Домработница

— Александр! — я ворвалась в комнату парня, зная, что в это время он уже готовится ко сну. — А постучаться? — произнес Нильсен, стоящий к слову в одних боксерах, но увидев на моем лице праведный гнев и изумление, вздохнул, — ты что-то хотела, Агата? — Что это? — я показала взглядом на коробку в моих руках, — тебе не кажется, что это уже перебор? — Копить в себе сексуальную неудовлетворенность молодой девушке, вот это уже перебор. А самоудовлетворение вещь весьма естественная и приятная. — Вот же… что ты о себе возомнил? — не выдержала я, подходя к нему. — О тебе же забочусь. Мои игрушки вызывают у тебя неподдельный интерес, — ухмыльнулся он, заглядывая в мои глаза, — сколько бы ты не строила из себя тихоню, я вижу тебя насквозь, — сощурил глаза он, — так что прими мой подарок и живи спокойно. — Я оставлю его здесь, — бросила я. — Оставляй, потом все равно найдёшь его в своей комнате, — как-то спокойно выдохнул Нильсен. — Тогда выброшу. — Не выбросишь, тебе вообще сложно от чего либо избавляться, если за это уплачены деньги. — Продам! — Продавай, — рассмеялся он, — но ты даже не представляешь от чего отказываешься.       Вздёрнув носик кверху я вернулась в комнату, ловя себя на мысли что уже с каким-то завидным постоянством вылетаю из его комнаты смущенная и на больших скоростях. Со злости швырнув эту гребаную коробку на стол я пошла принять холодный душ, чтобы хоть немного остудить огонь который пылал внутри меня.       Последующие несколько дней Нильсен вёл себя так, словно это не он подарил мне взрослую игрушку, а я держала глухую оборону, разговаривая чисто по делу, чем слегка бесила парня, который привык к тому, что я довольно общительный человек. — Ужинай сегодня одна, — пришло голосовое от начальника, — я буду после полуночи, нужно разобраться с бумагами, — Нильсен всегда говорил, что в конце месяца он стандартно одну ночь может либо полностью провести в офисе, либо вернуться за полночь, проверяя все отчеты за своими подчиненными. Поужинав, я немного побродила по дому, посмотрела телевизор и в конце концов оказалась в своей комнате. На глаза попалась эта злосчастная коробка, которую так и не поднялась рука выкинуть.       Нильсен отчасти был прав. Тело требовало своего, у меня слишком давно не было секса со всей этой суетой в жизни. Мне просто некогда было заводить отношения, да даже просто привести парня в дом ради одноразового акта. Хотя, это довольно хороший способ избавиться от стресса.       Закусив губу я открыла коробку, доставая агрегат из неё, проводя рукой по его основанию, включая его, понимая что частота вибрацию варьируется в довольно в большом диапазоне. — Черт, — рыкнула я сама на себя. Ладно, он все равно об этом не узнает.       Подойдя к кровати, я легла, расслабляясь, запуская руку под футболку, нежно проводя пальцами по животику, щекотящими движениями продвигаясь к груди, чувствуя как соски твердеют, а тело покрывается мурашками. Сжимая нежную кожу, я сама не заметила, что делаю это с довольно сильным нажимом причиняя себе такую приятную боль. Вторая рука прошлась по тазовым косточкам, опускаясь к половым губам, прикасаясь к ним, но не проникая глубже. Дыхание сбивалось, я потянула за ткань, стягивая шортики вместе с частью нижнего белья. Проскользнув пальчиками между половыми губами, я невольно отметила насколько мокрой стала всего от нескольких прикосновений. Подушечки поглаживали клитор, срывая с губ томные вздохи.       