Женись на мне!

Августовские вечера в деревушке Байбери всегда обладали какой-то особой, волшебной притягательностью, смешавшейся с искренним чувством жадности от того, что лето с каждым днём слабеет и уступает свой трон плаксивым осенним грозам и слякоти. Солнце, едва скрываясь за тонкими облаками, опаляло кожу и заставляло улыбаться всякий раз, когда взгляд устремлялся куда-то ввысь. — Ну как? — смеясь, визжала Агата и поправляла пышные рукава своего молочного платья, которое они оба с Александром, в противоречии всем правилам, сочли свадебным. — Ты просто восхитительна. Парень стоял слегка поодаль и держал в руках тёплую фотографию, что пару секунд назад выпала из коробки фотоаппарата. Девушка побежала к любимому, продолжая растягивать грудь беззаботным хохотом и медовым запахом клевера, который пробуждала под каждым своим шагом. — Покажи! — она выхватила карточку из рук Александра и молча, не торопясь, вглядывалась в себя и каждую черту своего детского лица. Зажав между влажными пальцами кусок плотной желтоватой бумаги, Агата облокотилась на грудь Александра и обняла себя его рукой. На фото она стояла, прижавшись щёчкой к стволу старого дуба, и розовые губы её растянулись в задорной улыбке. Девушка облила взглядом фотографию ещё раз и не смогла не заметить бледного блика от золотого колечка на своём безымянном пальце. — Моя мама тоже вышла замуж в семнадцать. — прошептала она и прокрутила ладошкой у лица, словно заставляя себя поверить в реальность происходящего. — Так, ты всё-таки согласна? — улыбнулся Александр и взял в свою руку ладони Агаты. — Ну конечно! Я приеду следующим летом, и мы поженимся по-настоящему! Я надену красивое платье, украсим веранду живыми цветами, пригласим священника, я стану твоей женой! Александр, ты веришь?! Я стану твоей женой! По-настоящему! Веришь? — девушка кричала на всё пустое крохотное поле так громко, что, казалось, её звонкий голос можно было услышать в соседней деревне. Александр смеялся, пребывая в таком же искреннем счастье и небывалом предвкушении, совсем не догадываясь, что Агата, вопреки своим обещаниям, не приедет следующим летом, и вообще этот вечер был их последним вечером, а тот поцелуй, что она подарила ему на прощание, был действительно прощальным. Их летний роман имел лёгкий привкус ванильного крема с торта, что тётушка Агаты пекла по воскресеньям. Дом и сад Аннет с огромным грушевым деревом, заслоняющим окно в крохотную девичью спальню, глиняная тарелка с вареньем, что всегда стояла на кухонном столе, суп с клёцками на обед и молочная каша на завтрак навсегда отпечатались в памяти Харрис. И даже спустя время, эти кусочки беззаботной жизни Агаты приятно продолжали бегать под кожей, заставляя думать лишь о том, чтобы изобрести машину времени и снова вернуться в родную деревушку Байбери, где она оставила лучшие годы своей юности. Александру в её шкатулке детских воспоминаний тоже было место. Он рисовался в ней самыми яркими красками и, каждый раз, когда Агате приходилось вспоминать его имя или дурацкую шутку на какой-нибудь важной встрече, она всё больше жалела, что в то лето уехала навсегда. Наверное, сейчас она бы сидела за ужином вместе с Александром в их маленьком домике на краю Байбери и, смеясь, захлёбывалась вином с собственной винодельни из-за какой-нибудь очередной нелепости, которую вытворил бы её замечательный муж. Душа Харрис не тосковала по Александру, а, скорее, просто грелась от каждого прошедшего момента, что порой подкидывала её отменная память. Тётушка тем же летом продала свой крохотный дом и переехала в Нью-Йорк, чтобы быть ближе к Агате в её первый учебный год в университете. Александр просто-напросто остался приятным, тёплым воспоминанием. Детство кончилось, и нынешняя жизнь Агаты насквозь была пропитана серостью и унынием. Вечно пустующая квартира в высотке, утро, что начиналось не с кофе, а с мониторинга курса евро и графика цен на акции компании, хронический недосып и одиночество иногда разбавлялись походом в кино или на выставку в выходные. Сегодня как раз был один из таких дней. В Нью-Йоркском музее современного искусства состоялась очередная выставка фотографии. Агата покинула свой автомобиль и изящной походкой, поочерёдно размахивая широкими штанинами бежевых брюк, в компании самой себя отправилась навстречу искусству. Прогуливаясь между разноформатными фотографиями, обрамлёнными золотистыми паспарту, Агата останавливалась у некоторых и с интересом рассматривала каждый сантиметр человеческого лица, если это был портрет, или наблюдала за тем, как горизонт прячет за собой солнечный диск, если на фото запечатлён пейзаж. Словно в эти моменты она оставляла все свои серые мысли и предрассудки где-то далеко–далеко и пыталась впитать те самые нежные и солнечные чувства, что автор вложил в свою лучшую фотоработу. Агата сделала ещё пару шагов вдоль широкого, наполненного другими посетителями коридора и застыла у фотографии, что почему-то разбудила в ней чувство сладострастной ностальгии и пробежала по телу покалывающими микротоками. Перед загоревшимися зелёными огоньками в глазах Агаты открывалась целая страница её прежней беззаботной жизни. Девушка спустила на нос очки