freya justine.

Утро каждого следующего дня встречало меня ноющими конечностями, головной болью и шумом в голове. И так каждый чертов раз. Я пыталась больше спать, пить какие-то отвары и порошки с той самой полки на кухне, заваривать себе крепкий вроде-бы-даже-чай, перевязывать руки и ноги бинтами до синевы, но это продолжалось снова-снова-снова. Снова. В моей голове роились тысячи мыслей, точно мухи-пчелы, что не давали мне жить нормально, взрывая все чаще и чаще мне мозги. Это тело мое или чужое?

Я ниже ростом или выше?

У меня зеленые волосы или каштановые?

Мои пальцы короткие или длинные?

Моя грудь маленькая или большая?

У меня нет магии или есть?

Я ездила на учебу на автобусе или вообще туда не ходила?

Я младше или старше?

Я дома или нет?

Я это я или уже нет?

В одном теле, казалось бы, жило два человека. Две совершенно разные личности, два диаметрально противопложных комплекта воспониманий, что никак не могут остепениться и ужиться вместе, постоянно вырывая себе место под солнцем. Они то постоянно путались и сливались во что-то поистине страшное и непонятное, то неожиданно расходились-разрывались на миллиарды никак не связанных нитей, болезненно растягивающихся до опасного предела меж двух огненных пропастей. А еще постоянно нестерпимо жгло в груди и по венам. Это, кажется, магия никак не могла достигнуть гармонии, точно как и ее хозяйка-друг-товарищ-незнакомка, кипела и бурлила, ничего не понимала, прожигала насквозь, не оставляя после себя ожогов. Она хотела выйти за пределы тела, петь и искриться, резвиться и творить чудеса, а ее держали под замком, давили и боялись, как чего-то далекого и непонятного, как бояться чудовищ маленькие дети. Сила больно жалила за это в ответ. Больно-больно-больно, а все синяки уже зажили, а все царапины давным-давно затянулись. Хвоя пожелтела и опала, настал конец декабря, густой снег укрыл кроны деревьев и полностью спрятал под собой тропы перед домом, а я даже и не вспомнила про свой-чужой день рождения. Яблоки на кухне успели окончательно сгнить, а рука все никак не поднимается их выбросить. Пыли скопилось, кажется, не меньше, чем снега на улице. Было очень холодно, а камин разжечь не было сил. Было страшно. Было одиноко. Я постоянно плакала, засыпая на нерастеленной постели в кошмарном беспамятстве. Честно говоря, мало помню то время, все обрывочно и смазано. Вот я натягиваю на себя какую-то одежду, потом темнота, вот выпиваю непонятный отвар, Там выглядываю на улицу, а тут смотрю на свое отражения в окне. В голове что-то щелкает, после чего гул в черепной коробке прекращается, а в груди уже и не горит адское кострище. Глаза на изможденном лице, оказывается, зеленые. Кажется, в тот момент я вспоминаю, как нормально дышать. Кажется, с того момента я больше не схожу с ума.