Когда вибратор первый раз коснулся нежной и ужасно увлажнённой кожи клитора, я невольно закусила губы, сдерживая весьма громкий стон, проводя им вверх и вниз, совершая круговые движения и усиливая частоту вибраций, выбивая из собственной груди звуки похожие на смесь стона и рыка. Не вытерпев, проталкиваю игрушку внутрь себя, выгибаясь от тех эмоций что накатывают. Приятно, до безумия приятно, но настоящий секс не заменит. Двигаю им грубо, входя на полную, уже просто мечась по кровати, хныкая и желая получить свою заслуженную разрядку. Возвращая влажный вибратор на клитор, я ускоряю мощность до максимума и просто взрываюсь, вскрикивая так, что будь Нильсен дома, обязательно бы услышал. Содрогаюсь в оргазме, вспоминая как давно я не чувствовала, эту прекрасную негу, которая лавиной накрывает все тело и мысленно проклинаю начальника, который мать его оказался прав. От самого себя и своих желаний никогда не сбежишь.       Пытаюсь отдышаться, слегка улыбаясь и прикрывая на секунду глаза от того, как во всем теле стало легко и накатывает легкая усталость, призывая тело ко сну.       Приготовившись ко сну и избавившись от улик выдающих меня с потрохами, я наконец упала обратно на кровать, прикрывая глаза и отправляясь в царство Морфея.       В последнее время Нильсена стало весьма мало. После подписания крупного контракта на поставку, молодой бизнесмен стал практически пропадать в офисе. И я не преувеличиваю, потому что встречаться мы начали как правило только на завтраке и очень редко он мог прийти к ужину. И когда вчера вечером он объявил, что устраивает себе выходной я даже не поверила изначально, но нет, он действительно провалялся в кровати практически до обеда, дав поспать и мне, предупредив с вечера, что раньше десяти могу не просыпаться.       Когда я высыпаюсь настроение мое чисто автоматически взлетает до небес, наверное, именно поэтому я готовлю хозяину дома блинчики, пританцовывая возле плиты, греясь в последних лучах осеннего солнца, пробивающихся сквозь стекло. И даже не замечая, что за моими танцами уже добрых минут десять наблюдают и что шорты нужно было надеть по длиннее. — Кто-то похоже в отличном расположении духа, — почти промурлыкал Нильсен, заплывая на кухню. — Есть такое, — улыбнулась я. Благодаря разлуке наши отношения выровнялись, потому что подначивать ему меня просто было некогда. Подарком его, я каюсь пользовалась ещё пару раз. Вспомнив, каково это получать оргазм, тело требовало разрядки чаще, тем более, что отсутствие хозяина дома было мне только на руку. Каждый раз мне было немного стыдно за своё поведение и каждый раз я одергивала себя. — Что хочешь на ужин? — обед он заказал мне ещё вчера, конюча в одиннадцатом часу вечера, что хочет сырный суп, но готовить его в ночи я отказалась. — Может пиццу закажем или суши? — Надоела моя стрепня? — ухмыльнувшись я отправила кусочек блинчика в рот. — Просто решил разгрузить тебя на этот вечер, — спокойно сказал Нильсен. — Можем выпить немного если хочешь. — Нам нельзя пить вместе, — буркнула я, вызывая у него усмешку. — Никакого интима, только суши и фильм, — подмигнул парень, а я закатила глаза. — Хорошо, — кивнула я, радуясь, что по сути после обеда я сегодня свободна. Уборка была вчера, стирка будет только послезавтра, цветы политы и осталось только исполнить желание шведа по поводу обеда.       Выбор фильма как не странно доверили мне, только попросили не искать слезные мелодрамы. Поэтому я решила идти от противного и стала выбирать среди ужастиков. Нильсен за это время встретил доставку и выудил откуда-то бутылку дорогущего вина, ибо год разлива у него был чуть ли не в начале прошлого века. — Может стоит оставить подобные напитки для праздничных случаев? — повела бровью я, когда он развалился рядом на диване. — Ты просто должна попробовать этот невероятный вкус, — ухмыльнулся шатен.       