Hotel California

Любовь, сбивающую с ног, просил — держи! С ума сойти — пожалуйста! В руках трясущихся неси И никому теперь не жалуйся! И ни на что теперь не жалуйся! © 7 раса — «Любовь, сбивающая с ног»

      Всего-то готов отдать за него жизнь. Разве это вообще хоть чего-нибудь стоит?       Джет с силой сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки в прямом смысле слова, хотя внутри все тряслось от злости и обиды. Коктейль эмоций клокотал в грудной клетке, бил в голову не хуже крепкого алкоголя на голодный желудок. Хотелось что-нибудь разбить или с силой пнуть, тогда бы точно полегчало, только жаль было царапать обшивку корабля.       Он не стал смотреть, как улетает Спайк. Где-то у виска крутилась невольная мысль о том, что, возможно, это был последний раз, когда они виделись. И расстались вот так. Да нет, конечно, вовсе не последний, вернется он, никуда не денется. Ему ведь больше некуда идти. Верно? По крайней мере, так Джет думал до сегодняшнего дня.       «Вообще-то, есть куда. К Джулии, — напомнил предательский внутренний скептик. — К ней он и отправился».       Скептик был прав. И от этого желание что-нибудь расхерачить только усиливалось.       «Я собираюсь найти мою девушку. Ты можешь искать Фэй».       Спайк сказал это таким ровным, спокойным тоном, глядя прямо на Джета. Как будто это ничего не значило, хотя, судя по всему, для Спайка так и было. Будто он этим давал Джету понять: всё, что было между ними, уже стёрто. Delete. Спайк нажал на клавишу первым, и его абсолютно не волновало, что думает по этому поводу его напарник.       А на что он, спрашивается, рассчитывал?       «Всё, что между вами было, говоришь? — опять подал голос внутренний скептик. — А что, позволь спросить, было-то? Работа, взаимовыгодное сотрудничество, пьянки да несколько перепихонов от скуки? Ты же не настолько наивен, чтобы путать игру с серьезными вещами, Блэк?»       Для Спайка это точно было чем-то вроде игры, способом развлечься. А для него, Джета? В какой момент Спайк стал такой неотъемлемой частью его жизни, что он действительно смог бы отдать за него жизнь? Хотя она Спайку нахрен не нужна. А вот Джулия… Джулия — вот что для него серьезно. Джет понял это, как только увидел, как Спайк подорвался с места, только услышав ее имя.       «Боже, Блэк, да ты ревнуешь, — в голосе внутреннего скептика отчётливо звучало торжество. — Хоть себе-то не ври».       Как же противно это признавать. Но скептик, похоже, прав. Ревность. Господи, до чего он докатился. Осознание, — смесь стыда и отвращения к себе, — было похоже на ржавчину, разъедавшую изнутри. — С-сучёныш… — процедил Джет, не зная, на кого злится — на себя или на Спайка. Он едва удержался от искушения долбануть по радиатору гаечным ключом. — Кто сучёныш? — радостно поинтересовался тонкий голосок сзади. Джет едва удержал рвущееся на язык ругательство (куда более грубое, чем «сучёныш») и резко обернулся. Рука дёрнулась выученным движением, готовая вломить в челюсть тому, кто по-крысиному подкрался со спины. Но стоило ему встретить взгляд двух пар глаз, детских и собачьих, как кулак разжался сам собой. — Джет испугался! — Эд захихикала с таким видом, будто для неё не было ничего веселее в целом мире, чем удивлённый Джет. Конечно, он только удивился от неожиданности, а вовсе не испугался. — Смотри, Эйни, Джет испугался, — поделилась новостью девочка. Вельш-корги согласно вильнул обрубком хвоста. Джет тяжело вздохнул. — Я не испугался. Эд, больше не подкрадывайся так. Особенно, когда я занят.       Неужели его голос действительно звучит так устало? — Хорошо-о! — Эд шутливо отдала честь. Джет слабо усмехнулся и вернулся к работе. Кажется, он начал привыкать к этой всегдашней дурашливой улыбке.       «Привыкнешь, потом привяжешься, и повторится старая песня о главном», — противным тоном протянул внутренний скептик. Такая же мерзкая ухмылка была у Спайка перед отлётом. Настолько, что хотелось дать ему по морде, причём, желательно, металлической рукой. Но было поздно: едва начавшее улучшаться настроение Джета как ветром сдуло, а события прошедшего часа слайдом замелькали в голове.

