История одного чувства

Энакин осторожно внёс Асоку на корабль, уже свой, «Венатор», на котором им предстояло лететь на Корусант, чтобы передать Мола в руки правосудия, тогрута была так измучена, что почти ни на что не реагировала. Скайуокер бережно прижимал её к себе, опустив голову тогруты к себе на грудь, а она, из последних сил, обняла его за шею, ладони Тано были горячими и сухими, похоже, у неё начинался жар. Ей срочно требовалась помощь и потому Энакин перенёс тогруту прямиком в медицинский отсек и, как самую ценную ношу, опустил на узкую кушетку возле стены, и прежде всего решил осмотреть полученные ей повреждения. Асока медленно приходила в себя, вот она приоткрыла мутные глаза и увидев, что Энакин с ней рядом, казалось бы, облегчённо вздохнула и легко коснулась его руки. Скайуокер в ответ нежно погладил её ладонь и произнёс, глядя на неё с любовью: — Я с тобой, Шпилька, всё закончилось, не волнуйся. Сейчас может быть немного неприятно, но я буду очень стараться не причинять тебе лишней боли. Просто доверься мне, хорошо? Асока кивнула и попробовала улыбнуться, сил на более детальный ответ у неё не было и Энакин тут же достал из ящика в столе пластиковую аптечку. Там юноша быстро отыскал то, что было необходимо — ватные тампоны, антисептик и набор бакто-пластырей. Затем, предстояло самое сложное и вместе с тем, волнующее — снять с Асоки одежду, чтобы осмотреть и обработать её порезы. Тогрута могла помочь ему очень немногим, хотя и не противилась тому, что Энакин расстёгивает пуговицы её голубой эластичной кофточки и аккуратно спускает её с плеч. Нижнее бельё он оставил, подумав, что его снимать не обязательно, однако, брюки тоже пришлось убрать. Асока прикрыла глаза, неизвестно почему, то ли от слабости, то ли просто потому, что не хотела стесняться, не важно, но так им обоим было проще. Энакин внимательно осмотрел каждый сантиметр тела Асоки, легко перемещая ладони по нежной коже и вскоре отметил, что повреждений у неё не так и много, и почти все они, по большей части, поверхностные, не угрожавшие жизни. Несколько лёгких царапин на ладонях, одна длинная на правой лопатке, красный ожог на левом плече, почти в том же месте, где был шрам, полученный на Ондероне и ещё один на правом бедре. Ничего серьёзного, жить будет. Энакин смочил вату антисептиком и начал протирать все повреждения Асоки, переворачивая её под нужным углом, после чего наклеивал на них пластырь. Антисептик неприятно щипал и тогрута болезненно морщилась, Скайуокер тогда дул на раздраженную кожу и легко касался её губами. — Потерпи немного, я скоро уже закончу, — сказал он в один из таких моментов, тогрута улыбалась и доверчиво позволяла ему помочь себе. Наконец всё было закончено и не став надевать на Асоку одежду, чтобы лишний раз не тревожить её раны, а дать им спокойно зажить, Скайуокер просто укрыл её своим плащём, который был для неё, как одеяло. — Вот и всё, Шпилька, если не будешь лишний раз вскакивать и пытаться сбежать, то уже к утру всё заживёт, — сказал он, как можно веселее, но увидев, что Асока начинает засыпать, просто помог ей лечь и, положив ей под голову небольшую подушку, вышел из каюты, чтобы дать ей спокойно поспать, восстанавливая силы. Сам же Энакин ушел в соседнее помещение, чтобы тоже выспаться перед тяжёлым днём. Оставшись один, он быстро снял с себя робу и сапоги и вытянувшись на узкой кушетке, укрывшись покрывалом, но сон не спешил приходить к нему. Слишком уж остро Энакин переживал новую встречу с уже однажды потерянным чувством. Асока всегда была для него очень дорога и ближе неё у него никого не было, но то, что происходило между ними сейчас, было чем-то совершенно особенным. Это была уже не дружба, не просто тёплые отношения близких людей, это было чувство. То самое, что сводит вместе двоих и не отпускает уже до конца. То, что готово смести все препятствия и выйти победителем. Это было так, несомненно, вот только в их случае между ними могло встать нечто большее, чем просто предрассудки. Они, Асока и Энакин, теперь по разные стороны. Он по-прежнему джедай, а она… Свободная птица, случайно прилетевшая к его дому, чтобы потом улететь снова, вернувшись в свою жизнь, отдельную друг от друга. Быть может, Асока сама это поймёт и решит уйти, едва они передадут Мола властям. Может быть, вот только в этот раз Скайуокер не будет готов отпустить её. Не сможет расстаться с ней потому, что любит. Впервые в жизни по-настоящему и ни на что не готов это променять. Он должен сказать это Асоке, но хватит ли у него дара убеждения на это? Думая так, Энакин неожиданно заснул, но уже в полночь проснулся, поняв, что нервы слишком напряжены и он сел на кровати, глядя в небольшое окно на тёмную пустоту космоса. Тут дверь каюты тихо скрипнула и после открылась совсем, являя Скайуокеру неожиданную гостью.

