Звёздная пыль

      День начался и покатился к черту из-за одного дурацкого вопроса. Когда пришла Ханджи, мы с Леви сидели в кабинете над картой и планировали маршрут новой экспедиции, обсуждая и вспоминая каждую кочку. Карту эту рисовал я прямо на ходу, в спешке и тряске, точность её оставляла желать лучшего, но ничего другого у нас не было. Леви сидел у меня на коленях и через плечо подавал мне хлебнуть чаю из своей чашки. Что характерно, таким образом чай был или казался вкуснее и приятнее, чем из собственной чашки. Глядя на всё это, Ханджи умилилась и спросила:       — Вы когда-нибудь ссоритесь?       — Зачем? — улыбнулся я.       — Посмотри сюда, — Леви ткнул пальцем в карту. — Это крутой овраг. Он станет помехой для лошадей.       — Не станет. Там переправа, забыл? Высокий холм.       — И где он? Сколько времени уйдет на его поиск, если мы даже совсем немного промахнёмся?       — Где-то здесь, — я указал пальцем на обрыв линии. — Если бы ты меня не оборвал, я бы начертил точнее.       — По-твоему я виноват, что ты забыл об этом потом?       — А ты не забыл, что нам было не до того?       — Короче. Во всём виноваты титаны. Как всегда.       — Если тебе не нравится моя карта, пожалуйста, начерти свою. Хочешь, специально организуем экспедицию?       — Не хочу, — сказал он и скользнул с моих колен, отошёл от стола.       — Почему ты вечно всем недоволен? Я хотя бы раз увижу твою улыбку?       — Нет.       — Леви, прекрати. Что не так? Что ты предлагаешь?       — Я предлагаю бросить эти глупости.       — Какие? Разведку? Будь добр, изъясняйся точнее.       Он поглядел в окно, затем на Ханджи, потом в пустую чашку и сложил руки на груди.       — Пойдём на юг. Они идут оттуда. Рано или поздно доберёмся до чего-нибудь.       — Так рано или поздно? Понимаешь, что на поздно нашего количества просто не хватит? Стратегия это почти философия. Атакой в лоб здесь не победить. И ты прекрасно это знаешь, зачем спорить?       — Затем, что твоя стратегия нам всё тормозит. У нас даже карты нормальной нет. Хороша разведка.       — Прекрасно. Ты хочешь карту? Будет карта. Она действительно нужна. Ханджи, распорядись о подготовке к экспедиции.       — Э-э… — протянула она.       Я оторвал недовольный взгляд от потемневших в злобе глаз Леви и посмотрел на растерянную изумлённую Ханджи. Она сконфуженно поправила очки и уточнила:       — Дата и цель?       — Завтра. Исследование и картография территорий.       — Есть, сэр! — отсалютовала она и развернулась к выходу.       — Не надо делать мне одолжений, — своим вредным голосом сказал Леви.       Я в жизни ни на кого так не злился, как на него. Но привык так, что чем сильнее эмоции, тем я спокойнее и сдержаннее.       — Не надо мешать мне работать.       — С каких пор ты стал считать помехой конструктивную критику?       — Критику я всегда приветствую и принимаю. Но не твои субъективные придирки лично ко мне.       — Я сказал, что нет смысла рисковать около этого оврага. А ты назло мне снова хочешь туда полезть.       — Я ведь согласился с тобой, что нужна более качественная карта. Тебе же, оказывается, не нравится моя стратегия в целом.       — Потому что она медленная. Ты сам хочешь дожить до победы. Ну так действуй смелее.       — Хватит, Леви. Я действую разумно. Должность обязывает меня думать в первую очередь о людях. Кому нужна будет победа, если все умрут?       — Это наша работа. Сдохнуть по твоему приказу. Чтобы все остальные, гражданские, потом отпраздновали победу. Что бы ты ни решил, это будет правильно. Поэтому действуй быстрее. Ты не понимаешь? Я хочу видеть эту победу. Хочу, чтобы ты её увидел.       Я улыбнулся.       — Понимаю твоё желание. Но я не могу отдавать приказы ради себя или ради тебя. Я бросил бы мир к твоим ногам. Но как ты верно заметил, пока что у нас нет даже карты. Только трупы и долги. Я должен действовать осторожно, минимизировать потери и последовательно решать проблемы.       — Долго ещё будешь мне эту карту вспоминать? Отмени эту глупую экспедицию. Нам нечего делать в той стороне. Только выискать заблудших титанов и очередные потери.       — По-твоему, лучше идти им прямо навстречу?       — Да.       — Вот поэтому стратегией занимаюсь я. А ты свободен. Не мешай мне. Займись уборкой, если угодно.       Он хлопнул руками по карте передо мной и уставился в глаза убийственным взглядом.       — Я ненавижу, когда меня посылают, Эрвин. Тем более не прощу этого тебе.       — Извини.       — Опять одолжение.       Я вздохнул и откинулся на спинку кресла. Бывают же моменты, когда на него нападает вредность. Интересно, это совпадение, или его спровоцировал дурацкий вопрос Ханджи? Как бы там ни было, мне нравится, когда он злится и выражает эмоции. Потому что обычно он спокоен и тих, будто его и нет в комнате. Главное не показывать то, что мне это нравится, а то взбесится не на шутку. За эту грань заходить нельзя, он слишком сильный и дикий. Леви — моя карманная опасная бритва. Если уже раскрылась, надо постараться не ухватить за лезвие. Пожалуй, назвав его сверкающей звёздной пылью, я слишком романтизировал ситуацию. Он скорее вспышка на стальном клинке. Я молчал, поэтому он выпрямился, окинул взглядом комнату и вцепился в подоконник. Ну всё, сейчас будет мне пыль, и совсем не звёздная.       — Это просто невыносимо, — протянул он. — Какие могут быть экспедиции, если у тебя даже в штабе, даже в кабинете нет порядка?       — Да, Леви, какие могут быть экспедиции, когда все наши попытки научной деятельности пресекаются на корню твоими клинками? Ты убиваешь гигантов до того, как мы успеваем сделать выводы.       — Не смей перебивать тему, — тут он едва сдержался от ругательства, голос был страшный, глаза тоже. — Вы слишком медленно делаете свои выводы. Если бы я ничего не пресекал, вы все давно сгнили бы в их кишках.       Тут в моей голове прозвучал голос Ханджи — «У гигантов нет никаких кишок!». А Леви продолжил гнуть своё.       — Бардак в корпусе, про конюшню с полигоном и говорить нечего. Ты считаешь, я один должен всё это убирать? Ты думаешь, если меня заботит чистота, я в восторге от уборки этого дерьма? Бойцы в пыли, лошади как с пашни. Всё начинается с простой аккуратности, порядка, чистоты. И какого чёрта ты не понимаешь простых вещей? Почему я должен поучать главнокомандующего?       — Не должен. Самое время прекратить.       — Нет, ты выслушаешь. Меня бесит. Для всех мы грязные тупые солдафоны, которые шляются за Стены, чтобы сдохнуть и вымотать бабки с налогов. Если бы люди видели чистую достойную армию, было бы легче с деньгами. Это для тебя. Меня же просто раздражает этот бардак.       — Приведи мне первого встречного бойца и найди на нём хоть каплю грязи. Хотя о чём это я, ты ведь найдёшь. И без того половина бюджета уходит на прачек, чего ты хочешь ещё? Организуй кадетам плановые уборки, если тебе нечем заняться.       — Это ты занимаешь не тем, чем следует.       Я развёл руками.       — Занимай пост командующего и занимайся чем угодно.       — Издеваешься?! — рявкнул он, хватая меня за ворот и притягивая к себе. — Сволочь. Такой спокойный. Убил бы.       И впивается в губы поцелуем. У него такие стремительные порывы, что я не успеваю морально подготовиться. Но реагирую автоматически. Когда мне стало настолько привычно его целовать? И каждый раз неизменно приятно. Каждый раз по новой осознаю, насколько сильно я его люблю не смотря ни на что. Мне трудно отвечать ему на грубость, потому что даже сейчас я испытываю безграничную нежность. А он больно кусает меня и сдавливает пальцами горло, вынуждая отдирать от себя его сильные руки. В конце концов он кусает меня так больно, что уже я хватаю его за горло, поднимаюсь, несколько секунд гневно смотрю в его глаза, горящие холодным огнём. И, сметая злополучную карту и всё остальное, через стол втаскиваю его к себе. Он не даёт мне его целовать, оттаскивает за волосы и рычит ругательства. Валит обратно в кресло, сжимает ногами, кусает шею. Тогда уже я отдираю его за волосы, потому что отметины мне не нужны. Как и вся эта ситуация здесь и сейчас, когда дверь не закрыта на замок. И вкус крови во рту мне тоже не нравится. Леви выдыхает и целует меня мягче, нежнее. Только я ослабляю хватку и бдительность, снова его пальцы смыкаются на моем горле, а зубы на губе. Связать бы этого дьявола стальным тросом, верёвки не удержат, и пусть трепыхается в металле, обдираясь до крови…       Стук в дверь, едва успеваю вырваться из его крепкого поцелуя и поглядеть в сторону. Ханджи смущённо замерла на пороге.       — Так экспедиция будет или?..       — Нет, — отрезал Леви. — Закрой дверь с той стороны.       — Да, — сказал я. — Нам нужны карты. Поищи профессионального картографа. Или географа. Или хотя бы инженера, чертёжника, художника…       — Хуёжника, — оборвал Леви и припечатал мне рот ладонью. — Я уже сказал, что мне не нужны твои одолжения. Прекрати спектакль. Заебал.       — Вот как! — рявкнул я, отодрав от себя его руки и резко поднявшись. — Запомни, что я никому и никогда не делаю одолжений. Даже тебе. А вот заебать могу. Сколько угодно. Только попроси.       Я вжал его в стену, глядя в разъярённые страстные глаза. Он не улыбнулся — оскалился. На губах кровь, то ли моя, то ли его, а может быть наша. Его беспощадность и жестокость пугают и заводят одновременно. Это всё равно как пытаться укротить льва.       — Так будет… экспедиция? — послышался неуверенный, но полный надежды голос Ханджи.       — Будет. — Отрезал я. — Идём.       Отшвырнул Леви в своё кресло и направился к двери, на ходу утирая кровь с пульсирующих губ, поправляя причёску и одежду. Сейчас лично дам приказ и распоряжения, чтобы не было больше никаких сомнений. Хотят главнокомандующего — я им покажу главнокомандующего. Привыкли, что раз служили вместе, так я им свой дружок. А Леви подождёт. Захотел порядок — я ему устрою порядок. Удовлетворю всех, мало не покажется.