Не верь мне

/название уровень: русские классики\

Прошло 4 года с того ужасного снегопада, парализовавшего город. Его население немного выросло и составило 4 миллиона. Было лето. Погода была очень изменчива, и жара, ставшая причиной многих пожаров в этом году, за несколько часов сменялась густым туманом, в котором практически ничего нельзя увидеть. На окраине города, практически за его чертой, стоял детский дом "Приют". Название говорило само за себя. Это было старое трёхэтажное здание, в котором раньше располагалась небольшая школа. Краска и штукатурка обваливались, в некоторых местах торчали провода и сломанные трубы. Здесь не очень радовались новым детям, потому что денег всегда выдавали одинаково и от количества детей сумма не менялась. Поэтому, как только во время снежного ада на пороге увидели свёрток с ребёнком без каких-либо документов, малыша не только невзлюбили взрослые и другие воспитанники, но и окрестили бедствием. Когда у мальчика начали расти волосы, все только убедились, что он появился из самого ада. Его огненно-рыжие волосы казались неестественно яркими, а когда находились на солнце, казалось, что это пламя. А его небесно-голубые глаза казались бездонным и гипнотизировали, отчего пугали. Отношение работников и детей постарше передалось совсем маленьким и в результате Никиту, так назвали малыша, в некоторой степени ненавидели все в детском доме. Утро Никиты началось с вылитого на него ведра холодной воды. Это было уже не в первый раз, поэтому он не сильно этому удивился. Открыв глаза, он увидел открытое окно, находившееся напротив его кровати. Мальчик подошёл к окну и увидел, что на дереве, которое практически залезало к ним в комнату, когда его ветки никто не обламывал, висит одежда. "Они снова выкинули мои вещи. Может, так и оставить? Всё равно меня не отселят, а к вечеру они опять это сделают. Да и сами они снимать мои вещи не станут, чтобы засунуть их в унитаз." Остальные хозяева комнаты уже убежали на завтрак, поэтому Никита в одиночестве стоял в продуваемой комнате. Закрыв окно, он попробовал выжать свою пижаму, поискал тапочки, которые тоже были выброшены в окно, и пошёл в столовую. Порций, разумеется, уже не осталось, поэтому он подошёл сразу к поварам, которые уже год оставляли ему еду, и отправился на подоконник. Никита сидел вдали от всех, ел остатки каши и смотрел в окно. Летом батареи не работают, поэтому одежда не спешила высохнуть. Несмотря на вчерашнюю жару, сегодня стоял туман, и дальше метров 10 ничего нельзя было разглядеть. "Сегодня снова не видно. Вчера цветы чуть не сгорели. Надо будет полить, когда пойдём на улицу." Когда завтрак закончился детей повели на занятия. Все, кроме Никиты, взяли из комнат ручки, карандаши, тетрадки и пошли в гостиную группы. Дети полукругом расселись на ковре, лежащем посередине комнаты. Перед ними села женщина, лет 35, одетая в тонкое бирюзовое платье. Её каштановые волосы были собраны в пучок чёрной резинкой, но несколько грядок вылезли из причёски из-за недостатка длинны. Серые глаза обрамляли густые ресницы, на веках были еле заметные коричневые тени. На пухлых губах был прозрачный блеск, на щеках лёгкий румянец. Черты её лица были приятными и красивыми, что довольно редко для подобных мест. Женщина положила перед собой папку с листами, на которых были нарисованы фигуры разных цветов, цифры и некоторые животные. Она показывала лист, дети говорили что на нём нарисовано. Никита отошёл в угол, из которого было видно, что показывает воспитательница, и сел там на пол. Он всегда внимательно слушал что говорят на занятиях и быстро усваивают информацию, поэтому ему часто становилось скучно т.