***

— Спайк, подожди! — Джет удержал напарника за плечо. — Это же обычное женское имя!..       Спайк едва удостоил его взглядом, но этого хватило, чтобы Джет понял: мысленно он уже не здесь. Сердце протестующе брыкнулось в груди и тут же затихло, но что-то внутри продолжало мелко и тревожно дрожать. В голове теснились, толкали друг друга десятки вопросов, но Джет силой воли удержал их внутри. Спайк никогда не распускал язык насчёт своего прошлого, даже под градусом. Кто он такой, чтобы требовать ответов?       Джет думал, что напарник улетит просто так, ничего не объяснив. Но когда Спайк наконец посмотрел ему в лицо и заговорил, одной ногой уже в кабине «Рыбы-меч», легче не стало. — Я собираюсь найти мою девушку. Ты можешь искать Фэй. Тебе меня не остановить.       Внутри горячей волной всколыхнулось какое-то злое чувство. И тон Спайка, и весь его вид подтвердили сказанное. На лице — безоговорочная решимость. После этих слов Джет передумал его отговаривать. Понял, что бесполезно. И всё равно уловил робкий, еле слышный шёпот внутри, похожий на мышиный писк в подполье.       «Останься».       Джулия, значит. Вот как зовут его девушку.       Джет не знал, на кого злится больше: то ли на себя, то ли на Спайка, на Фэй или на ситуацию в целом. Но сдерживать закипавшее раздражение не стал. Хватит. Хватит с него выходок Спайка. — Конечно, в конце концов, мы ведь друг другу ничем не обязаны! — Джет почти слышал, как сарказм стекает с его слов и капает на пол. Следующая фраза, уже готовая, похожая на отправленный дротик, спряталась под языком. Он знал, что говорить этого нельзя, что это низко, мелочно и недостойно его. Это всё равно что последнее средство. Но как быть, если по-другому Спайк не понимает? Не одному же ему можно вести себя, как говнюк?       «Останься». — Учти, если хочешь вернуться, тут места может не остаться, — заявил Джет, спрятав руки в карманы спецовки. Спайк не удостоил его даже взглядом — был слишком занят, запихивая в кабину эту свою нелепую дутую куртку. — Значит, так тому и быть.       Джет ожидал чего угодно, только не этого. Знал, что на лице отразилось изумление, но в тот момент ему было всё равно. Вот оно, то самое наплевательское, бесшабашное, безрассудное кредо Спайка, которое Джет так ненавидел. «Значит, так тому и быть», «чему быть, того не миновать» — его проклятая любимая присказка. Иногда это просто выводило Джета из себя. Особенно, когда речь шла о жизни Спайка. А теперь эта фраза звучала в контексте его самого, Джета, в одну секунду обнуляя и обесценивая три года их сотрудничества и жизни бок о бок. Стирая их в пыль. Как будто всё это ничего не значило. — Думаю, тебе теперь не будет одиноко с твоими новыми друзьями.       Джет почувствовал себя так, будто Спайк швырнул ему в лицо мокрую тряпку. Ублюдок. — Одиноко? — взорвался он. — Значит, ты был моим компаньоном только из-за этого? Ну ты и глупец! Мы были в одной команде три года, но я не догадывался, что тебя держит только жалость ко мне! Наоборот, было похоже, что это ты страдаешь от одиночества!       Джет знал, что выглядит как идиот, бросаясь этими словами. Как глупая истеричная женщина, коих он всегда недолюбливал. Судя по дерзкой, насмешливой улыбке Спайка и его взгляду, он подумал о том же. Джету сразу стало стыдно за свой порыв, но гнев уже наполнил голову. Да что он распинается перед этим эгоистичным засранцем? — Что ж, похоже, недоразумение, — только и сказал Спайк в ответ на всю эту тираду. Разговор зашёл в тупик. Со Спайком всегда так. Ничего другого Джет от него и не ожидал. Спектакль окончен. — Отлично! — бросил он, отвернувшись и направившись к выходу из ангара. — Наконец-то избавлюсь от лишних нахлебников.       Ответа не последовало. Да он его и не ждал. И всё равно хотелось уколоть напарника побольнее. Пусть это низко и мелочно. Джет терпеть не мог людей, поступающих так, а теперь сам был готов уподобиться им. Всё из-за Спайка. Так что пусть он хоть раз почувствует, каково это. — Я никогда не мог понять тебя, даже теперь.       Джет не стал оборачиваться, чтобы сказать это, поэтому не видел выражения лица напарника. Он услышал только тихий гул задвигающейся крыши кабины пилота и тихий, немного грустный ответ. — Я тоже. — Скатертью дорожка! — резко махнув рукой, бросил Джет в бессильной злости, и люк ангара закрылся за его спиной.

