История одного чувства

За время отсутствия Энакина и Асоки на Корусанте, тот изменился почти до неузнаваемости. В том плане, что Республика была уже не такой, какой её сделала война. Теперь же она была окончена, ведь некому больше было развязывать конфликты. Сопротивление сепаратистов было начисто сломлено, их лидеры, потеряв командиров, были разобщены и не получая приказов от Сидиуса, заметно растерялись и начав совершать ошибку за ошибкой, очень скоро оказались в тюрьме, как и их главарь Дуку, правда, в разных тюрьмах. Гривус был уничтожен и армии дроидов были обезглавлены и отключены. Сенат успел избрать нового канцлера и провести основательную чистку в своих рядах от помощников Палпатина, политики давно уже знали, что именно Палпатин оказался изменником и лордом ситхов. Новым канцлером Республики, после недолгих споров, выбрали Бейла Органу, смелого и решительного в своих убеждениях лидера Альдераанцев. И, так как он являлся честным и порядочным сенатором, его кандидатуру поддержало большинство. Сенатор Амидала и её супруг, оправданный сенатор Скипио Раш Кловис лично явились на голосование и отдали свои голоса за него. Очень жаль, что их ребёнок не мог последовать примеру родителей, ведь Падме была всего лишь на седьмом месяце беременности… Но это всё лирика, а сейчас стоит вернуться к событиям в Совете джедаев. Энакин и Асока уже прилетели на площадку храма и всё время полёта почти не говорили, только сидели рядом, глядя друг на друга и крепко держась за руки, словно боясь, что это может скоро закончится и их снова разлучат, но теперь уже навеки. Они старались об этом не думать, но явственно ощущали, что такое вполне возможно. И морально готовились к борьбе, не желая больше никому отдавать своё чувство. И если Асоке бояться было, в общем-то, нечего, она и так не состояла в Ордене, то Скайуокеру было, что терять. Он имел там солидное положение и успел сделать хорошую карьеру. И всё это он был готов не задумываясь принести в жертву только ради того, чтобы быть с ней, Асокой. Но как же горько ему будет оставить то, что он так любил, то, о чём мечтал с детства. Однако, на попытку Асоки поговорить об этом, юноша сказал, твёрдо и решительно: — Мечта потеряет всю ценность, если ты не разделишь её со мной. И более ни слова до самого храма, лишь только когда они крепко держались за руки, Энакин на секунду склонился к Асоке и шепнул ей на монтраллы, обдавая их горячим дыханием и ещё крепче сжав её ладонь: — Не бойся, Шпилька, что бы не случилось, я с тобой, просто знай это. Асока кивнула, не в силах произнести ни слова. Горло сжалось от волнения и мысли никак не хотели выстраиваться в ясное целое. Ей только осталось надеяться на то, что Совет уже в курсе ситуации и Магистры сами сообщат то, что думают об этом. И пока только держала руку Энакина в своей и старалась не смотреть по сторонам, чтобы не видеть знакомой до боли в сердце обстановки храма. Сердце и так мгновенно заныло, ощутив знакомые запахи и то чувство, которое окружало её тут с самого детства. И потому вдвойне больно будет снова уйти отсюда и опять навсегда. Уйти, когда душа настойчиво просит подняться на жилой этаж, зайти в свою прежнюю комнату, подойти к окну, лечь на знакомую кровать. Хотя, её комната, скорее всего, давно уже занята другой ученицей, возможно, хорошей и прилежной, понятия не имевшей о том, кто жил там прежде и чем эта комната была для неё, Асоки. Но не это сейчас было главным, а то, что тогрута, как никогда до этого, ощутила тесную и нестерпимую связь, и с этим местом, и с этими людьми, как сильно она любит и их всех, и это всё. Так любит, что готова отпустить и забыть ради другой своей любви. Равной по силе, но разной по значению. И вот наконец знакомая дверь и двенадцать Магистров, давно ожидающих героев Мандалора. Оби-Ван был там, в числе просвещённых магистров и успел достаточно рассказать товарищам о том, что операция по освобождению планеты успешно завершилась и Ордену уже прислали благодарность новые правители. Бо-Катан хотела даже прилететь лично, но пока не получалось, дела