к. он уже всё понял. На окне, рядом с которым сидел он, всегда лежали книги, которые приносили себе воспитательницы. Они были разными и не всегда подходили для чтения ребёнком лет четырёх, но выбора досуга особо не было, поэтому Никита периодически их просматривал. Вот и сейчас, он взял красную книгу с подоконника. Она была так себе, но явно занимательнее происходящего вокруг. Прошло чуть меньше часа и детей повели на второй завтрак. Прошло не так много времени, поэтому Никита был не сильно голоден. Да и будем честными, он не горел желанием находиться там, где над ним чаще всего издеваются. Ему казалось логичным продолжать сидеть в своём углу, где его никто не замечает. Так что малыш мог посидеть несколько минут в тишине и спокойствии. К сожалению, недолго счастье длилось - дети поели и побежали одеваться. Сейчас по расписанию у нашей группы прогулка. Через минут 10 все стояли на первом этаже у входных дверей. Идти на улицу со всеми Никита, мягко говоря, не хотел, но знал, что если не польёт цветы - они скоро умрут. Воспитательница пересчитала детей, грустным взглядом окинула босого мальчишку, развернулась и открыла дверь. - Сегодня сильный туман, так что далеко не убегайте. После этих слов Инна вышла на улицу вслед за безбашенной кучкой детей и села на стул около здания. В её руках была та самая красная книга, которую ранее читал Никита. На её обложке не было названия, но узнать её было проще простого, ведь других книг здесь крайне мало. Первые несколько минут воспитательница делала вид, что наблюдает за детьми, а потом открыла книгу. Она всегда делала так. Дети думают, что за ними приглядывают, а мама Инна занята своими делами, которые были ей намного интересней маленьких козявок, бегающих и кричащих на улице. Никите невероятно надоело лицезреть эту картину. Немного посверлив Инну взглядом, он выглянуло на улицу и, убедившись, что все чем-то заняты и до него никому нет дела, пошёл в сторону "колодца". На небольшом расстоянии (метрах пяти) от основного здания стояла маленькая сарайка, примерно 3 на 3. Там лежали инструменты садовника и некоторые игрушки по типу маленьких леек, ведёрок и лопаток. В центре этой постройки был кран, торчащий из земли. Именно из-за него это место дети называли колодцем. Отрыв среди всех этих вещей детскую жёлтую лейку, мальчик поставил её под краном и повернул вентиль. Трубы зашипели и кран начал плеваться водой. Именно плеваться, потому что нормального напора надо терпеливо подождать. В первый раз это зрелище пугало детей, но Никита уже привык. За захода 4 мальчик полил цветы на небольшой клумбе, находившейся под одним из окон столовой. В глазах малыша, это было единственное по-настоящему живое в этом ужасном месте. Когда детям давали рисовать, но всегда рисовал эти цветы, обязательно яркими, а всё остальное серым и бесцветным. После прогулки был долгожданный обед. Так как за Никитой никто не следил, он ушёл с улицы пораньше и, к приходу остальных в столовую, уже доедал свою порцию.  Инна, заметив ребёнка, окинула его слегка недовольным  взглядом, но ничего не сказала. Когда дети проходили к своим столам, все шли через Никиту и "случайно" толкали его. Это уже было чем-то вроде обеденного ритуала для них. Бедному мальчику оставалось только молча терпеть, ведь сказать даже некому. Он мог лишь попытаться поесть до прихода остальных, но ни разу не успевал это сделать. Наконец-то доев, мальчик поспешил выйти из столовой, но уйти ему не давала воспитательница, поэтому он просто стоял за её спиной. Он смотрел на её платье, пытаясь понять какого оно цвета. Знал, что оно то ли голубое, то ли зелёное, но не мог понять, просто не видел этот цвет. Он не был дальтоником. Проблема была в его психологическом восприятии. Через несколько минут в столовую вошла полноватая женщина лет сорока в сером платье. Её чёрные туфли на каблуке громко стучали по паркету, поэтому её шаги было слышно на довольно больном расстоянии. Короткие волосы были покрашены в непонятный цвет, скорее всего какой-нибудь серо-буро-малиновый, на глазах был толстый слой подводки. Мягкие черты лица женщины располагали к ней детей, как и глубокий голос, который чаще был грозным и пугающим. Как только Маргарита вошла, её тёмно-зеленые глаза