Способность жить

Когда война заканчивается, приходит время последствий. Это странное чувство. Перси месяцами покорно поддерживал Министерство и выполнял приказы своего начальства, но когда настает час битвы, он одним из первых встает плечом к плечу с Орденом и поднимает свою палочку. И так легко все забыть, когда он бросает заклятия, поднимает щиты и сражается с самим министром. Так просто забыть время, которое он провел — каждый выбор, который он сделал — до. Но затем битва завершается, и когда Перси направляется к своей семье, чтобы предаться скорби о брате вместе с ними, последствия его выбора догоняют его. Перед ним возникает коллега-секретарь, останавливая его железной хваткой. – Ты что делаешь, Уизли? – Моя семья — мой брат… Секретарь крепче сжимает его руку. – Ты не можешь. Мы должны избавиться от них. Улики. Перси вырывается. – Мой брат мертв, ты понимаешь, что… – Ты тоже умрешь, идиот. Ты младший секретарь самого министра. Думаешь, они погладят тебя по головке и скажут, что ты, конечно же, был под давлением и, конечно же, ты был готов уйти в любую минуту? Перси замирает. Его взгляд устремляется вперед, к своей семье, в немой печали стоящей вокруг тела Фреда. Он должен быть там. Он должен стоять рядом с ними. – Я... мне нужно немного времени, – натянуто произносит он. – Моя семья, я… – У нас нет времени. Орден вот-вот пошлет своих доверенных авроров обыскивать Министерство и собирать улики против сторонников Волдеморта и тех, кто им помогал. – Я никогда не помогал им! Секретарь злобно усмехается. – Если тебе так легче спится по ночам. Тогда можешь остаться здесь и ждать, пока они подпишут тебе смертный приговор. Заодно и с семьей своей попрощаешься. Как жаль, что они потеряют сразу двух сыновей. – Он аппарирует, без труда исчезая в разрушенных чарах Хогвартса. Перси смотрит на сверкающие среди молчаливой толпы следы поломанной магии. Он изучал эти чары в Хогвартсе, когда был еще совсем ребенком. Тогда они произвели на него впечатление. Древние заклинания, вековой давности. «Они никогда не теряли своей силы, – нежно и убежденно говорил профессор Флитвик, – и никогда не потеряют». Это было десять лет назад, конечно. До войны.