***

      Он не стал смотреть, как улетает Спайк. Много чести. Дел и так по горло. Даже исчезнув из их жизней, Фэй оставила о себе память: спёрла из сейфа заначку и выкачала из радиатора весь антифриз, так что теперь от влажности было трудно дышать, одежда мерзко липла к коже от пота, а тело стало каким-то ватным. Чёртова заноза в заднице. От таких женщин вечно одни неприятности. Недаром она всегда его раздражала. Наглая, бесцеремонная, упёртая. Прямо как Спайк. Чёртов Спайк, мать его, Шпигель.       Он не будет думать о нём. Сначала починит радиатор, а потом отправится на поиски Фэй и заставит её вернуть украденное.       «А потом? Что ты будешь делать потом, если он не вернётся?»       Джету не хотелось искать ответ на этот вопрос, но нужно было как-то заткнуть скептика. Прежде, чем он успел придумать подходящий ответ, из-за спины раздался звонкий голос. — Джет-Джет, а где Спайки?       Кажется, Эд тоже достойный претендент на награду «Заноза года». — Не знаю и знать не хочу, — пробухтел он, ковыряясь в радиаторе. — Вы поссорились?       Джет на секунду перестал откручивать гайку. Не в бровь, а в глаз. При всей своей чудаковатости девчонка была совсем не глупа и умела видеть истинную суть вещей. Гениальный хакер Радикал Эдвард, как-никак. Объяснять ей что-либо не хотелось. Да и как найти нужные слова? — Можно и так сказать, — уклончиво ответил он и повернулся к девочке с собакой. С первого дня появления Эд на корабле они с Эйном стали не разлей вода, Джет даже иногда находил их спящими вместе. Пожалуй, в этом было что-то забавное и милое. — Вы чего пришли-то? — спросил он, переводя тему. — Случилось что? — Эд и Эйн хотят есть! — заявила Эд без тени смущения. Эйн согласно гавкнул. Джет вздохнул. Оба быстро усвоили, кто на корабле шеф-повар, ничего не скажешь. Спайку и Фэй вечно ни до чего дела нет, а он, Джет, лекарь, пекарь, ёбырь и аптекарь в одном лице, блядь.       Как же он устал. — Ла-адно, сейчас сварганю что-нибудь, — выпрямляясь, прокряхтел Джет. Колени неприятно хрустнули. Эд радостно завопила «Ура-а!» и вместе с псом усвистала в неизвестном направлении. Помогать на кухне? Не, не слышали.       Как ни странно, готовка подействовала на него успокаивающе, особенно нарезание овощей для удона. Было в этом занятии что-то медитативное. Одна беда — голову никак не освобождало. Так все мысли Джета и продолжали крутиться на одной-единственной орбите под названием «Спайк Шпигель».       Как же, блядь, обидно. Настолько, что хотелось как следует врезать по этой смазливой физиономии, стереть вечную насмешливую ухмылку. Конечно, он догадывался, что для напарника их отношения не были чем-то серьёзным. Но чтобы настолько… Спайк отбросил их, как использованную салфетку, как только услышал имя. Джулия.       «А ты что думал, умник? Конечно, у него была женщина, — мерзким гнусавым тоном профессора изрёк внутренний скептик. — Не могла не быть. И зацепила она его достаточно крепко, чтобы даже спустя три года молчания он при одном упоминании её имени побежал, как собачка. Ты же не думал, что сможешь с ней тягаться? Или надеялся, что теперь Спайку нужен только ты?»       Джет крепче сжал в руке деревянную лопатку. Мясо аппетитно шкворчало на сковородке, но у него совсем пропала охота есть. Съездить бы этой лопаткой по лбу этой дохера умной гниде, да она внутри сидит, не достать. С таким же успехом можно самого себя по лысине приголубить, чтобы впредь не было соблазна строить воздушные замки.       Ну надеялся он, да, надеялся! Причём сам осознал это только сегодня. Иначе вкус разочарования не был бы таким горьким. Надеялся, что они со Спайком значат что-то друг для друга не только как партнёры по работе. Ведь то обоюдное влечение, возникшее у них ещё в первый год совместной работы, было чем-то из ряда вон выходящим, взрывающим им головы и их миры для обоих. Если бы кто-то до встречи со Спайком заявил Джету, что у него возникнет вполне определённая тяга к мужчине, он бы либо посмеялся, либо хорошенько врезал бы шутнику металлической рукой. А вон как всё обернулось… Правильно говорят, раз в год и палка стреляет.       Впрочем, к мужчинам тяга так и не появилась (слава богу). Только к Спайку.       Спайк ведь сам к нему полез. Старательно цеплял Джета весь вечер, провоцировал. Он воспоминаний о том почти что стриптизе под Depeche Mode (1) у него на щеках до сих пор зажигались яркие стоп-сигналы румянца. В тот самый вечер началась их со Спайком связь, и все долго скрываемые, тщательно подавляемые чувства сошли лавиной и погребли их обоих под собой.       «Со шрамом тебя девушки любить не будут», — глупо пошутил Джет тогда, чтобы хоть немного сбавить градус напряжения. Тёмный, с поволокой взгляд напарника пришлипил его к месту, как бабочку булавкой.       «Что, если меня это не волнует? Что, если мне это не нужно?»       Джет тогда стушевался, как школьник, совершенно растерялся. Слыханное ли дело — собственный напарник предлагает «выйти за рамки деловых отношений», как он выразился тогда. Джет не знал, чего боялся больше, собственных весьма отчётливых желаний или того, что будет, если он согласится.       «Это неправильно», — промямлил он тогда, догадываясь, что выглядит жалко.       «Почему?»       «Ты и я, мы оба… Я никогда раньше…»       «Я тоже, да, мы оба мужики, и что? В двадцать первом веке этим никого не удивишь».       «Спайк, я хочу, но не могу. Ты мой напарник…»       «Можешь. Именно поэтому — можешь».       Спайк оказался прав. Он смог.       