сразу жадно забегали по столовой, пытаясь кого-то найти. Её лицо было напряжённо, а глаза казались очень суровыми, поэтому складывалось впечатление, что сейчас кто-то получит хорошую трёпку. - Где этот маленький чертёнок? - сказала Маргарита, не найдя его среди детей. Все прекрасно поняли, что она говорила о Никите. Инна взяла мальчика за руку и вывела его вперёд. "Что? Я же ничего не сделал." - на глазах ребёнка развернулись слёзы. - Что случилось? Зачем он тебе? - Я от директора. Вечером привезут нового мальчишку. Он будет жить в "новой комнате". Не оставлять же его одного. Да и кто-то должен там прибраться. - Маргарита наклонилась к режиму комочку - Ты же хочешь съехать от своих соседей по комнате? Мальчик просиял и начал быстро кивать. "Неужели я правда больше не буду жить с ними?" - Тогда пошли. В комнате вас будет всего двое, а не шестеро, потому что места очень мало. "Двое? Нас правда будет так мало? Это же замечательно!" Они прошли по коридору до самого конца. Там была новая дверь. Она вела в комнату, которая последнее время использовалась как кладовая. Сегодня Маргарита с Александром Владимировичем вытащила оттуда всё лишнее, перенеся на склад, чтобы было где разместить нового ребёнка. Этого мальчика нельзя было подселить куда-нибудь седьмым потому что там банально не было места на кровать, да и с его счёта утром в детский дом пришло щедрое пожертвование, отправленное органами опеки, которые потом обязательно приедут проверить условия жизни ребёнка. Никиту же решили поселить с ним ввиду его постоянных жалоб на соседей. Маргарита открыла дверь и из комнаты вылетело облако пыли. - Это твоя новая комната. Иди собирай вещи и принеси сюда. Я пока приберусь. Изначально Марго хотела заставить прибирать Никиту, но вовремя вспомнила, что ему всего 4 года и отказалась от этой идеи. Однако, нельзя же его полностью оставить без работы. - Потом возьмёшь тряпку и будешь вытирать тумбочки. - Да! - бодро кивнул мальчик и побежал на улицу. Когда Никита бежал на улицу, не замечая ничего от радости, врезался во что-то деревянное. Подняв голову, он увидел узкую высокую доску, которую держали грубые сморщенные мужские руки. Из-за доски выглянул пожилой мужчина и глянул на ребёнка. - Твои вещички на дереве висят? Перепуганный мальчик мог только молча кинуть. Александра Владимировича боялись все дети. Для них он был чем-то вроде бабайки, которым пугали детей, у которых есть родители. Здесь таких историй не рассказывали, поэтому никто не знал как описать другим страх, который они у них вызывал сторож, так, чтобы все поняли. Получив подтверждение своих догадок, мужчина поудобнее взял доски и пошёл в сторону, откуда прибежал мальчик. Александр Владимирович представил в глазах детей очень мрачным и угрюмым. Отчасти, это было правдой. Он был немногословен, носил преимущественно тёмную одежду, голос его был низким и каким-то тяжёлым. Глаза были тёмными, но мутным, отчасти казались даже прозрачными, но всегда пустыми и холодными. Морщины придавали его лицу постоянно недовольно и жестокое выражение, но на деле оно было скорее замученным. Кривые желтоватые зубы окончательно добивались образ. В довесок, хромал на правую ногу, иногда скорее тащил её за собой. Как только главный источник страха скрылся за поворотом коридора, мальчик отмер и побежал на улицу. Вещей у него было немного, поэтому всё помещались в руках. Собрав лежащие на земле тетрадки с ручками, Никита посмотрел наверх. Вся одежда зацепилась за ветки и ребёнок не мог её достать. Просить помощи было не у кого, поэтому немного погипнотизировав вещи, в надежде, что они упадут, Никита всё-таки пошёл в комнату. В комнате сторож что-то собирал, поэтому Никита положил вещи около дверей и побежал мочить тряпку. Много времени это не занимало, однако, он не спешил уходить из ванной, прислушиваясь ко всем окружающим звукам. В их группе сейчас был сон час, поэтому лишний шум не мешал и все действия Александра