***

В Министерстве поднялась невообразимая суматоха. Перси ожидал увидеть безмолвные залы и пустые кабинеты, но здесь царит полный хаос. Чиновники носятся по коридорам с охапками записей. Мертвыми листьями разлетаются бумаги. Люди торопливо роются в своих столах, то и дело рявкая на секретарей. В воздухе витает сильная паника. – Списки, болван! Списки, имена — избавься от них, избавься от них всех… – Реестры Амбридж, их нужно уничтожить сейчас же... – Уничтожь все копии моих записей об испытании нового «Процесса Отбора Магической Чистоты»! По коридорам разносится едкий запах дыма. Серыми снежинками плывут обгоревшие клочки бумаги в воздухе. Крики заклинаний накладываются друг на друга и эхом разносятся по Министерству: «Инсендио! Инсендио! Инсендио!» Перси в оцепенении подходит к своему столу и выдвигает первый ящик, из которого тут же высыпаются готовые к отправке записи. Он аккуратно разложил эти бумаги только вчера, и утром они должны были отправиться по назначению. Он переводит взгляд на журнал на своем столе. На перья, которые он так ровно выпрямил. На совсем недавно наполненную чернильницу. Он помнит, как занимался всем этим еще вчера, но кажется, будто это было несколько десятилетий назад. После небольшой паузы он берет журнал – календарь министра, в некотором роде. Перси, всегда рациональный и методичный, заносил каждую встречу с точностью до минуты. «Десять часов, вторник, экскурсия по новому перерабатывающему заводу. Полдень, рассмотрение проекта по сохранению Йоркшира». – Что ты делаешь? Не стой столбом! Авроры уже здесь! Перси поднимает глаза. Старший секретарь, раскрасневшийся и пыхтящий, бросает Инсендио за Инсендио. Перси пристально смотрит на него и затем начинает нерешительно собирать письма. – Мерлина ради, Уизли! Головы полетят, понимаешь? В том числе и твоя! – Мужчина вскидывает палочку. – Нет, я справлюсь, – быстро останавливает его Перси и взмахивает своей. Письма и журнал мгновенно исчезают. Он открывает второй ящик, где аккуратно сложены маленькие папки, и снова взмахивает палочкой. Напротив него лихорадочно работает секретарь, переворачивая ящики и предавая их содержимое огню. Далеко внизу, на лестничных пролетах, раздаются крики ужаса и отчаяния – авроры штурмуют здание. – Уизли! – Старший секретарь хватает Перси за руку так сильно, что остаются синяки. – Палочки! – Что? – Палочки, тупица! Помоги мне избавиться от конфискованных палочек! – Мы не можем их уничтожить, – неуверенно возражает Перси. – Это уголовное преступление – уничтожить палочку, даже если она принадлежит осужденному преступнику. – Мерлин, ты действительно слеп, как флоббер-червь, а? И в два раза глупее. Они частенько говорили, что ты всегда был умным, но никогда разумным. Помоги мне уничтожить эти проклятые штуки, или они отследят их всех до их владельцев! – Кого? Магических преступников в перерабатывающих заводах? – недоуменно спрашивает Перси. – Нет, безмозглый ты кретин. Грязнокровки. Где-то в Йоркширском лесу, на глубине шести футов! Перси застывает на месте. Через мгновение старший секретарь почти тащит его в заброшенную картотеку неподалеку. Там они хранят документы, и старший секретарь мрачно бросает заклинания, оставляя яркое пламя пожирать бумаги, списки и фотографии. – Вот, – произносит он, поднимая деревянный сундук. – Бездонный сундук с облегчающими чарами. Для сжигания он слишком плотный. Унеси его куда-нибудь — куда угодно — брось в озеро или океан. Туда, где магические ядра быстро истончатся. Не аппарируй, они тебя выследят. Возьми один из аварийных портключей министра. – Закончив наставления, он принимается шарить по карманам. Раздаются громкие шаги и голоса, выкрикивающие заклинания тушения. Перси почти ничего не видит сквозь густой дым. – Мы знаем, что ты здесь, Перкинс! Не двигайся! Экспеллиармус! Перси чувствует, как что-то холодное и металлическое прижимается к его ладони, и мгновение спустя он вдыхает прохладный свежий воздух нового утра и стоит на холме, покрытом серебром инея. Перед ним раскинулись зеленые и сочные от весеннего дождя поля. Он смотрит на деревянный сундук в своих руках. Его рукава покрыты пеплом. По запястью тянется длинный след сажи, и чем дольше он на него смотрит, тем больше он напоминает Темную Метку. Он поднимает глаза. Вдалеке виднеется небольшое озеро. Он снова смотрит на сундук в своих руках.

