуть и костер развести, срочно!..
Пламя на этот раз она сотворила совсем небольшое, только для подогрева ядреной травяной настойки, приберегаемой специально для случаев замерзания в ледышку. Вил поторопилась сделать большой глоток и вывалила на мороз обожженный язык:
– Фот шеш гадофть…
Я слегка улыбнулась, выливая в свою кружку остатки смеси и прикапывая снегом:
– Это вкус жизни. Теперь-то ты в состоянии объяснить, что нового в этой самой жизни появилось?
Магичка, наконец остудив и язык, и питье, залпом проглотила оставшуюся настойку и мгновенно приобрела пунцовый цвет:
– Мне стало тепло! Ого-го, вот это варево, прям сама не ожидала! Зато можно дальше двигаться!
Я, слегка пожав плечами, протерла котелок пригоршней снега и прицепила к рюкзаку, собираясь вытрясти подробности чуть позже, в пути. Виэлле всегда нравилось рассказывать всякое, так пусть напрягает память! Мне крайне любопытно, что тут произошло!
Опустевшая землянка, в которой ведьма упокоилась с миром, осталась позади…
– Эсал, кончай корчить возмущенную рожу! И не говори, что была против того, чтобы несчастная женщина наконец-то упокоилась с миром!
На это я возражать и не собиралась, мир её праху, не в восторге я была по другой причине. Просто Вил легкомысленно и по доброте душевной согласилась стать непонятно кем!
– Ты, дорогуша, уже час не можешь внятно объяснить, кто ты теперь есть и что это вообще значит! – я надеялась, что среди многочисленных факультативов и дополнительных занятий ей перепадет чуть больше информации про эти способности, адаптированной уже для взрослых образованных людей. Но нет, она уверенно, хоть и довольно пространно, повторила мне про науку-магию и творческое ведьмовство. Мол, в классическом колдовстве сложил одно, второе, провел над ними определенное действие – вот закономерный результат, а ведьмы действуют интуитивно и на эмоциях. – А пользоваться чем-то, не представляя, что, куда, зачем и какой в итоге случится абзац совершенно безответственно! Где ты в этой глухомани найдешь ведьму-учителя?
Раздосадованная моими замечаниями и вместе с этим уверенная в правильности своего поступка Виэлла решительно сжала губы:
– Нигде не найду, в Раси даже обычных магов раз-два и обчелся. Буду сама разбираться, и я не я буду, если не справлюсь!
Некоторое время я помалкивала, понимая, что с альтернативами здесь не особо. Либо мы набредем на наставника (а звезда с неба дважды в одно и то же место не падает…), либо Виэлле придется самостоятельно набить себе кучу шишек и постараться не нанести существенного вреда окружающим. Может, и вправду хорошо, что мы выбрали именно этот неторенный путь: практиковаться в потенциально опасных искусствах лучше в отдаленных и малонаселенных областях.
Сверху раздалась неожиданная трель из уханий, щелчков и совсем уж странных звуков, которые в пустом, тихом и самом обыкновенном заснеженном лесу звучали настолько не к месту, что заставили вздрогнуть от неожиданности. Так что безбоязненно приземлившийся на ближайший низкий сук голубой филин удостоился совсем неласкового взгляда. Ни окрасом, ни поведением это пернатое доверия у меня не вызывало.
А вот Вил, напротив, по-детски восторженно завопила, указывая на гордо замершую столбиком птицу:
– Эса, смотри, это же тот самый фамильяр! Самый настоящий, ведьминский! Потомственный, десятая кладка уже!..
Ага, значит, не просто лесной обитатель, а умное, преданное, не лишенное собственных способностей животное, которое сопровождает хозяина, всячески ему помогая. По крайней мере, так звучало их официальное описание.
– Прям-таки и десятая? И вообще, на каком месте у него может быть нарисован порядковый номер? Под хвостом или на клюве? – если совсем уж сильно задаться этим вопросом, с большей вероятностью это могла быть какая-то бирка или кольцо на лапе, но ничего похожего я рассмотреть не смогла. Но птичка действительно отличалась умом и сообразительностью, по крайней мере, мои слова она прекрасно поняла и, коротко и как-то презрительно ухнув, умудрилась состроить очень выразительную морду. Нахмуренную и недовольную.