правления всецело завладели её временем. Оби-Ван, однако, не сдался, сказав, что прилетит на Мандалор сам, как только позволит время. К тому же, ему хотелось просто увидеть сестру своей погибшей возлюбленной и поговорить о ней с той, кто знала её. Кстати, они оба молоды и свободны, так что возможно этот разговор их не будет единственным. Ну, а пока им всем придётся выслушать отчёт по освобождению Мандалора и кое-что ещё. Энакин и Асока смело вошли в Зал, не сумев расцепить руки, благополучно решив не думать о том, что на это скажут. Но пока не сказали ничего, а просто удивлённо уставились на ту, кто стояла рядом с Энакином. Неужели это дежавю или они и правда видели Асоку Тано, по-прежнему неразлучную с учителем, словно и не было этих полугода. Но ещё более сильным их удивление стало, когда Скайуокер заговорил. Сначала он просто передавал хронологию событий, предшествовавших полёту на Мандалор, а затем и того, что происходило там, но вот когда дошёл до финальной части, голос юноши изменился, став более мягким и при этом уверенным и вот, под сводами Зала раздалось: — Мы смогли победить Силы Тёмной стороны, и я сам ощутил на себе, что они значат и во что могут превратить человека, если он позволит себе им поддаться. Я сам почти сделал это, но тут увидел иное, то, что сильнее Тьмы, то, что спасает от неё, то, без чего победа не смогла бы состояться. И имя этому — любовь. То взаимное чувство, что одним своим появлением нейтрализует любую ненависть, открывая истинную ценность жизни и смысл существования. Именно любовь дала мне понять, что нужно жить не ради побед и высот, а ради того, чтобы радоваться возможности быть рядом, принимать успехи и потери друг друга. И всего достигать вместе. Именно так, только в этом случае любая цель будет иметь смысл. Когда вместе, вдвоём и все чувства общие. Именно она, Асока Тано, самая лучшая девушка в галактике открыла мне эту истину и я никогда больше не расстанусь с ней и если для этого мне придётся покинуть вас, я сделаю это. Решение оставляю за вами. И закончив свою речь, Энакин вышел за дверь, не дожидаясь ответа, однако, не стал отходить далеко от Зала, чувствовал, что скоро его позовут обратно. Но пока члены Совета лишь молча переваривали услышанное и каждый внутри себя переживал внутреннюю борьбу, которую до этого они скрывали даже сами от себя. И сейчас, разбуженные словами молодого коллеги, их чувства поднялись снова и уже не получалось отмахнуться от них, поневоле пришлось задуматься. Магистр Винду вспоминал о том, как часто думает о Магистре Шаак Ти, сидящей совсем рядом. Вот уже много времени эта скромная, тихая, но такая милая женщина привлекала Мэйса и всё чаще хотелось ему поговорить с ней, совсем не о миссии и даже не о Силе. О них. О ней и о нём, если бы позволил Кодекс. Но по этой причине пришлось прикрываться скучными темами Ордена, от которых уже тошнило. А ведь Винду замечал, что Шаак Ти, в свою очередь, он тоже нравится и что за её пространными ответами на вопросы о Силе и Кодексе всё чаще читается скрытое послание, срывавшееся уже на раздражённый крик: «Да пригласи ты меня уже на свидание, остолоп толстокожий!» А раз так, то не прав ли был Энакин, когда сказал, что отсутствие любви способно принести куда больший вред, чем признание взаимного чувства и движение по его пути? Примерно то же самое думала сейчас Эйла Секура, сидя рядом с Шаак Ти. Её ввели в Совет недавно, вместо одного из погибших при аресте Палпатина, место второго заняла Магистр Ундулли. Тви’лека сидела и глядя в пустоту, вспоминала командера Блая, верного командира своего легиона, её заместителя. Он часто бывал с ней наедине и старался уделить внимание, часто не как своей начальнице, а давая понять, что она прежде всего женщина и останется ею всегда, даже на поле боя. А однажды, в день её рождения, о котором никто из джедаев не вспомнил, Блай поздравил её ранним утром и даже подарил ей браслет из деталей от дроида. Браслет выглядел так себе, но Эйла едва не прослезилась от умиления, ведь она знала, что он сделал этот подарок сам, специально