***

Судебные заседания тянутся нескончаемой вереницей. Перси начинает ненавидеть залы суда. Они всегда пахнут затхлым воздухом, бумагой, чернилами и выглаженными мантиями. Люди прочищают горло, неловко переминаясь с ноги на ногу. Скрипит стул. Иногда кто-то тихо плачет. Перси очень близок к тому, чтобы стоять в ложе обвиняемого, а не на свидетельской трибуне. Авроры уверены, что он должен был знать о масштабах военных преступлений — и даже если бы не знал, незнание не является оправданием. У них есть фотографии, на которых он стоит рядом с министром и аплодирует его речам. Записи о том, как он доставлял письма чиновникам, которые впоследствии были признаны коррумпированными. Сомнений нет: Перси поддерживал режим Волдеморта. Делал его возможным. Но, конечно, снисхождение может быть рассмотрено, если Перси выступит в качестве свидетеля. Перси поступает еще лучше. Он достает все письма, папки и журнал, которые он испарил со своего стола и тайно забрал позже. Авроры впечатлены. Он в безопасности. По крайней мере, от них. Потому что дальше он должен выступать свидетелем. На суде Макнейра он подтверждает, что видел, как тот несколько раз посещал кабинет министра. На суде Рука указывает на записи, которые его просили прислать – на них стоит подпись Рука. На суде над делом Нотта он вспоминает несколько смелых политических заявлений, сделанных им в его присутствии. Они все его ненавидят. Перси может сказать точно. И они знают его. Во время судебных заседаний на нем используют иллюзионные чары, чтобы скрыть его личность, но все знают. Они смотрят на него с нескрываемой ненавистью. Он стукач, и есть такая известная поговорка: «На каждого стукача найдется свой ловец». Он получает несколько проклятых писем и отравленных подарков. Однажды, в Косом Переулке, его преследует группа волшебников, которые ясно дают понять, что просто ждут подходящего момента. Перси съезжает из Норы, несмотря на отчаянные протесты матери, публично осветив перемену своего места жительства. Последнее, что он хочет – это опосредованное нападение на его семью. После второго инцидента — когда маг-наемник попытался проникнуть в комнату Перси в Дырявом котле — Главный Аврор наносит ему визит. – Впереди еще несколько судебных заседаний, Уизли, – деловито начинает он. – Мы бы предпочли, чтобы вы были живы во время дачи показаний. Поэтому мы переводим вас в нашу программу защиты свидетелей. Перси отстраненно размышляет, что должен быть шокирован, или встревожен, или хотя бы расстроен, но он чувствует только немного покорного смирения. Он почти ничего не чувствовал с тех пор, как закончилась война.

***

Конспиративная квартира оказывается маггловской, чего Перси никак не ожидал. Это ряд унылых квартир, коричневых кирпичей, дверей с нацарапанными номерами и вывеска с невыразительным названием: «Отдых у Ручья», или «Озерные Коттеджи», или что-то в этом роде. В здешних местах, конечно, нет ни озер, ни ручьев. Только отдаленный рев автострады и бесконечный асфальт. Сюда его доставляет сотрудник правоохранительных органов. На ней маггловская одежда и она стоит рядом с ним так близко, что со стороны их можно было принять за пару. Когда Перси отпирает дверь и входит внутрь, вдыхая спертый воздух, она отодвигается и сухо произносит: – Не снимайте иллюзионные чары, пожалуйста. Они сами исчезнут в течение часа. – Ладно. – Надеюсь, вы не успели никого известить о своем отъезде, – добавляет она с оттенком неодобрения. Перси старается не думать о своих родителях и их полных тревоги лицах. О сестре и братьях, все еще оплакивающих Фреда. Он сглатывает комок в горле. – Нет. В правилах указано… – Ах, да. Как я могла забыть. Вы ведь всегда были хороши в следовании правилам, не так ли? В исполнении приказов, без проблеска мысли. Перси замолкает и ведьма указывает на кухню. – Маггловские приборы. Вам нужно будет ознакомиться с ними. Как следует заучите документы, которые мы вам дали. Послушайте, Уилер, – обращается к нему она, и Перси не сразу реагирует на фальшивое имя. – Мы уже говорили об этом, но позвольте мне еще раз подчеркнуть. Британское магическое сообщество слишком мало и слишком тесно связано для сохранения вашего инкогнито. Вам придется на некоторое время остаться в мире магглов. Не покидайте Британию, пока ваше присутствие необходимо для дачи показаний. Когда все закончится, вы сможете отправиться за границу и снова пользоваться магией. – За границу? – повторяет Перси. – Пройдет слишком много времени, прежде чем у вас появится возможность вернуться обратно в Магическую Британию. Если она вообще будет. – Ведьма бросает на пол мусорный мешок с одеждой. – Это ваша новая одежда. Не делайте глупостей. Не привлекайте к себе внимания. Никаких плащей, мантий и волшебных палочек. Потренируйтесь писать свое новое имя. Мы сохраняем прежние инициалы и стараемся, чтобы ваше новое имя было похоже на старое, поэтому, если вы начнете подписываться как прежде, у вас есть шанс остановиться и исправить себя. Перси уставляется на мешок с подержанной одеждой. Он в любом случае не знает, откуда у него взялась бы возможность надеть мантию или колдовать. Ему было недвусмысленно приказано взять с собой только себя, оставив все свои вещи, и они конфисковали его палочку ровно в тот момент, как он подписал контракт на защиту свидетелей. – Даже не думайте поддаться соблазну использовать какое бы то ни было заклинание, вплоть до очищающего. В прошлом месяце мы потеряли кое-кого только из-за того, что этот человек устал от маггловских поездов и аппарировал. – Ведьма громко щелкает пальцами, заставляя Перси подпрыгнуть. – Мы нашли его останки в нескольких округах. Когда кто-то хочет вашей смерти, он найдет вас, если вы не проявите особую осторожность. А людей, жаждущих вас убить – полно. Множество очень опасных преступников и их семей. Вам все ясно? – Да. Ведьма пристально смотрит на него и затем встает. – Ну что ж. Вы остаетесь здесь на месяц. После мы отправим вас в другое место. Она уходит, молча закрыв за собой дверь.