– Не смей ерничать! Ему тоже неприятно и обидно! – Виэлла за какие-то полминуты успела переквалифицироваться в помешанную на защите природы и братьев меньших друидку. Я такую видела лишь раз, и подозреваю, что там в принципе были нелады с головой. В деревушку, где я на тот момент остановилась, она дошлепала по грязи в конце осени, и за какие-то сутки вынесла всем мозги, агрессивно убеждая людей отказаться от мяса, овощей, травы и насилия, распустить домашнюю живность на все четыре стороны, а самим лечь и сдохнуть. Староста был миролюбивый, друидка – жалкая, босая, грязная и замерзшая, бить такую всей толпой постеснялись, поэтому кое-как спровадили проповедовать на отдаленный хутор. Я так поняла, что жили там люди тоже со странностями, а одним больше, одним меньше… Правда, кончилась история печально: по дороге через лес какая-то дикая природа её и прикончила. Собственно, к чему было это вступление: животные не люди. И сильно сомневаюсь, что какая-то птица способна испытывать те же самые чувства, которые люди называют обидой.
Выказывать такое развернутое мнение подруге я не стала, ограничившись нейтральным замечанием насчет здорового недоверия к странному объекту, и попросив магичку пояснить подробнее, что это за птица, откуда она взялась и что с ней теперь делать.
– Да ничего с ним не делать! Я не такая дура, чтобы отказывать фамильяру, когда он предлагает сотрудничество, да ещё и обещает помочь с освоением способностей! – Виэлла призывно вытянула в его сторону руку, и филин немедленно снялся с ветви, чтобы перелететь туда и разразиться новой серией разнообразных звуков. Магичка внимала ему с горящими глазами, абсолютно не скрывая торжества. Восторг, превосходство, и полное нежелание думать про вполне возможные проблемы.
Впрочем, уже случалось, что первое мое впечатление оказывалось ошибочным, и в этот раз мне предстояло пересматривать свое мнение. До самого вечера филин мягко и бесшумно сопровождал нас, чуть обгоняя, иногда поджидая на деревьях, и изредка рыская вправо-влево. Виэлла с энтузиазмом чесала за ним следом, а я размеренно скользила замыкающей, отмечая про себя на удивление неплохой путь: и продираться через кустарник почти не приходилось, и валежник не мешал, и глубоких ям, занесенных снегом, не попадалось. За предыдущие дни несколько раз чуть лыжи не переломали, а тут вон как все гладенько. Где-то на закате, когда пора было уже присмотреть место для ночевки (упасть там, где стояли), филин круто повернул влево и нырнул к земле, скрываясь за оплывшим снежным бугром. За ним цепочкой потянулись мы, неожиданно скатившись в ложбину под огромным выворотнем, принятым мною за холмик.
– Видишь, как приятно иметь помощника? – спросила магичка, когда мы прикончили кашу и теперь грызли сухари под горячий чай. Обсуждать птицу нам никто не мешал, в том числе и сам филин, улетевший самостоятельно добывать себе пропитание. – Первый раз в таком хорошем месте ночуем!
Привал действительно вышел на славу. Погода к ночи начала меняться, трескучий мороз отступил, а сырой южный ветер нагнал низкие облака. Слабо заметенная снегом, укрытая с трех сторон ложбина, не занятая при этом никаким медведем, спасала от ветра и редких колючих снежинок, а магическое пламя, на этот раз – практически бесцветное и маленькое, в горсти поместится, натопило укромный уголок до такой степени, что я, поколебавшись, расстегнула ворот куртки. Подруга замерзнуть или подхватить простуду вообще не боялась, распахнув верхнюю одежду едва ли не настежь.
– Если ты действительно хочешь принять его в свои питомцы – то признаю, смышленая птичка, – от ужина и размаривающего тепла я заметно подобрела и почти смирилась с пополнением нашей маленькой группы путешественников. Тем более что птица постаралась доказать свою полезность делом, а это уже о многом говорит. – Кличку уже выбрала?
– Фамильяр – почти личность, так что достоин полноценного имени. Которым он мне пытался представиться, но сделать это человеческими-то словами неспособен! – Вил утомленно вздохнула. Видимо, обсуждение было жарким и долгим… – Мы сошлись на том, что теперь он станет отзываться на Инея. А может быть, даже и на Иню.
Я усмехнулась, представив возмущение птицы, которую ранее не величали так фамильярно. Ничего, все меняется, хозяйки вот тоже…
– А! Что ты там упоминала про его помощь в обучении?