Вино было крепким, терпким, приятно обжигало горло и явно имело неплохой градус. Фильм зашёл нам сразу, особенно когда выяснилось, что у обоих есть привычка комментировать моменты, хотя Нильсен сказал, что Рейчел его за это ненавидит. Единственное, что мешало просмотру это моя спина, которая болела после вчерашней уборки. Точнее ныли мышцы в районе плеч, пуская импульс к самым лопаткам. И из-за этого приходилось постоянно вести плечами и менять положение. Вообщем, возилась как вошь на гребешке. — Что с тобой? Елозишь уже добрые минут двадцать, — Нильсен поставил фильм на паузу, обратив на меня свой взор. — Спина болит. Вчера видимо переусердствовала, — поморщилась я. — Повернись спиной, — произнёс он. — Зачем? — Повернись, — почти потребовал парень, включая дальше фильм, а на мои плечи опустились его крепкие ладони. — Алекс… — мне не дали закончить, поворачивая мою голову в сторону телевизора. — Смотри фильм. — Ах, — когда его пальцы приятно нажали в районе лопаток, я не смогла сдержать вздоха. Он мял плечи, проходясь пальцами по спине, надавливал в тех точках где напряжение скопилось сильнее всего, словно видел мои болевые точки как открытую книгу, — М-м-м, — невольно застонала я, закусывая губу, когда пальцы вновь вернулись к плечам, иногда поглаживая шею. — Сжалься надо мной, — тихо прошептал Нильсен, — твои стоны слишком сладкие. — Просто слишком хорошо, — ответила тем же тоном я, — ох, господи, Александр, — не сдержалась вновь я, когда он нажал куда-то ниже лопатки, слыша, как дыхание парня утяжеляется. — А может быть ещё лучше, — я почувствовала его губы на собственной шее, лёгкими прикосновениями они прошлись до чувствительного места за ушком. — Алекс, — начала я и слегка дернулась, но одна его рука чуть сильнее обхватила мое плечо. — Тшш — он продолжил мять мои плечи, а я ничего не могла сделать против своего тела, чувствуя, как распаляюсь ещё больше и больше от его прикосновений. Постепенно его руки опустились вниз спины, поглаживающими, иногда надавливающими движениями, продвигаясь к животику, скользя пальцами по кромке шорт и опускаясь между ног, поверх ткани, начиная создавать круговые движения. — Нужно прекратить… прекратить все это, — шептала я, а сама толкалась начальнику в руку и таяла от его поцелуев на собственной шее, сопровождаемых легкими укусами. — Не ври себе, хотя бы сегодня, — прохрипел Нильсен мне на ушко, — признайся честно, пользовалась моим подарком? — Нет, — соврала я, чувствуя как рука шведа скользнула под резинку моих домашних шорт. То, что мы творим это полное безумие, однозначно, но тело просто просится отдаться страстям. — Врешь, Агата, врешь, — усмехнулся он, поглаживая клитор все интенсивнее и интенсивнее, приставляя пальцы ко входу, но не проникая, дразня, слыша мое жалобное хныканье. — Было пару раз, — прохныкала я и тут же вскрикнула, когда его пальцы оказались внутри меня, проскальзывая на всю длину и задевая тот самый комочек нервов. — Отлично, — улыбнулся, а я только заметила что повернута спиной и сижу у него между ног, и что в спину мне упирается его возбуждение.       Двигаясь внутри уверенно, без колебаний, большим пальцем массируя клитор, Нильсен заставлял меня заливать своими стонами оба этажа, закусывать губы, откидывать голову ему на плечо. Немного повернувшись я заглянула ему в лицо, отмечая то с каким темным взглядом Нильсен следил за своей рукой исчезающей в моем белье и то как он посмотрел на меня, а потом просто обрушился на мои губы с каким-то изголодавшимся поцелуем, что собственно стало для меня последней каплей и я содрогнулась в оргазме, слегка сжимая ногами его руки, но парень своих махинаций не прекращал продлевая мое удовольствие.       