***

Маленькая квартира насквозь пропитана запахами нагретой солнцем пыли и дезинфицирующего средства. Перси жалеет, что не проводил больше времени, слушая восторженную болтовню отца о маггловских вещах. Он не выбирал Маггловедение для сдачи экзаменов, и поэтому ему не было интересно. Ему следовало бы заинтересоваться, думает он. Он должен был оценить восторг отца по достоинству, внимательно прислушиваясь к его словам. Он скучает по отцу. Он скучает по матери. Он скучает по своей детской спальне, по разучиванию заклинаний с игрушечной палочкой, по чтению «Энциклопедии Маленького Волшебника» и по золотым звездам, которые он получал за работу по дому. «Перси – мой маленький помощник», – любила говорить его мать, всегда защищая, когда старшие братья смеялись над ним и дразнили скучным маленьким всезнайкой. «Он просто хочет чувствовать себя полезным», – говорила она. Он просто хочет чувствовать себя полезным. Перси вспоминает о времени, проведенном за его столом в Министерстве. За доставкой писем, организацией встреч и старательном их записывании. Вторник, десять часов. Экскурсия по перерабатывающему заводу. «Он просто хочет чувствовать себя полезным». Глубоко в сердце впивается стыд и тянет его вниз.

***

Судебные разбирательства продолжаются. Два года, говорят ему авроры. Два года. Никакой магии. Ассимиляция в маггловский мир. Суды над Малфоями – последние из проводимых над Пожирателями Смерти, и Перси ненавидит их. Ему легче, когда Пожиратели Смерти – сердитые и озлобленные, – прожигают его взглядами. Но Люциус Малфой похож на ожившего мертвеца, плечи его повержено опущены, и он не говорит ни слова в свою защиту. Перси подтверждает, что Люциус часто встречался с министром, открыто высказывал антимагглорожденные мысли и однажды пытался подкупить Перси для получения списка магглорожденных детей с их адресами. Есть множество других свидетельских показаний о его преступлениях (и гораздо более тяжких), но Перси все равно трудно не чувствовать себя плохо, когда Люциус Малфой получает пожизненное заключение в Азкабане. Драко судят последним и Перси снова вызван для дачи показаний. Предъявляется письмо, и это то самое письмо, которое он испарил и позже передал аврорам. Им оказывается список, присланный Амбридж министру. Его название гласит: «Список добровольцев Инспекционной дружины». «Может ли Перси подтвердить, что имя Драко Малфоя указано в списке?» «Да». «И в чем заключались обязанности дружинников?» «Наказывать других учеников так, как они считали нужным». «Правда ли, что Перси видел записку, отправленную Амбридж министру, с просьбой разрешить широкое применение проклятия Круциатус в школах и других учреждениях?» Перси чувствует покалывание пота на коже, как будто это его судят. Драко Малфой выглядит очень маленьким, юным и испуганным, сидя в одиночестве посреди зала суда со скованными руками. «Да. Это правда». Они благодарят его за потраченное время и отсылают прочь. Он возвращается в свою маленькую квартирку в Вулверхэмптоне, так и не узнав, чем закончится суд. Он вспоминает о маленьком хвостике Темной Метки, выглядывающем на запястье Драко, и думает о своем младшем брате Роне, ровеснике Драко. Он даже представить себе не может Рона с Темной Меткой. Он задается вопросом, наблюдает ли его семья за судебными процессами. И что они о нем думают. Ему запрещено с ними связываться. Два года. Два долгих, долгих года. Не думают ли они, что он тоже убийца? Он и есть, внезапно понимает Перси. Он в этом уверен. Он видел эту записку. Он не должен был, но он видел. И он сразу же придумал миллион маленьких, приемлемых причин. Возможно, использование Круциатуса в школах было предназначено для применения их учениками против Пожирателей Смерти при наступлении войны. Возможно, оно предназначалось для персонала в случае появления врагов. Фред и Джордж вернулись домой с рассказами о происходящем, но Перси всегда пренебрежительно считал, что у них слишком богатое воображение, и они любят сочинять небылицы. Да, Перси всегда был в этом хорош. Приемлемые и опрятные причины. Все на своих местах. Совершенно нормально. «Он просто хочет чувствовать себя полезным». Рука Перси внезапно начинает зудеть в поисках палочки, которой нет.

***

На следующий день к нему приходит ведьма для проверки его новых документов, удостоверяющих личность, а затем дает ему набор для покраски волос. – Уверена, вы справитесь самостоятельно. Прочтите инструкцию. Вы читали нашу брошюру о маггловском стиле одежды? – Да. – Новые очки. – Она протягивает ему пару очень простых, с тонкой металлической оправой очков. Перси недоуменно моргает, глядя на них. Он знает, что его старая оправа — роговая, с черепаховым узором — несколько необычна, но... – Они очень отличаются от моих старых, – замечает он. Ведьма замолкает, уставившись на него. – Вот почему это называется маскировкой, – очень медленно и громко произносит она, и Перси чувствует себя маленьким, глупым и бесполезным. – Мы вернемся сегодня вечером, чтобы перевезти вас в другое место. Суд над Малфоями получил широкую огласку, и мы хотим убедиться, что никто не успел вас выследить. Покрасив волосы, он стоит в душе и наблюдает, как химикаты стекают с его волос в канализацию. Проходит целая вечность, прежде чем вода становится чистой. Закончив, он смотрит на себя в зеркало и ненавидит свое отражение. Теперь его волосы мышиного цвета, и это выглядит неправильным. Он больше не похож на Уизли. Когда он надевает оставленные для него джинсы с синей футболкой и невзрачные очки, он выглядит как незнакомец. Он долгое время вглядывается, но так и не видит Перси Уизли.