С ответом Виэлла повременила, приканчивая очередной сухарь и кружку чая. Залпом, хотя только что лично плеснула туда крутого кипятка. Я подозрительно пригубила из своей кружки: жидкости в ней убавилось на треть, но она все ещё оставалась достаточно обжигающей.
– Настоящая ведьма в наставницах – это круто, – мечтательно заметила тем временем Вил, – никто тебе не покажет столько применений дара в разных ситуациях, со всеми тонкостями и подводными камнями… Но раз уж так сложилось, что учителя мне не отыскать, пусть будет фамильяр. Он хоть что-то да узнал, помогая предыдущей хозяйке.
– И филин тебе будет лекции читать?
– Ага, держи карман шире, – теперь голос магички звучал раздосадовано, – это ж не преподаватель в школе, чтобы тебе и теорию, и практику, логически, со схемами и причинно-следственными связями. Это птица. Общается мыслеобразами, и они... не то чтобы совсем непонятны, но настолько специфические, что с ними ещё разбираться и разбираться. За полдня нашего общения я поняла только то, что отношения с прежней хозяйкой были нормальные. Ну или как-то так, Иней её вспоминает в позитивном ключе, причем параллельно возникают образы неба, деревьев и вообще не пойми чего. Хорошо хоть сейчас на охоту полетел, а то я бы не выдержала, и без того голова кругом идет.
Я слегка озадачилась. Мне за весь день и рот-то открыть не довелось, а подруга жалуется, что болтала не затыкаясь. Телепатически.
– А что, попросить его помолчать не получается? С людьми в принципе прокатывает, даже с болтушками вроде тех близняшек из галантерейной лавки. Ну, да, разные слова нужны, кому вежливые, а кому и не очень…
Виэлла отставила опустевшую кружку в сторону, устроилась поудобнее, вытянув ноги в сторону защищенного легким силовым полем входа в нашу берлогу и наколдовав себе под шею призрачный подголовник. Я осталась сидеть, опираясь спиной на промерзшую землю пополам с корнями.
– Связь мага с другим мыслящим существом, человеком или фамильяром, осуществляется либо традиционными методами – звуками и движениями, либо телепатически. Последний, естественно, наиболее эффективен, ну ты Рамшора не раз слышала…
О да, надоел хуже горькой редьки. Молодой маг был готов денно и нощно пылинки сдувать с расположенного в школе устройства для передачи мыслей на расстояния. Это полбеды, но любой его собеседник, даже случайный, рисковал прослушать полноценную лекцию об этой замечательной технологии. Безусловно, удобно моментально обменяться информацией с собеседником, находящемся на другом конце страны, а то и материка. Но в наличии должно быть как минимум два устройства, возле них нужно оказаться одновременно, неплохо ещё знать хотя бы азы телепатии, и, конечно же, я молчу про затраты на приобретение и обслуживание такого агрегата. Даже в Либаве, где волшебников проживало больше, чем во всех соседних странах, вместе взятых, стационарные телепатчики не стояли на каждом углу и более того, никто их ставить на эти самые углы не собирался. Чтобы по этому поводу не думал Рамшор.
Виэлла страдальчески поморщилась и продолжила:
– Видимо, помершая ведьма была сильным телепатом и сама регулировала беседу, в одностороннем порядке, потому что… Ну вот как описать? Когда ты вышла из избушки, внутри остались я, ведьма и Иней. Старая их связь разрушилась, а взамен у меня с филином образовалась новая, дающая возможность этого самого общения. Как будто прокопали канаву между двумя водоемами – а что там течет, в какую сторону и насколько быстро… Пока Иня в прямой видимости – это непрерывная мешанина образов отвратительного качества, – теперь вытянувшаяся слева от меня подруга идеально воплощала образ вселенской усталости пополам с душевными страданиями. – Так что да, пришлось настоятельно попросить его до утра не приближаться.
– А с утра что-то поменяется? Честно, как проводник он мне очень даже понравился. Места превосходно знает, дорогу подбирает с оглядкой на нас, – сегодня у него уже был шанс полететь напрямки, с каменистого уступа, но филин добросовестно указал удобный обход, – так что есть все шансы сократить путь к Гналику на пару часов.
– Отдохну за ночь и буду прикладывать силы к облагораживанию нашей ментальной канавы, – со вздохом пообещала Виэлла, понимая, что деваться ей некуда: хочет потомственного фамильяра – пусть привыкает, совершенствуется и ищет компромиссы.
