freya justine.

Когда очнулась, то так и осталась лежать посреди какой-то поляны, окруженная плотным кольцом вековых сосен. Я пусто ухмыльнулась в пустоту. Было очень холодно, как в снежном, бушующем феврале выйти на мороз без куртки, но вставать с промерзшей земли почему-то не хотелось. Я смотрела на небо. Оно было так близко… Нависало над землей тяжелой голубо-серой вечностью, которой, казалось, совсем ничего не стоит в один миг обрушиться на людские плечи. Не было ни единого облака, небо было как-то слишком неправильно чистым. Это удручало. А ещё немного жгло глаза, заставляя щуриться. В голове было тихо, мысли текли вяло, лениво переваливаясь, точно карамельная патока с орехами в шоколадном батончике. Кажется, где-то в груди неприятно царапнуло. Хочу сникерс. Трава ощущалась сухой и жесткой. По чужим… Нет, по моим воспоминаниям, сейчас был ноябрь. Нужно привыкать к новым реалиям, ха-ха. Я досадливо поморщилась, прикрывая глаза. Нужно просто перестать обращать внимание. Так проще. Так всегда было проще. Где-то рядом хрустнула ветка, а я как будто очнулась от какого-то наваждения, осознала, насколько же сильно замерзла. Нужно подняться и найти дорогу в ту хижину. Об остальном можно будет подумать и в тепле. Попыталась встать. Мышцы слушались плохо, кололи: затекли от долгого пребывания в неудобном положении. Уже покрытые корочкой ранки и ссадины заныли, обещая вот-вот прорваться и снова закровить. — Блять, — выдохнула сквозь зубы, зло и больно поморщившись, и постаралась максимально осторожно опуститься обратно. Сказать, что неприятно, — не сказать ни-че-го. Такое чувство, что по мне хорошо так потоптались грубыми армейскими ботинками, а потом ещё и плюнули сверху, как пожелание на удачу, так сказать. Ха-ха. Посмеялись — и хватит. Чем дольше я сижу на промозглой сырой земле, тем меньше мне хочется что-либо делать, а это сулит кое-какие проблемы, с которыми нет ни малейшего желания сталкиваться ещё очень и очень долго. Желательно, до глубокой старости. Обвела поляну взглядом, аккуратно поворачивая голову, чтобы не причинить ещё больше боли. Как назло рядом не было ничего такого, что хоть как-то помогло бы мне поднять. Пришлось стискивать зубы и, проклиная все, на чем свет стоит, подниматься своими силами с земли. С горем пополам я все же смогла встать, правда, ногам совсем не доверяла, так что постаралась как можно быстрее, а в моем положении это была где-то скорость среднестатистической черепахи, доковылять до деревьев, чтобы найти, наконец, опору и стоять относительно уверенно на ногах. Кора ощущалась привычно шершаво, как обычная сосна. Забавно, но мне показалось это удивительным. Прислонилась к дереву, переводя дыхание. Нужно попытаться вспомнить, как я попала на эту поляну, а еще лучше будет, если идти назад будет недалеко. Я облегченно выдохнула, когда поняла, что добираться буду быстро: всего каких-то минут пятнадцать медленным ковылянием, глотая пот и сопли. Наверное, со стороны я выглядела довольно жалко: вся покоцанная, хромая и зареванная. Хорошо, что тут никого все же нет. Я бы от стыда сгорела, попадись так людям. Сквозь листву начало проглядывать очертание такой привычной-непривычной хижины, мне стало тошно, а еще ком встал в горле. От вида миловидного здания в груди щемяще разрывало. Это место было мне настолько чужим и родным одновременно, что все естество клубилось, разрывалось и стонало, просто не понимало, что происходит. Перед глазами то и дело мелькали картинки из моего прошлого. Закружилась голова. Который раз за сегодня я тяжело вздохнула? Боюсь уже считать, кажется, цифра меня не порадует. Точно так же как меня не радует тот бардак, который я устроила в порыве ярости. Все было перекуеженно и перевернуто, разбитые осколки от посуды и другой утвари, щепки и разодраные ткани считать было еще страшнее, чем тяжелое дыхание. Ну уж нет, спасибо. Сперва приму ванну и обработаю тот весь ужас, что сейчас украшает мое тело, а только потом буду задумываться над тем, чтобы убрать весь этот мрак. Так что нужно отправиться за лекарствами, а потом помыться. Как ни странно, но маленькую кухню минул ураган Фрейя, она осталась совершенно нетронутой (не считая небольшого слоя пыли, естественно): немногочисленная, но добротная деревянная мебель смотрелась вполне милой и уютной, вполне себе удобной, даже занавесочки белые имелись, кружевные такие; на столе, в глубокой тарелке, лежали уже слегка подгнившие красные яблоки. Лицо снова скривилось, а я нервно повела плечами, проходя к кухонному шкафу. Там должны быть лекарства. И правда. На второй полке нашлась целая батарея разнообразных колбочек и баночек, мазей и порошков, которые вроде были медикаментами. Бинты тоже были тут. Захватив с собой еще несколько относительно чистых тряпок, что лежали сложенные там же, я захлопнула дверцы шкафа и вышла из комнаты, выбираясь в коридор. Ванная представляла собой небольшую каморку с, кажется, дубовой лоханью и большой бочкой, наполненной где-то наполовину водой, и полочкой, на которой были некоторые банные принадлежности и какая-то коробка. Вода оказалась ледяной. И как ее нагреть? Магические камни. Они должны быть в той коробке. И правда, под крышкой прятались пять или шесть крупных, размером где-то с апельсин, кусков янтаря, на который были выцарапаны-выточены какие-то линии и знаки. Эти камни нагревали воду, используя находящиеся в воздухе частички эфира в качестве топлива. Ладно, пусть будет так. Я выбросила сразу все в бочку, не утруждая себя тем, чтобы использовать тазик и вспоминать правила безопасности. Хотелось поскорее смыть с себя все. От одежды избавилась очень быстро, как для человека моего состояния, оставляя вещи валяться на деревянном полу бесформенной кучей грядзного тряпья, и сразу залезла в уже ощутимо горячую воду, держась рукой за края бочки. — Черт!.. — все порезы и царапины в ту же секунду неприятно и остро закололи, заставляя зашипеть ругательства себе под нос. Воды едва хватило для того, чтобы покрыть меня в сидячем положении до шеи, прижав ноги к груди. Камни неприятно задевали бедра, мне начинало плохеть из-за температуры поднимающегося пара, а кожа горела от кипятка. В голове было по-прежнему пусто. И я совсем не понимаю, меня это колышет или все же нет.