***

Его отправили на побережье, в Эр. Это большой и оживленный город, но неприметный, и находится в большом отдалении от любых магических сообществ. Он расположен на Среднешотландской низменности, в сотнях миль от Хогсмида, и здесь нет ни одного зарегистрированного волшебника. Перси живет в доме с двумя спальнями и террасой, в котором еще сохранился слабый запах сигаретного дыма от последних жильцов. Он гадает, кто они были, и были ли под защитой свидетелей, как он. Может быть, они были просто обычными магглами. Может быть, это была пара, а может и семья. Он вдруг скучает по запаху духов матери, хотя она не пользовалась ими уже много лет. Авроры советуют ему найти работу подальше от общественных глаз. Никакой розничной торговли или гостиничного бизнеса. «Это будет долгий путь», – говорят они, все еще собирая доказательства для комиссии по коррупции в Министерстве, в которой Перси будет ключевым свидетелем. До комиссии еще по меньшей мере год. «Это не отпуск, – предупреждают они. – Мы не собираемся оплачивать время вашего отъезда, уж точно не пару лет». У Перси нет ни навыков, ни опыта, ничего в мире магглов. Он чувствует себя бесполезным. Он подолгу прогуливается по бетонным пирсам и подставляет лицо пронзительным шотландским шквалам, чтобы ощутить обжигающий воздух и морские брызги. Он наблюдает за людьми вокруг: курьерские фургоны приходят и уходят, офисные работники спешат на перекур. Он даже этого не может сделать – не может работать в офисе, несмотря на годы обучения и административный опыт. Не может печатать на одной из этих причудливых маленьких маггловских машин. Не может пользоваться телефоном. Не может водить машину. Он засовывает в карманы руки, все еще ищущие палочку, которой давно нет.