Это повторялось периодически. Иногда по пьяни, но чаще — на трезвую голову. Всегда в темноте и тишине, нарушаемой только тяжёлым дыханием и стонами в подушку. Они никогда не говорили об этом, но и не делали вид, что ничего не было, целовали и прикасались, если хотелось. С появлением Фэй и Эд стало сложнее, приходилось быть сдержаннее, ныкаться по углам. Спайк как будто даже стал внимательнее к нему, Джету: подставить плечо после изматывающей охоты, купить пива без напоминаний и разделить последнюю сигарету на двоих. Джет молча подмечал все эти мелочи и чувствовал, как айсберг в груди, появившийся там после ухода Алисы, начинал медленно оттаивать. Но Спайку оказалось достаточно просто услышать одно-единственное женское имя, чтобы не глядя отшвырнуть в сторону то хрупкое незримое нечто, возникшее между ними. Как будто их отношений вовсе не было.       «Хоспаде, ну какие отношения? Постельные? — внутренний скептик закатил глаза. — Что ты как малолетка, которую впервые бросил парень? Он ничего тебе не обещал. Вы не то что о каких-то чувствах, даже о себе друг другу ничего не говорили. То, что вы прибились друг к другу от одиночества, ещё ничего не значит. Ты вроде достаточно умён, чтобы не путать секс с серьёзными вещами».       Джет знал, знал всё это. Тем больнее было услышать от Спайка ту фразу.       «Думаю, тебе теперь не будет одиноко с твоими новыми друзьями».       Сердце снова засверлило тупой болью. Ублюдок. Какой же он ублюдок. Или просто он, Джет, конченный идиот.       «Ты же знал, что он однажды уйдёт».       Конечно, знал. Не знал только, что это будет так больно. — Готово! — крикнул Джет, высунувшись с камбуза в коридор. Откуда-то издали донёсся радостный писк Эд. Сейчас примчатся, как миленькие. Пожалуй, надо всё-таки поесть вместе с ними, потом закончить с чёртовым радиатором, слетать найти Фэй. А потом…       «Да, Блэк. Что ты будешь делать потом?»       Он барахтался в паутине мыслей, пока готовил и пока ел вместе с младшими, попутно делая Эд замечания («Не спеши ты так, подавишься!). Все действия — на автомате, будто голова жила отдельно от тела, а мысли всё об одном, так что уже начинало бесить. Джет провозился с грёбаным радиатором добрых два часа, прежде чем температура начала хоть как-то нормализовываться. Он не сразу понял, что какое-то смутное ощущение жужжит в голове, как комар, которого никак не прихлопнуть. Он решил сделать перекур и прислушался к себе. После выходок Фэй и Спайка внутри будто кошки насрали, но дело было не только в этом.       Тихо. Слишком тихо. Ни цокота каблуков Фэй, ни раздолбайского насвистывания Спайка. Только мерный рокот мотора да тихое «врум-врум» лопастей вентилятора над головой. Эд и Эйн, должно быть, играют где-то на другом конце корабля, так что отсюда их совсем не слышно. Как будто Джет снова один. Словно Спайк никогда не врывался в его унылую жизнь, не переворачивал всё в ней с ног на голову. Он снова один в вязкой тишине, запечатывающей рот и кричащей ему в уши ночами, когда он не мог уснуть от долгого блуждания в лабиринтах памяти. Сунешься туда хоть раз, и рискуешь не найти дороги обратно.       Когда рядом был Спайк, заблудиться было не так страшно.       Джет крепче сжал сигарету в пальцах, вглядываясь в бескрайние просторы космоса через иллюминаторы. Как же жалок и ничтожен человек перед этой бесконечной чёрной бездной. Сейчас он чувствовал себя не то что букашкой — пылью в масштабах Вселенной. От этого ощущение собственного одиночества только обострилось, будто к горлу прижали прохладное лезвие скальпеля. Наконец Джет устал бороться с ветряными мельницами собственных мыслей и позволил им течь свободно. Их направление не удивило его ни на грамм.       Где сейчас, чёрт возьми, Спайк? С таким легкомысленным идиотом может случиться что угодно, особенно сейчас, когда он думает только о своей женщине. В таком взвинченном состоянии он способен наломать столько дров, что это вполне может закончиться летальным исходом. С его-то методами… Каллисто — далеко не самая гнетущая планета, скорее, упадническая, а уж город Голубой Ворон — тем более. Странно само то, что там нет ни одной женщины, но Спайка это не остановило. Джет никогда там не был, но слышал, что там полно всяких преступных организаций. И если учитывать уникальный природный талант Спайка притягивать все неприятности в радиусе нескольких десятков миль… А его, Джета, не будет рядом, чтобы прикрыть ему зад.       Для Фэй этот город тоже опасен. Она может за себя постоять, но не против толпы мужиков, озверевших от недостатка женского тепла. Эд не составило особого труда вычислить, что Фэй отправилась именно в Голубого Ворона, но почему туда-то? Совсем одна… Как и Спайк.       Внутри спящим драконом заворчало раздражение. Какое ему, собственно, дело до этих двоих? Фэй всегда только бесила Джета своим непробиваемым эгоизмом. Хорошо, что она свалила, бабы с возу — кобыле легче. Другое дело, что она, стерлядь, спёрла их с напарником деньги, заработанные потом и кровью. Шутка ли — подставляться под пули и рисковать шкурой, отлавливая всяких козлов? А Спайк… Пусть хоть черепушку себе проломит по собственной дурости, Джету-то что?       Он отправится туда, только чтобы найти Фэй и вернуть деньги. А вовсе не из-за Спайка. Джет твердил это себе, когда собирался и когда садился в кабину «Рыбы-молота». Пока истребитель готовился к взлёту, Джет старательно повторял это себе, как мантру, надеясь вдолбить в башку покрепче. Внутренний скептик насмешливо поднял брови, но ничего не сказал.       Найти Фэй, вернуть деньги и сразу назад, подальше от этой дыры.       И ещё не забыть купить Эд какой-нибудь сувенир. Она просила.