Оставляя на моих губах последний поцелуй, Нильсен вытащил свою руку из моих шортиков, а до меня по-моему только окончательно дошло, что произошло. — Александр… — прошептала я, а Нильсен только выключил телевизор, где давно уже шли титры и ответил также тихо. — Завтра поговорим, каттен, ты устала. Иди отдыхай, — не знаю, почему, но я послушалась, почти в полной темноте вставая с дивана, — а… — я взглянула на его «проблему» на что он покачал головой, — все нормально, спокойной ночи. — Ага… — оставалось лишь ответить мне и на автомате потопать к лестнице, где ноги спотыкались через каждые две ступеньки. Зайдя в комнату я сразу прошествовала в душ, снимая с себя одежду и вставая под отрезвляющую воду, но в итоге скатываясь по стенке и с глухим стоном зарываясь пальцами в волосы. Господи, что мы только что натворили и какого черта мне так понравилось? Вторая часть отчего-то волновала меня больше, а тело словно сохранило тепло от рук шведа.       Моя жизнь, как американские горки. Когда кажется, что все выровнялось, обязательно происходит заход на новые виражи. ***       Резкие движения ладони, тихий рык, голова упёртая в стену душевой кабины и какой-то внутренний раздрай. Нильсен и сам не мог понять, как все перетекло в данное русло и будет неудивительно если комната Агаты будет пуста к утру.       Как она была податлива, как выгибалась навстречу его руке, кусала свои пухлые губы, целовала его с таким упоением, что кружилась голова и как в момент оргазма содрогалась и внутри и снаружи.       Но в то же время Нильсен жалел, что не перевёл все это в более откровенное русло. Ему хотелось не сдерживаясь ворваться в ее лоно, сжимая талию, оставляя отметины на груди и шее, довести ее до максимального уровня исступления. Хотелось привязать ее к кровати ремнём, и оставить отметки после флоггера на аппетитной заднице, которой она виляет в процессе своих танцев во время готовки.       Произошедшее вносило конкретные корректировки в их отношения и ни один из них не знал, чем именно все это закончится. *** POV Агата       Готовя Нильсену завтрак, я чувствовала как подрагивают мои руки в ожидании его пробуждения. Парень спустился со второго этажа уже одетый в официальный костюм. Это значило, что он уже принял душ и вероятнее всего торопится. — Доброе утро, Агата, — сказал он, когда я понесла тарелки в сторону стола и видит Бог, я их чуть не выронила. — Доброе, — кивнула я, опуская глаза, ковыряясь вилкой во фруктовом салате. — Посмотри на меня, — мягко попросил Нильсен.       Я отрицательно помотала головой, думая какой бы предлог найти для того, чтобы сбежать. Раздался скрежет стула и хозяин дома пододвинулся ко мне поднимая мой подбородок пальцами и заглядывая своими бездонными голубыми глазами в мои. — Все хорошо? — Д-да, — заикаясь, произнесла я. — А вот мне так не кажется, — провёл пальцем по моей щеке Нильсен, — переживаешь по поводу вчерашнего? — Я кивнула. — Тебе понравилось? — с тяжелым вздохом я снова кивнула, — Тогда в чем проблема? Не нужно чувствовать стыд и переживать из-за своих желаний. Мы не сделали ничего плохого. Я рад, что смог помочь тебе хоть на минуту расслабиться, — да вчера-то я расслабилась, а вот сегодня ужасно напряжена и не знаю, что с этим делать. — Это неправильно, — покачала головой я, — так не должно быть. — Разве, когда мужчина и женщина хотят друг друга такое не происходит? — Но я… — начала я. — Ага, давай скажи, что ты меня не хотела, и я точно смогу убедить тебя в обратном, — закусил губу он, — мне нужно на работу. Поговорим об этом ближе к вечеру, хорошо? Жди меня часам к пяти.Уйду пораньше. — Хорошо, — кивнула я и Нильсен встал со стула, направляясь на выход.       