***

Летом туристы приезжают и уезжают нескончаемым потоком. Они яркие, веселые и загорелые, и их оптимизм почти раздражает. Они ныряют в ледяное море с притворным наслаждением и поспешно выскакивают на берег. Они отгоняют чаек от своих чипсов, надевают слишком тонкую одежду и громко восклицают: «Ну разве не здорово?», в то время как сами дрожат от холода. Лето никогда по-настоящему не наступает в Шотландии. Однажды днем Перси идет в супермаркет за очередной краской для волос. Ему ненавистно смотреть, как рыжие корни медленно пробираются в его волосы, понимая, что придется вновь и так скоро скрыть их. Быть рыжим теперь ему не позволено. Он снова выбирает каштановый и идет в сторону кассы. Перед ним оказывается взволнованный мужчина, повсюду рассыпавший свои монеты. – Простите, я думал, что это... сколько? Ах. Правильно. Маленькие... круглые монеты, верно? Перси поднимает одну и внезапно понимает, что это галлеон. На мгновение его сердце охватывает паника. Они нашли его. Но когда мужчина оборачивается и видит рассматривающего галлеон Перси, он поспешно выхватывает его у него. – О! Это просто... это монета из... э-э... другой страны. Выглядит забавно, да? В любом случае… – Оливер Вуд? – изумленно восклицает Перси, и мужчина замолкает, пристально всматриваясь в него. – Перси Уизли? – отзывается он. – Мерлин, я тебя уже лет сто не видел… Перси бросает краску на прилавок и бежит прочь, пытаясь вспомнить, что говорили ему авроры об уходе от возможного обнаружения. «Не привлекайте к себе внимания», – наставляли они, и он, разумеется, всего лишь выскочил из магазина, расталкивая всех покупателей на своем пути. Он ныряет в тихий боковой дворик, где при его появлении дергается занавеска и подстригающий живую изгородь мужчина останавливается, подозрительно уставившись на него. Нет, нет. Правила, у них были правила, и Перси просто нужно убедиться, что он им следует, и все будет хорошо. Не тихое место, а какое-нибудь оживленное. Он идет в конец двора и отпирает садовую калитку, пересекает двор и перелезает через забор на более людную дорогу. Лучше. Что дальше? «Идите в самое оживленное место и оставайтесь среди толпы. Не пытайтесь аппарировать. Не пытайтесь отправиться в тихое или изолированное место, чтобы применить магию». Он направляется к пирсу. Там всегда полно туристов в окружении пронзительно кричащих чаек и детей. Он медленно идет по пляжу, и его бешено бьющееся сердце постепенно успокаивается, пока он подбирает ракушки, усиленно делая вид, что он просто еще один пляжный бродяга. Вот так. Он следовал правилам, и теперь с ним все в порядке. Все хорошо. Через час Перси разворачивается и идет домой окольным путем, хотя и понимает, что Оливер уже давно ушел. Он заваривает себе чашку чая для успокоения нервов, когда раздается стук в дверь, и он переводит взгляд на стену кухни, которая, как он знает, примыкает к гостиной миссис Кэмпбелл. Неужели она и в самом деле собирается еще раз пожаловаться на шум, когда он всего лишь кипятит чайник? Перси рывком открывает входную дверь. – Я с трудом представляю, – напыщенно начинает он и резко замолкает. – Странно встретить тебя здесь, – весело говорит Оливер. – Не знал, что ты живешь в этом районе. – Ты преследовал меня до дома? – Что? Нет, конечно, нет! – Оливер выглядит возмущенным. – Я спросил продавщицу, не живешь ли ты где-то поблизости, и она ответила: «Ах, этот печальный тощий парень? Да, он живет на Далблер-Корт, шестой дом…» Перси затаскивает Оливера внутрь и захлопывает дверь. Оливер пару раз моргает. – Эм-м.. – протягивает