***

      Джет не видел в своей жизни места более унылого, чем Голубой Ворон. Серость, грязный ноздреватый снег, загрязнённый воздух, бедные промышленные районы и упадок. Как будто в какой-то фильм про постапокалипсис попал. Город убийц, город шлюх и воров (2).       А ещё собачий холод. Холод, крадущий тепло дыхания и превращающий его в пар, забирающийся в штаны и под пальто ледяными пальцами покойника. Такой мороз, что Джет поддался порыву и зашёл погреться в первый попавшийся бар. Пара часов блуждания между серыми муравейниками ничего не дала, он только окончательно заблудился. Хорошо, что место парковки «Рыбы-молота» можно будет найти по маячку. Отыскать Фэй будет куда сложнее.       Бар был ничем не примечательный: погруженный в полумрак, тесный, так что большую часть помещения занимала длинная дубовая стойка и пара столиков. Над стойкой холодным электрическим светом сиял телевизор. Показывали «Обойму». За поимку какого-то смазливого парня по имени Грен Эккенер обещался солидный куш. Джет вгляделся в экран, запоминая лицо. Он вспомнил о произошедшем сегодня, только когда привычным жестом поднёс ко рту коммуникатор и тут же спрятал обратно во внутренний карман пальто. Теперь он охотится один.       Стоило снова подумать о Спайке, как настроение стало ещё гаже. Даже вкус «Ковбоя» — бурбон с молоком — не мог этого исправить.       Ну и что ему теперь делать?

