Мы набросаем свою историю

      Всё нормально. Это стало своеобразной мантрой для неё. Это то, во что она свято верила, несмотря на всё то, что происходило в её жизни. Нужно было цепляться за это. Вцепляться своими пальцами до крови, чтобы никто не заметил, что всё абсолютно ненормально.              Всё нормально. Амелия заливается слезами в душе, пытаясь оттереть мочалкой всю грязь, фантомные прикосновения и отвращение. Отвращение к себе, к этому миру, ко всей ситуации в целом. Это уже своеобразный ритуал. Грей возводит свои красные, поблёкшие глаза к потолку, пытаясь привести свою израненную душу и тело в чувства.              Всё не нормально. Тоджи прекрасно это начал видеть. Грей шарахается от него, как от огня. Девушка панически боялась пламени, огня — сказалась ситуация пожара, которая произошла до того, как Фушигуро появился в её жизни. Случился несчастный случай пожара, где погибли её родители, когда она была совсем маленькой. Была на попечении бабушки, воспитавшая Грей. Тоджи хмуриться, смотря на душевую, где была его девушка, его возлюбленная, его маленький мир.              Что-то не так. Он это чувствовал. Внутри скребётся что-то, намекает. Пытается понять, что не так. Фушигуро хмуриться, лезет в её телефон — сама Амелия не была против этого, они обсуждали это. Переписка с её новым боссом. Сначала отвращение от этого мужчины, а потом гнев и боль. Он убьёт этого человека. Не важно, что ему надо будет сделать — он убьёт его или же посадит. Сильная боль. Она не сказала ему о приставаниях, о домогательствах. Грей ему не доверяет? Или же просто боялась? Может быть, отвращение от самой себя? Тоджи рвано вздыхает, прикрывает глаза, пытаясь сдержаться. Внутри разные мысли и чувства, что сейчас летали в разнобой. Не смог защитить.              — Тоджи? — тихий вопрос, мягкий голос. — Что-то случилось? Мне кто-то звонил? — её голос едва заметно дрожит, но Амелия старается это скрыть.       — Я всё знаю — говорит твёрдо, чтобы у неё не осталось сомнений. — Почему ты не сказала мне? Ты мне не доверяешь?              И Амелию трясёт. Влажные волосы, пижама сверху, красная кожа из-за чрезмерного трения от мочалки на коже, глаза красные и блестящие из-за новых слёз. Тоджи тихо вздыхает, откладывая телефон в сторону. Аккуратно, словно пытаясь не спугнуть этого милого и напуганного оленёнка, кладёт ладонь на её плечо. Грей тихо всхлипывает, едва слышно, а потом утыкается лицом в его обнажённую грудь — Тоджи носил дома только домашние штаны. Фушигуро садиться с ней на кровать, поглаживая её по спине. Садит на колени, чтобы она чувствовала себя в его коконе. Внутри него всё медленно закипает. Убить. Он просто готов убить это подобие человека, который посмел иметь грязные помыслы в сторону его возлюбленной.              — Ты можешь мне всё рассказать? Всё, что произошло? Мне нужно знать, Эми. Все подробности, — аккуратно, не желая причинить большей боли, спрашивает мужчина. Амелия делает судорожный вздох, пытаясь успокоиться.       — Сначала были просто комментарии. Невзначай брошенные слова от него, — начинает девушка своё рассказ тихо, несмотря на своего возлюбленного. — А потом началось всё более радикально. Прикосновения, взгляды, предложения. Сегодня всё бы зашло дальше, если бы не другая сотрудница, которая постучалась в кабинет, — Грей упирается лбом в его грудь, продолжая трястись, как осиновый лист на ветру.       — Почему не рассказала мне?              Амелия долго молчит, обдумывает его вопрос довольно долго. Тоджи не торопит — у них всё время мира, чтобы разобраться в этой ситуации. Всё время мира, чтобы потом залечить все эти раны у психолога, чтобы Грей могла жить дальше спокойно. Фушигуро постарается сделать это. Не скупиться на своё время, деньги и прочие ресурсы, если это может Амелии снова жить.              — Было противно. Очень противно. Я не знаю, почему я не рассказала, но мне было так противно от себя, Тоджи, — она судорожно выдыхает. — Боялась… Что ты уйдёшь. Не то, что я не доверяю тебе, но я и не знала, как ты отреагируешь.              Фушигуро чуть ли не кричит от возмущения, но сдерживается. Он был готов перевернуть весь мир, использовать все свои многочисленные связи, чтобы Амелия была счастлива рядом с ним. Из-за неё он и работал, расширял свой бизнес постоянно, желая, чтобы она занялась творчеством и не беспокоилась о деньгах. Грей хотела написать книгу или же попробовать себя в написании картин. Тоджи приподнимает её подбородок пальцами, заставляя смотреть на него. Амелия задыхается. Она видит всепоглощающую любовь и защиту, которые Фушигуро часто показывал её. Сглупила. Струсила. Не рассказала.              — Я убью его нахрен, Эми. Просто убью, — тихо, с мрачной ноткой, говорит Фушигуро. — Запомни две вещи. Первое: ты ни в чём не виновата. Не виновата в этой ситуации, в которой оказалась. Второе: я никогда не уйду. Ты застряла со мной, к лучшему это или к худшему.              Амелия может быть лишь судорожно кивать. Новая волна слёз снова течёт по её щекам, пока Тоджи лишь заботливо вытирает их, оставляет ласковые поцелуи на её лицо. Грей вцепляется в его плечи своими маленькими пальчиками, и прижимается к нему. Тоджи надёжно укрывает её в своих объятиях, защищая от всех этих тягостей этого мира. Для Амелии Тоджи — спасательный круг, для Тоджи Амелия — единственный свет в его чёртовой жизни, который заставляет его просыпаться каждый день.              — Не уходи никуда сейчас. Ты мне нужен, так сильно нужен. Пожалуйста, не уходи, — шепчет сбивчиво, тихо. Тоджи едва может разобрать, что она говорит.       — Не уйду, — говорит он, утягивая её на кровать, крепче прижимая к себе. — Никогда не уйду.              Тоджи знает, что как только Амелия заснёт, он сделает пару нужных звонков. Он уничтожит этого человека. Уничтожит его репутацию, его бизнес, его должность. Начнём медленно, но верно. А потом перейдёт к радикальным мерам. И, Боже, он обещает это. Обещает, что этот ублюдок ответит за своё. А потом он убьёт его. Настолько мучительно, что этот ублюдок будет молить о смерти.              — Спи сейчас. Я буду рядом.