он. – Короче. Мы не виделись целую вечность, и я подумал, почему бы не наверстать упущенное. Хотя теперь, когда я вроде как застрял в твоем доме, и ты ведешь себя очень странно, я склоняюсь к тому, чтобы передумать. Так… – Ты говорил кому-нибудь, где я? – Да, я отослал полдюжины сов. А что? Перси на мгновение впадает в панику, и Оливер делает шаг назад. – Это была шутка. Нет, я никому не говорил, где… – Тебе лучше уйти, – прерывает его Перси. – Я должен вызвать сюда авроров, чтобы они наложили на тебя Обливиэйт, потому что… – О, ты тоже под защитой свидетелей? – встревает Оливер и вся тревога покидает его. – И у тебя в распоряжении целая терраса? Ого, вот это удача. А я застрял в мотеле в Глазго с прекрасным видом на бетонную стену. Перси открывает рот и снова его закрывает. Затем делает еще одну попытку. – Ты под защитой свидетелей? – Ага. Мерлинова борода, та еще тоска зеленая. – Здесь есть кто-то еще? В Эйре? Оливер выглядит слегка виноватым. – Ну, не то чтобы я знал об этом. Я здесь не для того, чтобы кого-то навестить. Я просто чертовски устал от своего номера в мотеле, – добавляет он немного обиженно. – Он маленький. И мне захотелось посмотреть на море. Так что я сел на автобус сюда, в Эйр. – Ты покинул отведенную тебе территорию? Ты спросил сначала авроров? Оливер тупо смотрит на него в ответ. – С чего бы это? Они просто скажут «нет». Параноики, все они. Это целый отдел, полный Грюмов. Перси пытается найти хоть какой-то вразумительный ответ и оказывается совершенно безмолвным. – Тебе нельзя так делать, – говорит он наконец. – Это против правил. И ты сказал мне, где находишься! Это же первое правило, о котором они сообщают! Оливер смотрит на него с жалостью. – Мы больше не в школе, Перси. Ты ведь всегда был одним из тех, кто соблюдает все правила, да? Перси вдруг вспоминает ведьму-аврора и выражение отвращения на ее лице. «Вы ведь всегда были хороши в следовании правилам, не так ли? В исполнении приказов, без проблеска мысли». Перси отворачивается, не желая видеть такое же выражение на лице Оливера. – Тебе лучше уйти. – Хорошо, – легко соглашается Оливер. – Тогда я, возможно, вернусь на следующей неделе. Когда ты будешь в настроении принимать гостей. Перси бросает на него острый и сердитый взгляд. – Мы больше не в школе, – замечает он, многозначительно повторяя слова Оливера. – И что это вообще значит? – Перестань меня раздражать. Это ребячество. Ты все время так делал в Хогвартсе. Менял листы местами в моих работах, проливал мои чернила, прятал мой значок старосты. Оливер морщит свой лоб. – Я не хотел тебя раздражать. Разве тебе не одиноко? Мне одиноко, а я в программе всего неделю. Я подумал, что ты будешь рад компании. Можем повспоминать былые времена и все такое. – Это против правил. Мне стоило уже давно позвать авроров. – Ага, ты уже говорил это. – Что ж, тогда, – тянет Перси сухо и открывает дверь. Оливер молча смотрит на него некоторое время и затем выходит, кивнув на прощание. – До скорого. – Пока. – Перси закрывает дверь и подходит к окну убедиться, что Оливер действительно ушел. Надо было позвать авроров, думает он. Таковы правила. Правила и предписания, приказы и задачи. Он снова вспоминает о своем столе, и как смотрел на него, всего час спустя после поражения Волдеморта. Выпрямленные перья. Письма, готовые отправиться к продажным чиновникам и маленьким марионеткам Волдеморта. Он переводит взгляд на подоконник, где аккуратным рядом стоят три стеклянных подсвечника. Он проводит по ним рукой, и все три падают на землю. Они разлетаются на куски.