Владимировича были прекрасно слышны. Дождавшись, когда мужчина ушёл, малыш наконец-то вышел. В комнате стояло 2 тумбочки, которые ему надо было протереть. - Так как твой сосед ещё не приехал, можешь выбрать себе кровать. Александр Владимирович как раз собрал вторую. Маргарита уже вымыла окно, и в комнату наконец-то начал проникать свет. Люстра не очень помогала освящению комнаты - горела только одна лампочка, остальные надо заменить. Места и правда было мало. В комнате помещались только две кровати, две тумбочки, стоящие у она между кроватями, шкаф и один небольшой стол. Однако, несмотря на отсутствие свободного места, топ комната нравилась Никите намного больше. Пока мальчик протирал тумбочки, в комнату вошёл Александр Владимирович, державший в руках вещи Никиты, несколько минут назад висевшие на дереве. Он положил всё на кровать, посмотрел на одиноко горевшую лампочку, почесать затылок и вышел из комнаты. От увиденного малыш ненадолго впал в ступор. "Что? Почему? Когда Маргарита Трофимовна успела попросить его? Хотя, я же долго сидел в ванной, может просто не услышал." Александр Владимирович вернулся довольно быстро. В руках у него были три лампочки. Вручив их Маргарите, он взял стремянку, стоящую в коридоре, поставил её посередине комнаты и полез исправлять проблему с искусственным освещением. Под конец сон часа комната была приведена в полный порядок. Детей снова повели на короткую прогулку, но на этот раз Никита остался сидеть в комнате. Он лёг на новую кровать и провалился в сон. "Моя комната. Моя кровать. Моё место. Место, где можно отдохнуть. Теперь всё будет хорошо." Он проспал и полдник, и самоподготовку. Проснулся только к ужину. Ну как ужину, под самый конец. В столовой уже ничего не осталось, даже "запасной" порции, поэтому лечь спать Никите предстояло голодным. Наступило время, отведённое под ежедневную уборку, но в комнате и так уже было чисто, а игрушек у мальчика не было, можно было заняться своими делами. Немного посверлив взглядом альбом и карандаши, он всё-таки взял их и, устроившись за небольшим столом рядом со своей кроватью, начал рисовать комнату. Через минут 30 дверь в комнату открылась. На пороге стояли воспитательницы и двое незнакомых взрослых. Увидев людей, Никита сразу спрятал свои рисунки и залез на кровать. Осмотрев комнату, незнакомые люди сказали, что всё нормально и завели стоящего в коридоре мальчика. Волосы и глаза ребёнка были чёрными, на секунду Никите даже показались сделанными из угля. Лицо было заплаканным, что не редкость для детей четырёх лет. Одежда также была в тёмных оттенках. В руках малыш снимал ошейник с поводком, за спиной висел жёлтый рюкзак. - Никита, это Олег. Теперь он будет твоим соседом. Позаботься о нём. - Инна сказала это даже не глядя в сторону мальчика, потом присела перед новеньким и погладила его по голове, глядя в лицо ребёнка - Олег, это Никита. Вы будете жить вместе. Он тебе поможет. Скажу сразу, он не разговаривает, так что не пугайся. Надеюсь, вы подадите. Если будут вопросы или какие-то проблемы смело говори мне или Маргарите Трофимовне. А сейчас отдыхай. Мы вас оставим. После этих слов мужчина в костюме поставил на стол прозрачный пакет и все взрослые покинули комнату. Через несколько отопительных минут ожидания Олежа поднял голову и посмотрел на мальчика, разбившегося в угол комнаты. Он был одет в светлую пижаму, явно уже не чистую, босые ноги были в грязи и ссадинах, словно ребёнок весь день ходил босиком, что так и было, ярко рыжие волосы больше напоминали ворон гнездо, а кристальные голубые глаза, смотревшие прямо в душу, были пустыми и словно умоляющими. Никогда прежде Олежа не видел настолько испуганное, жалкое и беззащитное существо. Это были на столько сильные эмоции, что ему стало стыдно за свои слёзы. Глядя на это создание, его хотелось защитить. В открытое окно подул сильный холодный ветер, от которого у обоих мальчиков побежали мурашки по коже. Это был ветер перемен.