Больно бывает однажды

Каждый день и утро начинаются одинаково. Каждое мгновение моего пробуждения отдаётся не только болью в груди, но и в голове. Мне непреодолимо сложно открывать глаза, осознавая, что уснуть не получилось. Но одновременно с этим приходит облегчение от того, что я всё-таки не уснул. Мне не хочется расстраивать родителей: уверен, мама сильно расстроится из-за этого и уйдет в такую же тьму, как я. Папа… Не знаю. Скорее всего встанет на роль опекуна для мамы, которую сейчас играет мама для меня. Звон будильника за стеной прекращается, слышатся тихие шаги папы, который только вышел из душевой, чуть шаркающие шаги мамы, которая только встала. Ее утренний туалет занимает немного, буквально пару минут, чтобы привести себя в более бодрый вид и зайти ко мне. Остальное время она разговаривает с папой; как бы я не хотел, но постоянно слышал все, что они говорили. — Сегодня у Алека много занятий? — Не очень. Кажется только одна пара, хотя сегодня у его курса ещё и дополнительные занятия. — Получается, он закончит слишком рано? Я не смогу его забрать, а ты?.. — Виви, — голос папы мягок, но требовательный, это слышно даже через стену, — не делай из нашего сына инвалида, который не способен о себе позаботиться. Он сможет дойти до дома и сам. Через пару минут дверь открывается, и комнату наполняет белый свет и свежий воздух. На закрытых веках блики, спущенная рука с кровати ощущает холод, прокатывающий волной по полу. Ежедневный ритуал в исполнении мамы: открыть шторы, раскрыть окно, тем самым разбудив меня и вернув к жизни. В который раз. И так тщетно. Теплые руки женщины гладят щеки, поднимают руку, кладя ее на кровать, лба касаются горячие мягкие губы. — Пора вставать, Алек, уже утро. — И уходит. Мне требуется около десяти минут, чтобы раскрыть веки и встать. Утренние процедуры. Умыться, набрать воды в рот, сплюнуть и почистить зубы, прополоскать рот и вновь умыться. Смотрю в зеркало, на меня — уставший взгляд, который хочет уснуть. Угаснуть. Потерять блеск в глазах. Или нет? Не знаю. Не могу понять свои чувства, свои эмоции; не могу понять, чего хочу на самом деле. Опускаю взгляд по зеркальной поверхности. Рядом со стаканом с зубными щетками папина бритва. Пять лезвий, острее кухонного ножа. Если полоснуть по коже, то исход понятен. Но если это всё-таки сделать, то огромный риск запачкать всю ванную. Комната в голубых и серых цветах превратится во что-то… мерзкое? Чудовищное? Скорее всего. Да и это будет больно. Очень больно. — Ты сегодня быстро, садись завтракать, — мама улыбается и приглашает за стол. Преодолеваю себя и киваю. Мне почти хватает сил взять ложку в руку, но донести ее до рта не получается. Слишком много сил ушло лишь на то, чтобы кивнуть и отодвинуть стул, сесть, взять ложку. Кушать не хочется. Хлопья с молоком выглядят странно; от тарелки исходят полоски горячего воздуха. Или лучше сказать струи? Не знаю. Уже ничего не знаю, но знать очень хочется. Продолжая держать ложку в левой руке, правой беру стакан и делаю пару глотков морковного сока. «А где папа?» — смотрю на маму и поворачиваю голову в сторону, на место рядом с собой. Чашка кофе и омлет с овощами для папы. Для меня хлопья. — Скоро придет, он на улице. Наверно греет машину, думаю я. Хоть до колледжа минут десять пешим, папа всегда отвозит меня на машине. Не зависимо от того, во сколько у меня начинается пара, папа всегда отвозит. Будто у него своих дел нет. Хотя… может, я ошибаюсь и должен быть благодарен этому? Скорее всего. Родители столько делают для меня, а я все равно не доволен и не благодарен. Точнее не так. Я благодарен, но сказать этого не смогу; я пытался. Завтрак проходит в тишине, лишь родители перекидываются словами. Когда папа вернулся с улицы вместе с ним шлейфом проследовал в дом пронизывающий холод. Не забудь одеться тепло, сказал он. Думаю, худи и шапка достаточно тепло. В любом случае я могу остаться в колледже, где после меня заберут. Всегда забирали. — Твой друг, Ноа, не зайдет сегодня? — Мы не друзья. — Или нет? Или я вновь ошибаюсь? Не знаю… — Разве? — папа удивляется и кивает головой в сторону лобового стекла. Сейчас мы на парковке колледжа, на обочине, прямо напротив папиного автомобиля (в котором мы сидим) стоит парень. Он улыбается и подходит к двери с моей стороны и открывает дверь — Похоже он так не думает. — Здравствуйте, мистер Хейл. — Здравствуй, Ноа. Готов к моей лекции? — Конечно, — неловкий смех от парня, которого жмурится и чешет затылок. — Пошли, Алек. Когда мы начали общаться с ним? Лет в пять? Восемь? Или тринадцать? Не помню, эти моменты слишком расплывчатые. Но кажется мы с ним хорошие друзья, раз он знаком с моим папой и так легко с ним общается. Или это все потому, что папа его преподаватель по английской литературе? Это так запутано. Мне не понятны его мотивы «таскаться» со мной, разговаривать на разные темы (хоть он и говорит большую часть времени сам с собой). Однако могу сказать точно, что такой жизнерадостный парень не может дружить с таким… мной. — Как твое настроение, Алек? Готов к контрольному тесту по психологии? Разве мы можем быть друзьями? Мы же такие. разные? Первая пара психология. По словам папы, которые я услышал с утра, единственная пара на сегодня. Вот только одна из проблем, которые у меня уже имеются, это несогласованность с точкой зрения преподавателя. И из-за этого мне хочется уснуть сильнее.