***

Всю следующую неделю он проводит, загрузив себя бесконечными делами. Он устраивается уборщиком на кухню, предаваясь размышлениям о том, как сильно смеялись бы его коллеги, увидь они его сейчас. Перси Уизли, младший секретарь министра магии. Питер Уилер, уборщик. «Это честная работа, – будто наяву слышит он решительный голос матери. – Это честная работа, и это все, что имеет значение». Она всегда защищала его. Даже когда он этого не заслуживал. В ту ночь слезы щиплют его глаза, горячие и неприятные, но он не дает им упасть. Он уже слишком взрослый для слез.

***

Оливер, как и обещал, возвращается на следующей неделе. Он всегда был таким, с досадой думает Перси. Он помнит его в Хогвартсе, невообразимо упрямого, на свою беду. Оливер всегда казался полной противоположностью Перси: слишком шумный, несносный и помешанный на квиддиче. Он всегда вставал в пять часов для утренней тренировки и только громко смеялся над сердитыми требованиями Перси не мешать всем остальным спокойно спать. Но этот Оливер кажется чуть тише и тоньше, и в разговоре упоминает только дни, проведенные в Хогвартсе. Когда он уходит, его шаги слишком мягкие, словно он провел слишком много времени, скрываясь. Перси гадает, что с ним сделала война. Он слишком напуган, чтобы спросить.

***

На следующей неделе Оливер приходит снова. Это становится своеобразной рутиной – встречи с Оливером за чашкой чая. Они вспоминают старые-добрые времена в Хогвартсе, и Оливер слишком много болтает о квиддиче, тогда как Перси, вероятно, лишний раз упоминает их занятия. Через неделю Перси вдруг резко спрашивает: – Почему ты под защитой свидетелей? Что ты делал во время войны? Лицо Оливера сразу становится замкнутым. Спустя мгновение он беззаботно предлагает: – Давай поговорим о чем-нибудь еще. Есть вещи и получше. – Почему? – Потому что я не хочу об этом говорить, – огрызается Оливер. – А как насчёт тебя? Чем ты занимался во время войны? Перси опускает взгляд на чашку с чаем, над которой неторопливо поднимается пар. – Я следовал правилам, – отвечает он. – И выполнял приказы. Оливер молчит. Потом одним быстрым глотком допивает чай и встает. – Я, пожалуй, пойду, – говорит он, подбирая свой свитер. Перси не прощается с ним. Оливер не вернется, он уверен. И это нормально.