для неё. И это при том, что у клонов нет и не может быть дня рождения. Надо бы это срочно исправить и Эйла сделает это, назначив днём рождения Блая тот день, когда они признались друг другу в чувствах и стали хранить свою любовь в тайне от всего мира, но теперь всё изменилось и они могут открыться всем. Магистр Йода тоже молчал, внутренне улыбаясь мыслям о проказах своего малолетнего сына Грогу, которому больше всего хотел сказать не наставление, не нравоучение, а всего лишь три слова: «Грогу, я твой отец», а в ответ непременно услышать: «Папа, я тебя люблю». И нет ничего на свете, что было бы лучше этих слов, когда они обращены к тебе и звучат только для тебя. Так разве же это не важнее, чем нелепые условности, которые лишь на первый взгляд полезны, а на деле давно утратили актуальность, принося теперь больше вреда, чем реальной пользы. Ведь, что должен делать джедай? Хранить мир, спокойствие, справедливость, защищать интересы людей и помогать разрешать конфликты между ними. Но разве же это всё требует непременного отречения от самого себя? Разве же это всё не возможно при наличии любимого человека, а потом семьи и ребёнка? Кто это сказал? Наверное, тот, кто сам разочаровался в любви и был уверен, что и другие разделят его судьбу. Но не всем же так не везёт, вернее, только тем, кто не хочет поверить в возможность нового счастья после тяжёлого удара, а предпочитает просто закрыть для него дверь. Нельзя повторять эту ошибку из года в год, нужно показать иной пример и они это сделают. Сегодня. Сейчас. Всегда. Обсуждения никакого не было, всё и так было ясно. Винду молча встал с кресла и выглянув в коридор, махнул рукой Энакину и Асоке, призывая зайти. И когда те снова стояли посреди Зала, первым взял слово: — Адепты Ордена, я хочу немедленно вам сказать, нет, объявить всем и каждому, здесь и за пределами Зала, что отныне лично снимаю запрет на отношения и браки. Пусть теперь все мы будем вправе иметь личное счастье и любить друг друга. Как вы, Скайуокер и Тано, как я и все, кто здесь есть. Я лично внесу в Кодекс эту поправку, а так же я и все мы, приносим тебе, падаван Тано, самые глубокие извинения и просим тебя вернуться в Орден, ведь именно благодаря тебе мы поняли то, что сейчас сказали. Асока уже не слышала слов Магистра. Её глаза застилали слёзы. Счастливые и облегчавшие душу, смывая с её поверхности все былые обиды и тревоги, обновляя её для новой жизни, в которой этому всему больше не будет места. Отныне там есть только любовь и счастье. Законные и потому особенно дорогие.

***

Прошло всего лишь несколько месяцев, а Орден джедаев было не узнать. Их скромные, аскетичные комнаты превратились в милые и уютные спальни, наполненные приятными мелочами, которыми обычно окружают себя счастливые люди. Сами комнаты теперь сделались семейными, где каждый джедай мог жить вместе со своей половинкой. Магистры Винду и Шаак Ти не так давно отметили месяц со для свадьбы, а Эйла смогла открыто ответить согласием на предложение Блая и тот на радостях пронёс её на руках по всему храму джедаев, который долго ещё будет смеяться над попытками Магистра Йоды накормить Грогу. Тот оказался таким прожорливым, что готов был есть круглые сутки и всё подряд. Сидя на коленях отца, тот мог запросто сжевать край его робы, при этом радостно улыбаясь и стуча ножками. И, кстати, это было во время того, как Магистр Йода торжественно зачитывал речь-напутствие вступаюшим в брак. Энакин и Асока стояли в Зале Совета, держась за руки и слушая его. Скромное белое платье и тёмный костюм выделялись среди роб джедаев, но счастливые улыбки на их лицах были частью всеобщей радости. Они любили и были любимы. Они сумели признать свою любовь и поняв, не потерять её, а пронести сквозь страдания, превратив из недостатка в преимущество, сумев помочь и другим. Ведь Орден ничего не потерял от любви, он только приобрел намного больше, взглянув на привычное под совершенно другим углом, научившись понимать других людей, поняв самих себя. А разве это не есть высшая ступень познания Силы? Как считаете, юные адепты?