***

Асока Тано проснулась среди ночи от ощущения того, что осталась одна. Проспав несколько часов, она почувствовала себя достаточно отдохнувшей. Тогрута осторожно села и потрогала пластыри на своём теле. Боль под ними уже не ощущалась, значит ранения зажили и Тано решилась отклеить их. Под ними виднелась свежая кожа, пока ещё нежная и немного тонкая, едва появившаяся на месте ожогов, но ничего неприятного уже не было. Снаружи. Но вот изнутри настойчиво просачивалось чувство холода и одиночества, как-будто что-то близкое и родное, бывшее у неё ещё недавно, теперь попросту взяли и оторвали от неё. Нет, не кто-то, она сама сделала это, желая доказать самой себе, что ей никто не нужен и она сможет одна справиться со всем миром. Не смогла. Не может. Не хочет. Если бы это было не так, то сейчас её сердце не рвалось бы на сотни частей от мыслей о неизбежном расставании с Энакином по возвращению на Корусант. Ведь они больше не одна команда, у них разная жизнь и разные обязательства. Им не по пути, с этим нужно только смириться. Но никак, не получится, только не теперь, когда она поняла, что этот человек ей очень дорог. Всегда был таковым, что уж лукавить. В такой момент следует быть честной с самой собой. А честность была в том, чтобы прямо сейчас пойти к Энакину и честно рассказать всё то, что сейчас поняла и то, что чувствует. Иного шанса может не быть, а другого выхода нет. Асока решительно встала и надев на себя одежду, лежавшую рядом, направилась в соседнюю каюту. Она знала, что Энакин там. Скайуокер и правда был на месте, сидел на кровати и смотрел в окно, но заметив, что Тано вошла, повернулся в её сторону. — Что такое, Шпилька? — спросил Энакин встревоженно — Тебе снились кошмары? — Нет, — ответила Асока поспешно, садясь с ним рядом — Я просто поняла, что не могу больше так. Я должна с тобой поговорить. — Асока, — Энакин был рад, что разговор сам собой пошёл по нужному сценарию — Я тоже хотел тебе сказать нечто очень важное. Я долго держал это в себе, но сейчас понял, что ты должна это знать. Я не могу и не хочу больше быть отдельно от тебя. Ты часть моего сердца и я просто умру, если ты снова оставишь меня. — Я не смогла бы сделать это снова, — ответила Асока, едва сдерживая слёзы — Однажды я совершила ошибку, решив, что мне будет лучше одной, но сейчас мне ясно как никогда, что я неотделима от тебя. Если ты простишь меня за то малодушие и не прогонишь, то я никогда больше этого не повторю. Слова вырвались с порывом, давно ожидая своего часа, а чувства опять вырвались, только теперь некому и нечему было их контролировать, а прервать тоже было невозможно и потому они сейчас взяли ситуацию под контроль. Видимо поняли, что их владельцы стоят на пороге новой ошибки, которую уже не смогут исправить так легко и потому решили помочь им так, как умели и могли только они. Асока, поддавшись им, подвинулась ближе и прижалась к Энакину, ощущая его тепло и протянув руку, погладила его мягкие, чуть растрепавшиеся во сне волосы. Энакин посмотрел на неё и сразу всё понял. Он бережно взял её ладонь и поднёс к губам, затем, второй рукой коснулся спины тогруты, проводя сверху вниз по линии позвоночника, при этом притягивая её к себе и Тано устремилась к нему, обнимая за плечи, желая соединиться в одно целое, не разрывая больше этого союза. И, словно желая того же, их губы потянулись навстречу и скоро слились в горячем поцелуе, которым оба передавали друг другу то, что нельзя сказать никакими словами и невозможно объяснить никаким иным способом. Говорили на языке любви, самом доступном из всех, но понятном лишь тому, кто испытывает это чувство по-настоящему, выделив его из сотни подделок. Пальцы Асоки, ведомые древним инстинктом, начали расстёгивать и развязывать робу Скайуокера, а когда та покорно распахнулась, принялись поспешно изучать на ощупь гладкие и упругие мышцы груди и пресса, поглаживать плечи и ключицы. Гладкая кожа вибрировала и покрывалась мурашками от нежных прикосновений, а руки пожелали испытать нечто похожее и немедля занялись тем, что опять принялись снимать с Асоки её кофточку. Только теперь Энакин не стал тратить время на застежку, а просто задрал её кверху, обнажая