Весь день я была как на иголках, старалась себя отвлечь готовкой, даже убралась лишний раз, потому что мысли просто были заняты другим.       На часах было три, когда я упала на кровать в надежде отдохнуть перед важным разговором. Прикрыв глаза я невольно вспомнила, как последний раз удовлетворяла себя лёжа на этой кровати, скользя то пальчиками, то вибратором по самым нежным и чувственным точкам, как вчера пальцы Александра сотворили такой прекрасный оргазм. Думая обо всем этом, я невольно протянула руку к центру моего возбуждения поглаживая центр возбуждения сквозь ткань. — Нильсен, — со злости зарычала я, приподнимая ткань и проникая рукой под нижнее белье. Должна успеть до прихода хозяина дома.       Массируя точку наслаждения я совсем забылась в эмоциях, подаваясь руке на встречу, постанывая и иногда проталкивая пальчики внутрь. В один прекрасный момент я повернула голову направо, закусывая губу и понимая, что я мать его в комнате не одна. И похоже уже не пару секунд. Облокотившись о дверной косяк швед взирал на меня каким-то помутнённым взглядом, сложив руки на груди.       Я замерла. В эту секунду лёгкой поступью Нильсен подошёл к моей кровати садясь на неё, разглядывая мое покрасневшее лицо. Окончательно мое и так сбитое дыхание участилось, когда его рука нежно прикоснулась к моей пылающей щеке, задевая пальцами губы, которые на автомате раскрылись ему навстречу, щекотя шею.       Не выдержав, Нильсен опустился, припадая к моим губам, и где-то на подсознании я понимала, что должна его оттолкнуть, но тело словно было против меня. Его язык нежно переплелся с моим. Долго ему так сидеть было неудобно, поэтому он навис надо мной сверху. Губы Александра опустились на мою шею, рисуя витиеватые рисунки, а шаловливые руки скользнули под платье, сжимая грудь и выбивая из меня первый громкий стон. Потянув одежду вверх, Нильсен оставляет меня в одном нижнем белье, а поцелуи уже гуляют возле груди, и после избавления от верхней части белья позволяют себе вольность и переходят на грудь.       Я зарываюсь в его волосы прижимая ближе к себе, особенно в тот момент когда он кусает сосок, следуя дальше по проложенной дорожке вниз, а пальцы поддевают трусики спуская их. Но действительно я утопаю в эмоциях, когда швед поцелуями проходится по животику и нависая над моим лобком эффектно проводит языком меж половых губ. — Боже, — почти рычу я, откидываясь на подушки и Нильсен явно удовлетворён моей реакцией. Его губы и язык творят что-то нереальное, заставляя меня метаться по кровати и сжимать его волосы, хныкая и постанывая его имя.       Он отрывается от моего лона, вызывая у меня разочарованный вздох, втягивая меня в слегка соленый поцелуй. Я тяну руки к его ремню, расстёгивая его. Рубашку расстёгивать уже даже нет сил, благо хоть галстука на нем сегодня нет. Я слишком хочу этого мужчину в себе, чтобы терпеть.       Приспуская джинсы и белье, Нильсен обнажает свой половой орган и я понимаю, что и тут его природа не обделила. Он входит мягко, наблюдая за тем, как я блаженно прикрываю глаза, раскрывая в немом стоне так манящие его губы. Толкается плавно, но глубоко, шипит от того, как внутри узко. У меня давно никого не было, а вибратор никогда не сравнится с настоящим членом.       Впивается губами в шею, а я уже не сдерживаюсь в звуках и действиях, царапаю спину шведа в особо шикарных моментах, сжимаю его ягодицы в попытках стать ещё ближе, хотя куда уж там.       Мягко выйдя, швед аккуратно переворачивает меня, я прогибаюсь в спине и чувствую новое проникновение. В этой позе все ощущается ещё куда более сильнее. Руки хватаются за подушки, норовя ненароком разорвать ткань, я сама прижимаюсь к парню, двигаясь навстречу. Он вплотную прижимается к моей спине, и я чувствую отголоски оргазма, Нильсен оставляет на моей щеке ласковый поцелуй, продвигается дальше, кусая за ушко и это становится последней каплей для меня и я, оглашая квартиру громким стоном, сжимая Нильсена внутри, где-то краем сознания слыша, как он рычит, ускоряется, а после кончает мне на спину.       