***

      Ему повезло, наверное, только в баре четвёртом, если не в седьмом. Джет сам толком не знал, почему решил проверять именно бары. Это показалось логичным. Фэй сама не дура выпить, так куда ей ещё пойти оплакивать свою несчастную женскую долю? Да и холод должен был загнать её под крышу. Утешало одно: в городе, где нет ни одной женщины, Фэй будет бельмом на глазу. Её наверняка запомнят. Хорошо, что он прихватил фотографию. — Вы уверены, что это была именно эта женщина? — Да, прошло шесть месяцев с тех пор, как я видал женщину во плоти, — доверительно сообщил бармен «Голубого Ворона», надраивая шваброй пол. — И два года, как я видел такую красавицу. Как же я, по-вашему, могу ошибиться? — Я бы никогда не смог жить в этом городе, — вздохнул Джет. Он действительно так думал. — Она сидела там и разговаривала с Греном.       Джет посмотрел туда, куда указывал бармен. В самом тёмном углу помещения рядом с крошечной сценой и углом слегка щербатой стойки стоял единственный опущенный барный стул. Воображение услужливо нарисовало Джету образ меланхолично курящей Фэй. Говорила с Греном, значит? Второй раз за день он слышит это имя. Неужели…       Следующие слова бармена заставили Джета тут же забыть о догадке. — Джулия тоже всегда там сидела.       Чёрт. Будто шрапнелью оцарапало. — Джулия? — Она вдруг появилась тут два года назад, но не провела у нас и месяца.       Джет знал, что ответ ему не понравится. Но не удержался. — Что она была за женщина?       Впервые за весь разговор бармен посмотрел на него, и на лице его была немного усталая, но мечтательная улыбка. Как будто он вспомнил о чём-то хорошем. — Просто куколка.       Ну вот. Знал же, что не понравится.

***

      Бармен немного рассказал о Грене, о том, что он играет на саксофоне в его баре приблизительно полгода. Судя по всему, бармен не знал, что его саксофонист в розыске, даже дал Джету его адрес. Синий доходный дом «Орландо». Синий, голубой… Они что, все тут геи, что ли? В таком случае, Спайку с его смазливой физиономией нужно быть ещё осторожнее. В животе скользкими опарышами закопошилась тревога.       «Кто бы говорил», — съехидничал внутренний скептик, но Джет торопливо его заткнул.       По словам бармена, Фэй и Грен ушли не вместе, но с разрывом буквально в несколько минут, так что он вполне мог её догнать. И если он действительно беглый заключённый… О том, что Фэй уже, возможно, нет в живых, Джет старался не думать.       Когда он вошёл на этаж, где жил Грен Эккенер, сердце предательски зачастило. Адреналин застучал у виска, в шапке и пальто быстро стало жарко. Дверной замок был элементарным, вскрыть его не составило труда — навык, сохранившийся со времён работы в полиции. И всё равно руки нет-нет да подрагивали.       На первый взгляд, в квартире никого не было, только на стене громко тикали часы, отдавая звоном по натянутым нервам. Весь обратившись в слух и сжимая пистолет обеими руками, Джет как мог тихо дошёл до гостиной, огляделся. Квартира как квартира, никаких признаков жизни. Может, и правда никого не…       Тихое звяканье слева. Джет резко повернулся и вскинул пистолет. Прямо перед ним была дверь. И звук шёл из-за неё.       Он взялся за круглую ручку, чувствуя, как на лице выступает пот. Несколько ударов сердца — несколько «тик-так» часов. Глубоко вдохнув, как перед нырком в воду, Джет рывком распахнул двери, уже готовый увидеть труп Фэй… или то, что от него осталось.       На кровати действительно неподвижно лежала Фэй. Сердце брыкнулось в груди. Джет подскочил к ней, потряс за плечо, слегка пошлёпал по щеке. — Эй! Приди в себя!       Ресницы девушки задрожали. Когда она открыла глаза, взгляд ещё слегка смазывался. Но всё равно Джет с немалым удивлением отметил, как отлегло от сердца. Жива и невредима. — Джет?.. — Какого чёрта ты тут делаешь?       Отметив странную позу, в которой лежала Фэй, он слегка повернул её набок. Сковывавшие её запястья наручники негромко звякнули. — Что это всё значит? Он что, из этих, что ли? — Что ты несёшь, — прошелестела Фэй. — Грен… Он не такой.       Кажется, она в порядке. Значит, одной проблемой меньше.       А вот вторая проблема…