живот и спину Асоки, которых тут же начал касаться, гладя кончиками пальцев, чуть щекоча нежную кожу, что отзывалась лёгкой дрожью, пальцы легко пробежались по спине, в одно касание преодолев крючок бюстгалтера и тот неслышно упал на пол. И небольшая, но такая красивая на вид округлая грудь с вишнёвыми сосками открылась ищущему мужскому взору. Сдерживать себя не имело смысла, тем более, когда теснота в районе паха становилась уже нестерпимой и Энакин опустил обе ладони поверх упругих форм Тано, слегка сжимая их и лаская круговыми движениями от основания, к соску. Последние на глазах увеличивались, темнея и отвердевая и Скайуокер, не сумев преодолеть себя, наклонив голову, поймал губами один из них и провёл языком по упругой горошине. Нежный вкус первой любви заполнил его сознание до краёв и он ещё долго не мог оторваться от груди Асоки, покрывая её поцелуями и лаская губами и языком то один, то другой её сосок, в то время, как она гладила его волосы и спину, чуть проводя по ней ногтями. И наконец пришло время для самого важного и ответственного. Особенно для Асоки, ведь у неё это происходит впервые и надо постараться, чтобы не причинить ей боль. Но ему с каждой секундой становилось сложнее контролировать себя и почти не владея собой, Энакин стянул с Асоки брюки, вместе с трусиками, сапоги она не надела и потому одежда снялась легко. Скайуокер хотел уже снять и свои, но в самый последний момент остатки сознания взяли верх, заставив его снова притянуть Асоку к себе и нежно обняв за плечо, погладив другой рукой по заднему лекку, спросить, глядя в глаза, как мог, нежнее: — Асока, ты помнишь, что я сказал тебе недавно? Так вот, сейчас будет то же самое. Это немного неприятно, но я сделаю всё, чтобы боль была меньше. Просто доверься мне и ничего не бойся. Тогрута слегка волновалась, но взяла себя в руки и улыбнулась, давая понять, что верит ему и готова вытерпеть любую боль, только бы всё продолжилось. И, чтобы яснее сказать об этом, тогрута сама расстегнула ремень брюк Скайуокера и спустила их до колен, без страха глядя на то, что открылось. Тогда Энакин, используя Силу, немного приподнял её вверх, таким образом, чтобы она оказалась на уровне его бёдер и поддержав под лопатки, вошёл в неё, довольно быстро, но тем не менее, плавно, чтобы разрыв прошёл легче. Асока немного вскрикнула, но боль уже отступила, оставив на месте себя ощущение счастья которое росло с каждым движением Энакина внутри неё. Страсть нарастала и во время бурных движений навстречу, они избавили друг друга от оставшейся одежды и прижавшись разгоряченными телами друг к другу, Энакин и Асока упали на кровать, продолжая ласкать друг друга. Скайуокер, оказавшись сверху, снова припал губами к груди Асоки, пьянея от её вкуса и приятного ощущения нежной упругости. Асока сильнее прижималась к нему, словно хотела врасти, понимая, что больше не проживёт и дня без ощущения близости с этим человеком. Потом они совершили ещё один переворот, когда тогрута взяла верх, и глядя на Энакина с такого положения, не верила тому, что он здесь, рядом, и никуда больше не уйдёт, и именно в этот момент обоих накрыла волна безумного счастья, на миг объединив их в одно существо, объятое теплом взаимного чувства. Ещё несколько минут они не могли прийти в себя и просто лежали рядом, ощущая вокруг себя тёплый туман схлынувшей страсти. Голова Асоки лежала на груди Энакина, а одна её рука — на его плече. Энакин же обнимал Асоку за талию и гладил по спине. — Я люблю тебя, — сказал он, целуя её в монтралл — И мы никогда не расстанемся. Я знаю, что Орден не примет нашей любви, но я готов уйти из него, если меня поставят перед выбором, одно я знаю точно, что бы не сказал Совет, я не оставлю тебя одну. Асока подняла на него полный счастья взгляд голубых глаз и ответила, не думая ни одной секунды: — Я отправлюсь за тобой вслед даже на край галактики, я не знаю, что скажет Орден, но, как бы он не решил, я не расстанусь с тобой. Теперь точно нет. Влюблённые принадлежали друг другу, любовь соединила их, не позволяя думать ни о какой иной судьбе, кроме совместной, но все ли уверены в этом и готов ли Совет джедаев принять такой поворот в судьбе Избранного?