в изящной оправе, что прибавляли ей особой элегантности и немного возраста, и тихо посмеялась от нахлынувшей детской радости. «Наш последний август» — прочитала она вслух тихо, слегка шевеля губами, и вновь подняла глаза на огромную фотографию, в которой рассмотрела себя и то самое колечко, что отблёскивало матовыми искрами. — Александр Нильсен. — считала Харрис с карточки погромче, будто пробуя его имя на вкус. — Агата! — донеслось откуда-то сзади, и девушка живо обернулась. — О, Джереми, рада тебя видеть. Как ты? Как жена? — девушка приветливо улыбнулась, увидев среди посетителей выставки своего старого знакомого. — Да всё в порядке, Мэдлин бродит где-то на другом конце, передам привет ей от тебя да сам побегу, подошёл лишь поздороваться. — он улыбнулся и поспешил удалиться, но Агата осторожно поймала его за локоть и вынудила остановиться. — Постой, ты не знаешь, автор этой работы сегодня здесь? — Джереми взглянул на фото, затем на Агату, улыбнулся и считал имя Александра с карточки. — Это ведь ты, да? — Да-да, я! Ты не знаешь где Александр? Здесь? — она нетерпеливо пытала знакомого и задорно трясла его за локоть. — Да, видел его. Кажется, там он идёт. — мужчина указал взглядом в сторону и всё-таки, выбравшись из хватки Харрис, оставил её одну. Агата вглядывалась в приближающийся силуэт мужчины и сдерживала себя с каждым его шагом всё больше, чтобы не завизжать и не рассмеяться. Она терпеливо стояла возле своего фотопортрета и ждала, когда мужчина, наконец, её заметит. Александр шёл размеренно и уверенно, пару раз он остановился для того, чтобы обменяться с кем-то любезностями, а затем всё-таки разглядел Агату и на момент замер. Затем улыбнулся и зашагал чуть быстрее. — Здравствуй. — проговорила девушка, слегка посмеиваясь. Он предстал перед ней совсем другим и в то же время абсолютно тем же, что и раньше. Она не смотрела на то, во что он одет, как сильно изменились его рост или фигура. Сейчас ей было интересно наблюдать лишь за тем, как сменяются друг другом эмоции на его лице — от сильнейшего удивления до настоящего восторга. — Боже, вот это встреча! Как ты? — мужчина сунул обе руки в карманы своих брюк и, не скрывая чувства радости от неожиданной встречи, пару раз усмехнулся. — Да как-то скучно, если честно, но в целом неплохо. Я смотрю, ты всё так же фотографируешь? — она слегка подкинула вверх уголки губ. — Как видишь, не очень получается, раз моё самое первое фото так и остаётся лучшим среди всех последующих. — он слегка махнул головой в сторону, и они вместе стали рассматривать работу, немного соприкасаясь плечами. — Кстати, это платье я увезла с собой тогда, так до сих пор в шкафу висит. — она посмеялась. — Надевала на свадьбу? — Александр развернулся к девушке и с высоты своего роста посмотрел в её растерянное лицо. — Я не замужем. — она решила продемонстрировать ему свои пальчики, ни на одном из которых не наблюдалось бы кольца, но почему-то именно в этот день она напялила на безымянный то самое золотое колечко, что Александр подарил Агате в их последний августовский вечер. Мужчина взглянул на руки Агаты и тепло улыбнулся, когда увидел знакомое украшение. Он взял женскую руку в свою, и не отрывая взгляда от её ладони, провёл пальцем по золотой кромке помолвочного кольца. — Я не всегда его ношу, только иногда. — тихо прошептала она и вытянула из его руки свою ладонь, понемногу краснея. — Да ладно тебе. — Александр вынул из кармана левую руку и показал девушке точно такое же кольцо, что носил на пальце, не снимая, все четыре года их разлуки, и усмехнулся. Агата звонко рассмеялась и вдруг прониклась всем происходящим, затем огляделась и выдала совсем неожиданно: — Слушай, а давай поженимся? Александр опешил и хотел было засмеяться, но почему-то серьёзное выражения лица Харрис его смутило, и он мгновенно замолк, затем проговорил: — Стой, ты что ли серьёзно? — Да, давай! Прямо сегодня же. Я так устала скучно жить. Представь, как это будет смешно! — она вдруг стала повышать голос и практически срывалась на радостный крик и смех. — Постой, ты меня любишь? — Александр зачем-то включил режим ворчливого консервативного деда, и это было на него совсем не похоже. — Да не люблю, наверное, но ещё успею! — она сняла очки и схватила его за плечи. — Агата так не делается. Всё, что между нами было — это детство, мы стали взрослыми. Многое могло измениться. — Ой, прекращай притворяться серьёзным. Какая разница? — она смеялась сквозь слова и не переставала сжимать его плечи под своими пальцами. — Если это шутка, то смешно, а если нет, то заканчивай, иначе я реально соглашусь, и никак ты от меня уже не отделаешься. — он улыбнулся широко и положил свою ладонь поверх женских пальцев. — Же-нись! Же-нись! — шёпотом разбивала сладкое слово на слоги Агата и переминалась с ноги на ногу, будто в нетерпении. — Ты совсем не изменилась! Это будет весело, я согласен, поехали. — Александр схватил её за руку, и они вместе покинули музей, в эту секунду вновь заправляя свою жизнь сладким сиропом из детской непосредственности и искренней шутки. Что ж, не предназначенные друг для друга люди, видимо, действительно больше одного раза не пересекаются.

Конец Вернее начало