Пытаемся отдышаться. Я чувствую аккуратное прикосновение губ к своей спине и он выходит из меня, вытирая мою спину пледом, постеленным на кровати. Я ложусь на кровать, что собственно делаем мы оба и отворачиваюсь, не в силах смотреть в глаза собственному начальнику. — Агата, — я чувствую его дыхание между лопаток, — повернись, пожалуйста, — на это я только отрицательно мотаю головой, — хорошо, принимай душ и спускайся вниз, я сделаю нам кофе. — Зачем все это? — хрипло выдавила из себя. — Нам нужно поговорить, — мужчина встал с кровати, — я купил твои любимые пирожные, не противься, все будет хорошо.       Он вышел из комнаты, а я поняла, что ничего хорошего уже не будет, и даже мои любимые шоколадные пирожные не спасут меня от бедности и жалкой жизни. Я предпочла работу плотским утехам. Где я свернула не туда? Это совсем на меня не похоже.       Нильсен ждал меня на балконе. На столике стоял ещё дымящийся кофе и десерт за который я душу продать готова, в этом он убедился когда после нашего совместного похода супермаркет, в котором я увидела кондитерскую известной сети, которая славилась лучшей выпечкой в городе.       Я села напротив него, ёжась от холода, а мужчина улыбнулся, выуживая со своих колен тёплый плед и накидывая мне на плечи. — Да, я пользовалась твоей игрушкой. И да, я грешу самоудовлетворением, — произнесла я, желая, чтобы этот разговор быстрее закончился. — Я знаю, — ну да, действительно, — это хорошо, — он мягко улыбнулся. — Просто скажи, что я уволена, мне ещё нужно собрать вещи, — вздохнула я, потирая переносицу. — Неужели я так противен тебе, что ты постоянно хочешь сбежать из моего дома? — он нахмурил брови. — Я повторю то, что уже говорила: разве после такого я смогу нормально работать в этом доме? — Эй, я все понимаю, — он положил свою руку поверх моей, — но нам ведь было хорошо друг с другом. Тем более, что намеки давно проскальзывали в наших отношениях. — Относительно с твоей стороны, — дернула носиком я. — Спорить не буду. Хочешь, можешь забыть все произошедшее, хочешь можешь уйти, и в этот раз я не буду тебя останавливать, потому что ты взрослый человек. Но, Агата, я могу показать тебе, что секс это не только оргазм, могу открыть его с настолько разных сторон, что ты будешь хотеть только еще и еще. — Как тебе не стыдно мне такое предлагать? — вскочила на ноги я — никогда не буду участвовать в твоих извращенных играх! — Я просто предлагаю совместить твою работу с интересным времяпровождением время от времени. — Ага, чтобы ты таскал мне со своих БДСМ встреч всякие болячки? — хмыкнула я. — Мне будет не зачем их посещать, если я буду получать это все дома, пусть, конечно не в том количестве, как обычно, но все же. Ты ищешь отговорки, каттен, перестань. Соглашайся. У меня нет времени на нормальные отношения, а у тебя они вообще в приоритетах жизни не стоят, ты хочешь сначала доучиться и устроиться по специальности, — я кивнула соглашаясь с его словами. Плакать по мужчинам мне было просто некогда, нужно было сначала самой встать на ноги. — Я не сторонница подобного, Александр, — я посмотрела на парня. — А той ночью ты была обратного мнения, — почти фыркнул Нильсен, разворачивая голову в сторону, наблюдая за городом, а мои глаза в шоке расширились. В тот момент и до Нильсена, похоже, дошло, что он лишнего сболтнул и швед резко перевел взгляд снова на меня. — Ты… ты все помнил?