***

      Это было непростое решение. Внутренний скептик и то неведомое внутри Джета, что отвечало за чувства, вцепились зубами и теперь нещадно трепали друг друга.       «Он тебя бросил, не задумываясь, а ты ему ещё помогать собрался?! — возмущённо выли скептик и гордость на два голоса. — Он бы ради тебя пальцем о палец не ударил! Отплати ему тем же! Может, хоть это его чему-нибудь научит, неблагодарного козла! Взял и свалил, как ни в чём не бывало!»       «В первую очередь, он мой напарник. А я не бросаю напарников в беде. Для меня это слово значит слишком много», — возражал сгусток чувств. Этот голос казался Джету голосом чести. А может, всё дело в его слабом, мягком сердце, и он ещё не раз пожалеет о том, что собирается сделать.       Ну, как говорит Спайк… Чему быть, тому не миновать.       Сделав глубокий вдох, Джет набрал номер напарника и прижал коммуникатор к уху, изо всех сил стараясь не думать о том, что он, возможно, лежит где-то в сугробе с пробитой головой. Тёмные жёсткие кудри, в которые Джет так любил запускать пальцы, поседели от снега, а на гладко выбритое красивое лицо ложатся снежинки и не тают…       Спайк ответил после нескольких гудков. Эти секунды показались Джету самыми длинными в его жизни. — Эй. — Да?       Живой. Джет перевёл дыхание.       Он знал, что не должен спрашивать. Знал, что подумает Спайк. Но не удержался. — Нашёл что-нибудь? — Нет, — отрезал Спайк. Кажется, он расстроен. Тем большим мудаком ощутил себя Джет, почувствовав некое подобие… злорадства?.. — У меня есть информация. — Сам занимайся ловлей. — В голосе Спайка не было никакого интереса.       «Ну конечно, — тут же вскинулся скептик. — Только о бабе может думать. Должно быть, верхний мозг совсем не работает».       Джет предпочёл проигнорировать обоих. — Я знаю, кто носит псевдоним «Джулия».       Надо же. Простое женское имя, а как горчит на языке. — Его зовут Грен. Он беглый заключённый, и за его поимку назначена круглая сумма. Поймаешь его, и тогда я, может, позволю тебе вернуться.       Он не стал дожидаться ответа, просто отключился. Никакие слова не были ему нужны. Да и вряд ли Спайк сказал бы что-либо.       «Позволю вернуться?» Ты рехнулся?! — взвыл внутренний голос. — После того, как он вытер об тебя ноги?»       Да, позволю. Да, рехнулся. Да, даже после этого. Может быть, Чёрный Пёс действительно стал сдавать позиции, но слишком отчётливо звучал в нём третий, пусть еле слышный голос, повторявший всего одно слово.       «Останься».       «Ты об этом пожалеешь», — пообещал скептик. Джет знал это. Может, он на самом деле стал слабохарактерным, раз позволил Спайку вить из себя верёвки. Но поступить иначе значило пойти против собственного сердца.       Этого он никогда не умел.

***

      Кажется, скептик прав. Он действительно становится слабохарактерным. Иначе как объяснить то, что он просто не смог оставить Фэй одну в этом городе? Да ещё со сломанным истребителем. Когда только успела? Опять чинить, чёрт возьми…       Фэй была подозрительно притихшая. Это на неё непохоже. Она не была ранена, как боялся Джет. Этот Грен не причинил ей вреда, только убрал с дороги, чтобы не мешала. Но, видимо, что-то произошло за это время, что наложило на неё отпечаток. Хотя кого это, собственно, волнует? Не его же? — Ты поломала «Бибоп», но не тронула «Рыбу-меч» и «Молот», — сказал Джет, когда они летели над городом. — Ты оставила сообщение для того, чтобы мы отправились за тобой?       Не то чтобы он ждал ответа, но… Неужели этой девчонке настолько одиноко? — Кончай шутить, — голос Фэй был всё таким же тихим и задумчивым. — Ты что, проверяла нас? — допытывался Джет. — Зачем вы прилетели? — Вернуть деньги. — Сейф… — сонно сказала Фэй. — В нём было только двадцать тысяч. — И что?       Она что, совсем берега попутала? Ещё и недовольна. — Они фальшивые.       Значит, опять они с голой жопой. Блядь. — Эй. А кто такая эта Джулия?       И эта туда же. Только он вроде отделался от мыслей о ней и Спайке, а тут снова-здорово. Джет крепче сжал руль истребителя. — Не знаю, но у них что-то было со Спайком. Это всё, что я знаю.       Больше Фэй не произнесла ни слова. Да и сам Джет не рвался болтать по душам. Он до сих пор пор понятия не имел, что делать дальше. Он дал Спайку шанс, хотя всё ещё злился. Со Шпигелем порой невыносимо. Но без него ещё хуже.       Когда Спайк стал частью него? Когда проник под кожу, нагло влез в мысли, вероломно подчинил себе его сердце? Джет думал, что после Алисы вряд ли сумеет проникнуться к кому-то чувствами. И меньше всего ожидал, что этим «кем-то» станет собственный напарник. Невыносимый, неуправляемый, непредсказуемый Спайк Шпигель. Но именно он заставил Джета почувствовать себя… реальным. Живым, чувствующим человеком из плоти и крови, а не блуждающим призраком, памятником собственному одиночеству. И что бы у них со Спайком не произошло, что бы — кого бы — ни выбрал напарник… этого у них не отнимет никто.       Тишину полёта нарушало только негромкое мурлыканье радио. Джет включил его, когда сгустившаяся от невысказанных слов тишина стала ощутимо давить на плечи. И он, и Фэй  будто спрятались в панцирях из молчания и собственных страхов. Джет часто включал музыку в такие моменты, чтобы не слышать, как медленно, но верно съезжает собственная крыша. Тем больше захотелось горько рассмеяться, когда он услышал новую песню.

