— Кардан, поцелуй меня, пожалуйста. Если не хочешь, то… — осекаюсь, но продолжаю, — я напомню, что ты обязан исполнять мои приказы. Кардан поднимает затуманенный взгляд на меня, обхватывает мой подбородок пальцами и говорит, глядя прямо в глаза: — Я хочу целовать тебя, хочу быть с тобой и обнимать. Хочу слушать твой голос, смех. Хочу, чтобы ты была рядом и не лагала о своих чувствах. Только не о них, — он смотрит на меня с мольбой, и я еле киваю.

Я больше не в силах сопротивляться. Жестокий, стремящийся к цели, я вынужден тебе сдаться.

Он любит её, ждёт и вожделеет, Не верит, что покинута она Тот грешный мир, что бил её сильнее, Чем острый нож и пламя от огня Но сердце распускает чувства врозь, Лишь стоит бросить взгляд на её тело, Что помнит он в забытой дымке грёз, Что были в его мыслях так забвенно.

Сама понимаешь, что мы творим? Совсем спятила, раз часто так говорим, то глупое и импульсивное «нас». Знаешь, есть отдельные «я» и «ты», а все остальное сгорит, испарится, умрёт. Я бы не спас. Смою запах, выжгу твоё тепло и, быть может, ты прекратишь смотреть на меня как на Боже.

Я помню, как в сентябрьский тёплый вечер, Лаская слух мой, признавался ты в любви. В любви, наверное, той самой. Тёплой. Вечной. В любви, которой не страшны ни боль, ни дни.