«On a dark desert highway, cool wind in my hair Warm smell of colitas, rising up through the air Up ahead in the distance, I saw shimmering light My head grew heavy and my sight grew dim I had to stop for the night There she stood in the doorway; I heard the mission bell And I was thinking to myself, 'This could be Heaven or this could be Hell' Then she lit up a candle and she showed me the way There were voices down the corridor, I thought I heard them say… Welcome to the Hotel California Such a lovely place Such a lovely face Plenty of room at the Hotel California Any time of year You can find it here…»

      Все-таки Спайк прав. Все они — лишь скопления одиночества, бегущие от себя и прибившиеся друг к другу. «Бибоп» стал их личным отелем «Калифорния», с которого они не могут уйти, потому что просто некуда. У Фэй нет ни друзей, ни родственников, а даже если есть, она всё равно ни черта не помнит. У Эд нет родителей. Она не унывает, но ей всё равно кто-то нужен. Вот и напросилась на «Бибоп». Наверное, фантазирует, что они все — одна семья. От одной мысли об этом хотелось что-нибудь разбить вдребезги. Джет понимал это, всё понимал. Поэтому и позволил им остаться. Поэтому сейчас и тащил корабль Фэй на буксире вместе с ней самой.       А Спайк…       Джет закрыл глаза. Спайк такой же. Просто потерянный мальчишка, которого прошлое научило запирать сердце на замок и выбрасывать ключ. Он поступил опрометчиво, позволив Спайку так близко подобраться к его сердцу. Спайк ведь не такой, он уйдёт и глазом не моргнёт. Потому что для него важен только один человек. И это не Джет.       Весь вечер прошёл во внутренней борьбе, такой изнуряющей, что Джет в конце концов начал бесить сам себя. Он старательно занимался чем угодно, лишь бы не сидеть и не ждать Спайка. Он мог бы улететь, увести «Бибоп» с орбиты Каллисто, но рука не поднималась. Хотя он, конечно же, не ждал. У него ушёл весь вечер, чтобы заставить себя поверить в это. Но когда Джет сидел, покуривая, на капитанском мостике, и издали заметил приближающийся красный гоночный истребитель, сердцебиение выдало его с головой. Через несколько минут «Рыба-меч» ожидающе зависла над палубой «Бибопа», служившей кораблям взлётно-посадочной полосой. Джет поднёс ко рту коммуникатор. — Есть улов? — Нет.       Ожидаемо. Голос Спайка ничего не выражал, но Джет был уверен, что это лишь всегдашняя фальшь. Пару секунд он молчал, зная, что сейчас держит в руках свой последний шанс на то, чтобы оградить себя от боли. А больно будет. Сильнее, чем сейчас.       Что ж… Чему быть, того не миновать. — Садись скорее. Мы сваливаем отсюда.       Джет не мог видеть лица Спайка. Но мог поклясться, что губы напарника тронула прозрачная улыбка.       «Рыба-меч» начала плавно опускаться на палубу. Как будто только этого и ждала. Джет еле сдержал непрошенную, взявшуюся из ниоткуда улыбку. Выбор сделан.       А сувенир для Эд он так и не купил.       Вот чёрт.